Неотразимый Кавалер

Кларинде показалось, что он уже сожалел о том пренебрежительном тоне, которым отозвался о герцоге. Лорд Мельбурн некоторое время походил по комнате, затем сказал:
— Вы понимаете в полной мере, от чего отказываетесь — если не брать в расчет самого мужчину? Вы займете высочайшее положение в обществе, Кларинда. Вы приблизитесь к королевским особам настолько близко, насколько это вообще возможно простому смертному. Вы станете баснословно богатой, вам будут завидовать, льстить, восхищаться везде, где бы вы ни появились. Я уверен, что по всем городам и весям нашей страны не найдется девушки, которая не запрыгала бы от радости, услышав предложение от его сиятельства.
— Но я же не… люблю его, — тихо произнесла Кларинда.
— И вы полагаете, что это имеет большее значение, чем все остальное? — спросил лорд Мельбурн.
Девушка видела, что он пытливо смотрит на нее своими проницательными серыми глазами, которые всегда заставляли ее чувствовать, что они смотрят в самую глубь человека, ища то, чего нет на поверхности — глядят в сердце и душу.
— Я не могу выносить… даже его… прикосновения, — поежившись, прошептала Кларинда.
— Тогда от вашего имени я откажу почетному предложению его сиятельства, — твердо заявил лорд Мельбурн. — Не беспокойтесь, Кларинда. Обещаю вам, герцог больше не будет докучать вам.
— Но ваша… бабушка… — Кларинда запнулась.
— С бабушкой я тоже все улажу, — сказал лорд Мельбурн. — Она тоже желает вам счастья, Кларинда. К сожалению, как и большинство людей ее поколения, бабушка считает, что брак для девушки, в первую очередь, это возможность занять более высокое положение в свете, а вовсе не радость любить и быть любимой.
Кларинда глубоко вздохнула, словно ее облегчение от слов лорда Мельбурна невозможно было выразить иначе. Затем, повернувшись к нему, она застенчиво улыбнулась и мягко произнесла:
— Я прошу… прощения.
— За что? — спросил он.
— За грубость, — ответила она. — Похоже, мне всегда приходится извиняться перед вами, милорд, как только мы остаемся одни.
— Наверное, вас к этому вынудили, — сказал лорд Мельбурн.
— Вы очень великодушны, — ответила Кларинда.
Наступила тишина, и девушка, видя, что он смотрит на нее, почувствовала себя смущенной. В волнении она подняла руки, чтобы поправить растрепавшиеся локоны и кружева на груди.
Кларинда сейчас как-то особенно остро почувствовала молчание, лежащее между ними — молчание, однако, было наполнено каким-то смыслом, который она не могла понять, и, чтобы скрыть свое смущение, девушка торопливо заговорила, не глядя на милорда.
— Вчера ночью я думала о вас, ваша светлость.
— Обо мне? — спросил лорд Мельбурн.
— Я размышляла о тех вещах, о которых мы говорили с вами, — сказала Кларинда. — И, в основном… о вашей… скуке.
— Вы чересчур близко воспринимаете это.
— Я думала о том, — продолжала Кларинда, — что в то время как я вынуждена скрывать то, что у меня есть хоть какой-то разум, у вас нет причин стыдиться вашего ума; и существует множество занятий, которым вы можете посвятить себя, заинтересоваться ими.
— В настоящий момент я нахожу, что мне едва хватает времени, чтобы заниматься вашими проблемами.
Кларинда нахмурилась.
— Я говорю с вами серьезно, милорд.
— Прошу прощения, если мои слова прозвучали легкомысленно, — ответил он, — но они соответствуют действительности.
— Я думала о вашей жизни вообще, — сказала Кларинда. — Вам же очень хорошо известно, что, хотя я и отнимаю сейчас часть вашего времени, это будет продолжаться лишь очень недолго. Вскоре мне придется покинуть Лондон. Что вы будете делать тогда?
— Полагаю, то, что я делал раньше, — ответил он. — Развлекаться.
— В том-то и дело, что по-настоящему вы и не развлекаетесь, — сказала она. — Это-то меня и заботит.
— Я глубоко признателен за столь лестное внимание с вашей стороны, — с деланной почтительностью произнес лорд Мельбурн.
— О, ну не будьте же столь язвительны! — воскликнула девушка. — Разве вы не видите, что я стараюсь помочь вам? Я обдумала ваши проблемы и нашла — если вы соблаговолите выслушать — по меньшей мере одно или два решения.
 
