УравноБешенный Эльф (СИ)
Кто-то прижал мою юбку тростью?!! Не может быть!
Я скользнула вверх по трости, видя набалдашник в виде серебряного черепа. Мой взгляд отследил черную перчатку, которая сжимала трость и рукав темно синего камзола.
Подняв перепуганные и изумленные глаза еще выше, я встретилась с ледяным взглядом эльфийских глаз. Уголок красивых губ дрогнул в жестокой улыбке.
- Ах, как неловко получилось! Примите мои глубочайшие извинения, - надменно произнес эльф, убирая трость с моей юбки.
Мне было тогда пятнадцать. И это был мой первый бал. Первый и последний.
Глава первая. И бабушка!
Глава первая. И бабушка!Последний слуга ушел от нас три месяца назад.
И даже не попросил деньги за работу.
- Есть еще в мире хорошие люди! — сказала тогда бабушка. — Благородные и понимающие!
Слуга протянул руку на прощание. И мы ее пожали. Все. По очереди.
Расставаться было грустно. Но что поделаешь?
Мы же говорили ему не хлопать дверью бальной залы. Иначе обвалиться потолок!
Видимо, слуга хотел что-то сказать на прощание. Но из-за потолочной плиты, безвременно оборвавшей блестящий вороватый стаж, мы так не расслышали.
Слуга тянул к нам слабеющую руку.
И мы снова пожали ее, искренне благодаря за работу почти без нареканий. Подсвечник мы вернули на место. Но мир больше никогда не будет прежним!
Бабушка была тронута до глубины сердца. И обещала пересмотреть свое мнение на счет людей.
Дедушка говорит, что мне хватает благородства. И поэтому меня не берут замуж! За пять лет к нам не поступило ни одного брачного предложения. Ни одного!
Хотя, вру. Одно было. Какой-то заезжий обнищавший аристократ решил предложить мне руку и сердце. А потом передумал. Не нужно было мне все-таки падать в голодный обморок! А бабушке вежливо улыбаться.
- ТИРАНИЯ!!! — строгий голос деда разносился по всему замку.
- Дедушка, не кричи так громко! Потолок может рухнуть! — крикнула я в ответ. И тут же пинком спасла крысу.
Крыса бежала через весь танцевальный зал. Поскользнулась на льду. Влетела в щель. И застряла, бедняжка. Видимо, не рассчитала! Я выпнула ее в дырку на улицу, тем самым спася ей жизнь.
- Беги, милая, беги! — кричала я ей в треснувшее окно, провожая глазами.
- ТИРАНИЯ!!! ТЫ ИДЕШЬ?!! — голос деда становился строже.
- Да иду я, иду! — ответила я, осторожно открывая дверь в коридор.
Посреди коридора лежал новый сугроб. Большой такой. Основательный. Искрящийся.
Рядом валялась выпавшая из окна рассохшаяся доска. Я вернула доску на место, забивая ее ногой.
Быть благородной девушкой — очень приятно.
- ТИРАНИЯ! СКОЛЬКО ТЕБЯ МОЖНО ЖДАТЬ!!! — кричал дед.- БЛАГОРОДНЫЕ ДЕВУШКИ НЕ ОПАЗДЫВАЮТ!
- Я уже почти пришла! — крикнула я в ответ, прикидывая, чем заделать щель между досками.
Я содрала со стены остатки старинного гобелена, скомкала его и заткнула самую большую дыру. В соседнюю дырку я затолкала книгу.
Наш род всегда славился любовью к искусству.
Перепрыгнув через огромную дырень в полу, я толкнула рассохшуюся дверь. «Бдышь!», - отвалился кусок лепнины с потолка.
- ТИРАНИЯ! — голос деда охрип. Но я уже была в его кабинете.
- Дедушка, ты меня звал? — спросила я, выбирая безопасное место, куда можно встать.
Дедушка сидел за столом и выкладывал на него монетку за монеткой.
- Да, звал. И у меня для тебя есть важная новость
Мой дед всегда был строг и суров. Еще бы! Он — охотник на вампиров. Личность легендарная и героическая.
Однажды он даже поймал вампира. А потом убил его. Поймал он его случайно. Когда вампирша уже присосалась к его шее. А убил в первую брачную ночь, когда снял штаны: «Сейчас я вобью тебе кол в сердце!».
