Низвергнутый (СИ)
— Нет ничего просто сделаете если не сложно
— С вами все в порядке?
Я не выдержал и сбросил трубку, вот уж чего совершенно незнакомый человек волнуется о моей судьбе. Лицемер он и никак иначе. Переборов порожек на кухню на своей коляске, вскипятил чайник и налил себе кофе. И сразу же вылил его в раковину, ну уж нет, кофеина мне только не хватало, уснуть и так проблема, так что только чай.
Поставив кружку на стол и, поместил голову на него же, принялся смотреть как клубится пар.
Звонок в дверь в одночасье выбил меня из сна. Резко дёрнувшаяся рука сбила со стола кружку остывшего чая разбивая ее об пол. За окном было темно, а значит это был не стражи порядка с требованиями явиться в суд. Хотя может напоследок меня оставили кто их знает.
Открывал дверь я без оглядки, словно нечего терять. Да даже спросил я кто там, и мне ответили полиция, то проверить я бы не смог ну не предназначен я для стояния уже как пару дней. А электроники, как и камер в моей броне двери не предусмотрено.
— Это же вы Игорь Григорьевич? — спросил он.
— Да, а вы собственно кто?
— Антон Львович — протянул мне руку. Я тут собственно приехал узнать по какой причине вас не будут. Ну похоже понял, в больницу нужно? Не беда я оповещу родственников отложим!
— Прошу не стоит!
— От чего же так?
— Как будто вам есть какая–то разница!
— Поверь Игорь, есть! Я с твоим дядей был закадычными друзьями, да и задолжал я ему очень сильно, так что, если могу помогу! Да и видно по твоим глазам что выговориться тебе не мешало.
— Вы за рулем? — уточнил я
— Нет на такси приехал — поняв к чему идет дело ответил он.
— Тогда проходите на кухню — выдавив из себя скупую улыбку указал рукой в нужном направлении.
Закрывая за ним дверь, вполз на кухню поборов порожек с пятой попытки. Смотря на Антона Львовича, который вполне себе удобно уселся за столом. Подъехав к плите, потянулся в силу привычки к верхнему шкафчику. Что в причину моей травмы не вышло.
Плюнул на попытки дотянуться, стянув кухонное полотенце кинул его на осколки разбитой кружки.
— Не обращайте внимания, потом разберусь. А вы пока достаньте необходимое. — указал я на два ящика.
Гость, не теряя времени даром, встал и достал из шкафчика пару бокалов, которые тут же сполоснул и достал коньяк, который уже разливал по емкостям.
— Я понимаю, что вам сложно, да и по вам заметно что травмы у вас совсем недавно. Но не дело все топить в алкоголе. Тем более в наш то век! Когда можно вставить за место ног такие железяки что не будут ничем уступать вашим прошлым конечностям!
— По мне разве видно, что я топлю горе в алкоголе? — удивился. Да и на ноги мне плевать, сейчас и здоровые ложатся под нож, лишь бы заменить конечность на протез.
— Но в чем тогда проблема?
— Проблема она есть, причем не рядовая. Но давайте так, мы выпьем, помянем повспоминаем моего дядю, хотя я его совсем не помню ну и разойдемся. Думаю, что бы вы не были должны моему дяде, он не в обиде на вас. Ну и от себя попрошу, не ставить никого из родственников в известность о моем положении.
— Нет, давай так! Ты расскажешь, чего ты так взъелся на людей и весь мир, в частности. А я в свою очередь не расскажу ничего родственникам! Ты пойми, тот долг в котором я у него оказался так просто не выплатить и уж точно о нём не забыть. Так что, если смогу помогу!
— А чего собственно нет — промелькнула мысль, и я принялся рассказывать.
— На днях, мне позвонили жильцы квартиры, которую я сдавал, и сказали, что съезжают. Что меня вполне устраивало так как шли только первые числа месяца, за который они уже заплатили и не требовали денег обратно. Приехав на место, я осмотрел квартиру, и не найдя до чего докопаться, мы с ними распрощались.
— Постой! — перебил он меня. Откуда у тебя две квартиры? Я этим вопросом еще задался, когда искал твой адрес. С бандитами связался ли что?
— Так вас интересует мой финансовый вопрос или то, что со мной приключилось? А впрочем ладно… Повезло мне однажды, да так сильно что лет пять, потом ходил оглядывался. Просто оказался в нужном месте в нужное время.
Выпили, закусили.
— Так вот, спровадил жильцов принялся за более подробный осмотр квартиры, так как больно щедро они расстались с деньгами. За этими действиями меня и застала сердобольная соседка, через распахнутую входную дверь и принялась узнавать, что и как. По сколько в глаза ее никогда не видел, она меня приняла за какого–то домушника и набрала всем известный номер. Но никто не успел приехать как прозвучал взрыв, как уверяют газа. После которого я оказался в больнице. Где на меня уже вешали едва ли не умышленный подрыв. Но в квартире даже газа не было, уже без него покупал.
— Так это не проблема, найдем жильцов они подтвердят, да и та же газовая компания скажет, что в квартире нет газа.
— Это да поэтому я и не волнуюсь об этом вопросе. Хотя жильцы и оказались мутными, все документы у них липа. И нет, это не похоже на хоть какую–то месть из прошлого. Но вот в больнице, обнаружилось что опухоль у меня в мозге не операбельная. Но есть еще один выход, все та же операция, но она всего лишь отсрочить кончину на пару тройку лет.
— Так почему ты не хочешь говорить родным? ведь помогут, да и имущества у тебя прилично две квартиры!
— Одна эта и то однушка на окраине, а та, да где она? Сколько–то метров квадратных, парящих в воздухе? По документам да она есть но, а по факту? Да я даже из–за этих разбирательств не могу продать это пространство в воздухе, за хоть какие–то гроши. А родственников ставить в известность не то, что о опухоли ну и о ногах не хочу. Во–первых, нет у них таких денег на операцию. А закладывать свои квартиры я им не позволю даже если кто и согласиться в чем я крайне сомневаюсь. Плохие у нас с ними отношения. Да даже увидь они меня без ног, тут же позвонят матери и начнут сопереживать. И плевать им будет, что любые чрезмерные эмоции, могут обеспечить ей инсульт или вовсе стать последними для ее новостями.
— А ты знаешь что! — вдарив пустым бокалом о стол сказал он. Не все оно так потерянно как ты думаешь!
— В каком это смысле? Если ты сейчас начнешь мне заливать что есть те, кому еще хуже. То тебя тут же изобьет инвалид!
— Оно, конечно, так и есть, те кому значительно хуже! — быстро договорил увидев, что поднимаюсь на локтях. Но я не об этом, помнишь я про долг говорил?
— Ну?
— Дочь у меня есть — как будто открывая тайну мироздания сказал он. Сейчас ей 21 год. А вот шесть лет назад мы с женой не знали куда деваться, все больницы обошли и даже в германию летали. Так вот не операбельная она была прям, как и ты. Только вот с нынешними технологиями ее проблема уже и не проблема вовсе, а две недели в палате после операции.