Злая принцесса (ЛП)

— Точно так же, как Тоби не может сейчас, — перебиваю я.
— Да. Может, он и жестокий ублюдок, но он умен. Слишком чертовски умен. Он предусмотрел все, чтобы гарантировать, что Мария останется ни с чем, вся ее семья останется ни с чем, если с ним что-нибудь случится. Я уверен, что сейчас аналогичная ситуация сложилась и с Тоби. К тому же у него есть дополнительная забота о здоровье Марии.
— Господи Иисусе, папа.
— Я знаю.
— Тебе не кажется, что тебе следовало сделать шаг назад, когда она носила его ребенка?
— Я пытался.
— О да, действительно тяжело. Между нами одиннадцать месяцев, — указываю я.
— Да. — Сожаление сочится из него, когда он вертит кружку в руках.
Какая-то часть меня отчаянно хочет пойти и утешить его, но есть и другая горькая часть меня, которая все еще слишком зла, чтобы раскрыть хоть один из этих секретов.
— Джонас знал. Мы были недостаточно умны. Следующие девять месяцев были одними из худших в моей жизни.
— Мы знали, что она снова беременна. Она предположила, что ты принадлежишь Джонасу. Мы всегда были осторожны, но Джонас ничего этого не хотел и заставил ее пройти тест ДНК, как только она смогла.
— В ту секунду, когда ты родилась, он потребовал знать. Он уже был взбешен, потому что ты была девушкой, и он хотел создать свою собственную маленькую армию солдат.
— Какое облегчение, что я тогда там не застряла, — грустно шепчу я.
— Как только мы получили результаты, Мария сказала мне, что мы должны уехать. Что я должен был забрать тебя и убраться к черту подальше от Джонаса.
— Но—
— Доверься мне, Стелла. Я перебрал все возможные варианты. Последнее, что я хотел сделать, это забрать тебя у нее. Я хотел, чтобы Мария и Тоби сбежали с нами. Но она не могла уйти. Это было слишком опасно.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Себастьян
Рука Стеллы дрожит в моей, но ее лицо в точности такое, как Гален описал ее маму: маска безразличия. Похоже, Тоби был не единственным, кто унаследовал нечто большее, чем голубые глаза.
Я провожу большим пальцем по костяшкам ее пальцев, желая, чтобы она знала, что я здесь.
— Так ты что? Взял меня из ее рук и никогда не оглядывался назад?
— Это был в значительной степени план. Мария была уверена, что сможет найти способ сбежать от Джонаса, присоединиться к нам и начать все сначала.
Часть меня ненавидит, что ей это явно не удалось. Это означало, что Мария и Тоби страдали все это время. Но также, если бы она это сделала, Стелла никогда бы сюда не вернулась. Она никогда бы меня не нашла.
— Но она не смогла?
Гален качает головой. — И я не мог вернуться.
— Потому что тебя обвинили в смерти моего отца? — Я добавляю, говоря впервые за то, что кажется вечностью.
Гален дает мне двойную оценку.
— Д-да. Я взяла вину на себя за это и еще за несколько вещей, чтобы помочь Семье, и мы ушли. Им нужен был козел отпущения, а мне нужно было защитить Стеллу и Марию.
Наступает тишина, когда тяжесть признаний Галена давит на всех нас.
— Ты никогда не собирался возвращаться, когда стало очевидно, что она не может уйти?
— Я всегда хотел вернуться. Я хотел, чтобы у тебя была твоя мама. Я хотел, чтобы у нее была ее невероятная дочь. Но риск для всех нас был слишком велик…
— До ее операции.
— Мы с Марией разорвали отношения, когда я ушел. Но я поддерживал связь с ее сестрой, и мы обменивались тем, что нам было нужно, через нее. И когда она сказала мне, как плохо обстоят дела, я понял, что нам нужно быть здесь.
— Я потратил тот первый месяц на то, чтобы все расставить по местам, чтобы обеспечить твою безопасность и защиту. Чтобы Джонас не смог прийти за тобой или мной.
— Вот почему ты запер меня в доме.
— Или пытался, — говорит Гален, понимающе глядя на свою дочь.
— Дэмиен заверил меня, что все на месте, что тебе ничто не угрожает, и ты пошла в школу, пообещав, что Себ, Тео и Алекс будут присматривать за тобой.
Стелла напрягается, прежде чем взглянуть на меня.