- Собирай вещи! Ты выходишь замуж! — скрипел дед, выкладывая золото в ряд, и что-то записывая себе. — Сто сорок один… Сто сорок два…
- Что? — обалдела я. Новость заставила меня покачнуться.
- Замуж, говорю, выходишь! Сто семьдесят восемь, сто семьдесят девять, - пробурчал дед, сдвигая монеты на край стола. — Я уже подписал все документы!
- А за кого? — спросила я, осматриваясь по сторонам. Мне срочно нужна бабушка! Меня тут замуж выдают!
- За канцлера его высочества! — послышался голос деда. — Канцлер, пожалуй, самый богатый и могущественный.
- После принца? — спросила я. Воображение нарисовало пузатого дядьку с тремя подбородками и мешком золота.
- До принца. Двести один. Двести два… Двести три... С принцем еще можно поругаться. А с верховным канцлером нет. Двести девять… Двести десять, - заметил дед, пересыпая обратно золото в мешок.
- Но мы с ним даже не видели друг друга! — возмутилась я, слыша звон монет.
- Да нет, как раз таки и видели! Двести двадцать, двести двадцать один, - ответил дед. — Помнишь, тот бал, на котором ты опозорила честь нашей благородной семьи?
Я и так дышу редко. А тут вообще перестала!
- Так вот, тот эльф и есть великий канцлер. И сейчас он изъявил желание на тебе жениться! — произнес дед, доставая еще один мешок с золотом. — Документы мы подписали. Так что иди и собирай вещи.
- О, нет! — заорала я, вспоминая тот день. — Чтоб я вышла замуж за ушастого мерзавца? За ту отвратительную эльфийскую сколопендру? О, нет! Никогда! Чтоб его родственники свечку в его руках потушить забыли!
Во мне бурлило столько негодования, что даже кулаки сжались.
- Чтоб его ночью один и тот же комар преследовал! - возмущалась я, чувствуя, как меня все еще несет. — Чтоб его родственники подвинулись в фамильном склепе! Чтоб на его похороны никто не пришел!
Внезапно я услышала позади себя шаги. И замерла. Тук-тук, стучала трость за моей спиной.
- Поверьте, моя драгоценная, на мои похороны придут тысячи людей, - знакомый голос из кошмаров заставил меня окаменеть на месте. — Чтобы убедиться, что я действительно умер.
Я боялась пошевелиться. И на всякий случай сгребла руками подол платья, обмотав его вокруг ног.
- Эльфийская сколопендра просит с этого момента называть ее "любимый муж", - послышался голос за спиной.
У меня даже рот открылся от ужаса. Я скосила глаза себе за спину, чувствуя чей-то взгляд. Взгляд того, кто мне пять лет снится в кошмарах!
- А пока у эльфийской сколопендры есть много важных дел. И эльфийская сколопендра отползает до вечера, - заметил голос. И дверь закрылась.
В ушах стоял призрачный смех. Ноги стали слабыми — слабыми. Руки тоже. Даже никого и не задушишь.
Новость чуть не сбила меня с ног. Дед спокойно пересчитывал деньги, а я бросилась со всех ног к бабушке.
- Бабушка! — орала я, перепрыгивая через доски, прикрывающие дыры в ступенях. — Ба!!! Меня замуж отдают!
Я влетела в комнату, которую бабушка и дедушка называли спальней. Кровать была пустой, окна плотно занавешены.
- Что такое? — послышался сонный голос бабушки из-под старинного пыльного балдахина. — Это что? День? Шторы задернула?
Бабушка как обычно не выспалась. Бабушка в последнее время не высыпается. Бабушка караулит дедушку.
- Нет, ну мало ли, вдруг под одеялом у дедушки что-то шевельнется? А я тут как тут! — ворчала она. — Я могу позволить себе простые женские радости?
«Простые женские радости» перепадали бабушке все реже и реже. Но бабушка была бдительной.
- Бабушка, меня … замуж продали! — задохнулась я, видя, как с кровати слетает летучая мышь.
- Что?!! — встрепенулась она, зависнув перед моим хлюпающим носом. — Замуж?!!
- Ага, - вздохнула я, все еще не веря. — Дедушка продал меня замуж!
- А ну быстро подняла юбку! Сейчас пойдем разбираться! — перебила меня бабушка, расправив кожистые крылья. Поскольку я — полукровка, то солнечный свет не причиняет мне вреда. А вот бабушка — чистокровный вампир! И она боится солнечного света. Поэтому предпочитает спать днем. А ночью трепать нервы дедушке.