С затаенным блеском в глубине глаз лорд Мельбурн уселся напротив нее. Его голос, однако, прозвучал совершенно серьезно:
— Я снова прошу извинить меня за то, что мои слова прозвучали легкомысленно. В действительности мне в высшей степени интересно узнать, какое лекарство вы собираетесь прописать мне против нападающих на меня временами приступов непреодолимой скуки.
— Ну, в первую очередь я подумала о всех тех вещах, — ответила Кларинда, — которыми вы сможете заняться в Мельбурне.
— В Мельбурне?! — спросил лорд Мельбурн, подняв брови. — Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне перестроить дом после того, как это так великолепно сделал мой отец? Или вы полагаете, что Фостер неудовлетворительно справляется со своими обязанностями?
— Я убеждена, что майор Фостер очень хороший управляющий, — ответила Кларинда, — но он содержит имение в том превосходном состоянии, в котором оно находилось еще при вашем отце. Он никогда не предпримет что-либо действительно новое без вашего разрешения, точнее, я уверена в этом, без вашего указания.
— А какие новшества, по-вашему, мне необходимо ввести? — спросил лорд Мельбурн.
Кларинде показалось, что в его голосе прозвучала неприязнь, словно его раздражал тот факт, что девушка заметила погрешности в ведении хозяйства.
— Разумеется, это только мои мысли, — робко произнесла она. — Я совершенно уверена, что ваша светлость найдет гораздо лучшие решения.
— А какие предложения можете сделать вы? — спросил лорд Мельбурн тоном человека, который полагает, что дальнейшее обсуждение вопроса больше не имеет смысла.
— Ну, во-первых, — сказала Кларинда, глядя в сторону, — строевой лес на северо-западной окраине поместья уже выродился — его пора пересаживать. Он занимает площадь в двести акров, но вам будет удобнее построить лесопилку прямо на месте и проложить дорогу напрямую к тракту. Невдалеке располагается карьер гранита, и эта часть вашего поместья практически не застроена.
После минутной паузы лорд Мельбурн спросил:
— Что еще?
— Все люди со значительным положением, с которыми я успела побеседовать после приезда в Лондон, — продолжила Кларинда, — например, генерал сэр Дэвид Дандас, кажется, убеждены, что заключенный мир для Наполеона — лишь предлог для того, чтобы заново вооружиться. Если снова начнется война, наша страна опять будет испытывать острую нехватку продовольствия. Если вы раскорчуете ни на что не годные заросли с востока от низины Кумба и осушите болото, вы сможете ввести в землепользование свыше двух тысяч акров земли.
— Черт возьми, но откуда вам все это известно? — спросил лорд Мельбурн. — Извиняюсь за свой язык, Кларинда, но вы меня удивили.
— Я всегда интересовалась делами поместья Мельбурн, — ответила Кларинда, — и я не могла не сравнивать новшества, которые мы вводили из года в год, с неменяющимися условиями в Мельбурне. Дядя Родерик и я пришли к выводу, что ваше хозяйство ведется немного старомодно.
— Что ж, определенно вы дали мне пищу для размышлений, — резко произнес лорд Мельбурн. — Что-нибудь еще?
— Это предложение… возможно… вам не понравится, — запинаясь, проговорила Кларинда, — но я слышала, что все скачки, в которых ваши лошади принимали участие в прошлом и позапрошлом году, проводились в Ипсоме и Эскоте. Вам не приходила мысль, что вместо того, чтобы содержать лошадей в Ньюмаркете, который намного дальше от Лондона, чем Мельбурн, гораздо удобнее и значительно дешевле тренировать их дома? К тому же, получив во владение Динглз Райд, вы теперь имеете готовое место для выездки!
 
Впервые за все время разговора она посмотрела в лицо лорду Мельбурну и увидела по его выражению, что последнее предложение заинтересовало его.
— Вы сказали мне много такого, что стоит обдумать, Кларинда, — помолчав, сказал он.