— Вы были моими гребаными няньками?
Она пытается вырвать свою руку из моей, но терпит неудачу, когда все, что я делаю, это крепче сжимаю ее.
 
— И как нам было весело, принцесса.
Сердитое рычание вырывается из ее горла.
— Ну, я думаю, в этом есть чертовски много смысла. Вы, ублюдки, появлялись повсюду.
— Все это часть работы. — Я подмигиваю ей, и она скрипит зубами. Наклоняясь к ней, я касаюсь губами ее уха. Она может быть сумасшедшей, но это не останавливает дрожь, пробегающую по ней, когда мое дыхание щекочет ее кожу. — Я заглажу свою вину позже.
Она усмехается, но не отталкивает меня, когда я целую ее в шею — к большому удовольствию Галена, если судить по его стону.
— Как именно ты ожидал, что они, — она закатывает глаза, — будут нянчиться со мной и чтобы я не приближалась к Тоби? Если бы ты никогда не остановил нас в тот день… ну…
— Я облажался, Стелла. Я пытался уберечь тебя от опасности. Я подумал… Я не знаю, что я думал. Это было неправильно. Я должен был просто рассказать тебе все.
— Да, ты должен был это сделать. — Она делает паузу и тянется за своим кофе. — Я провела все эти годы, задаваясь вопросом, был ли ты геем.
Гален отрывисто смеется над признанием Стеллы.
— Нет, Стелла. Это не так.
— Ну, вы с Кэлвином всегда проводили много времени вместе, так что…
Он качает головой, проводя рукой по лицу. — Думаю, я должен винить только себя. Но, между прочим, Кэлвин тоже натурал.
Я прищуриваюсь, глядя на него, чувствуя, что в этом есть что-то еще, когда он смеется в конце.
Стелла тоже посмеивается.
— Хорошо, — говорит она, переводя разговор в другое русло. — Так что же происходит сейчас? Тоби сказал, что не знает, видел ли ты Марию и что происходит.
— У меня есть. Пенни, сестра Марии, все устроила.
Стелла издает болезненный вздох. — К-как она? Правда?
— Лучше, чем я ожидал. — Наклоняясь вперед, он ставит свою кружку на кофейный столик. — Я не знаю, что вам сказал Тоби, но врачи надеются, что она сможет оправиться от этого. Возможно, она никогда не победит, но есть очень хорошие шансы на будущее.
Стелла кивает. — Могу я… могу я встретиться с ней? — Наконец, ее голос срывается, когда вес всего этого начинает разрушать ее закаленную решимость.
Улыбка Галена такая широкая, что я почти делаю то же самое.
— Конечно. Нам просто нужно подождать, пока не придет время.
— Она хочет меня видеть? — Я ненавижу неуверенность в ее тоне, но я понимаю это.
— Стелла, — вздыхает Гален. — Она провела восемнадцать лет, отчаянно пытаясь стать твоей мамой.
— О'кей, — пищит она, ее глаза наполняются слезами. — Тогда я хочу встретиться с ней. Как только мы сможем это устроить. Я не хочу подвергать ее опасности с Джонасом.
— Я это устрою, — говорит он с твердым кивком.
Теперь все раскрыто, неловкость оседает вокруг нас.
— Стелла, если ты хочешь вернуться…
Меня охватывает паника, что теперь, когда они прояснили ситуацию, она может согласиться, что она может собрать свое дерьмо и снова уйти от меня.
— Нет, папа, — говорит она, ее голос не дрогнул.
Весь воздух, который, я не знал, застрял в моих легких, вырывается из-за ее отказа. Она поворачивается ко мне, мягкая, понимающая улыбка играет на ее губах.
— Я остаюсь здесь. Я знаю, что Кэлвин усилил охрану, но он был в моей комнате. Я просто… Я пока не могу.
Или когда-либо.
— Ладно, не могу винить себя за попытку. Я не ожидал, что перееду сюда и сразу потеряю тебя из-за кого-то другого.
— Ты не потерял меня, папа. Но все это, вся ложь и секреты… потребуется некоторое время, чтобы оправиться от этого.
— Я знаю. Я—
— Ты лгал мне каждый день моей жизни.
Гален бледнеет. — Я знаю. Но ты должна понять, что все, что я делал, было попыткой защитить тебя, независимо от того, насколько ошибочным это может показаться сейчас