Злая принцесса (ЛП)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Стелла
Себ откидывает простыни, и я забираюсь в кровать, наблюдая, как он снимает толстовку и стягивает штаны с бедер, забираясь рядом со мной в одних обтягивающих черных боксерских трусах. Это прекрасное, блядь, зрелище, и оно, несомненно, немного будит мое измученное тело, когда его выпуклость в этом маленьком кусочке ткани привлекает мое внимание.
— Привет, — выдыхает он, его голос глубокий, полный эмоций и голода. Это опьяняющая смесь, которая поражает меня во всех нужных местах.
Длина его тела прижимается к моему, прежде чем его нога зацепляется за мое бедро, а его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня еще ближе.
— Эй, — шепчу я, глядя в его темные глаза, быстро становясь одержимой их глубиной, теперь, когда гнев уменьшился.
Он не двигается, просто смотрит мне в глаза, как будто он так же очарован моими, как и я его.
— Ты живешь здесь с Тео? — Я задаю только один из многих вопросов, которые горят во мне.
— По большей части, да.
— Но как насчет…
— Шшш… — выдыхает он, прижимая два пальца к моим губам. — На сегодня было достаточно признаний. Завтра я расскажу тебе все. Я обещаю.
— Хорошо, — шепчу я, надеясь, что он это сделает.
— Прямо сейчас я просто хочу напомнить себе, что ты здесь. — Поцелуй. — Что ты в порядке. — Поцелуй. — И что ты моя. — Поцелуй.
Мой ответ прерывается, когда он углубляет поцелуй, проникая языком в мой рот и позволяя мне попробовать пиво, которое он пил.
Он целует меня, пока мы оба не задыхаемся, наши тела горят, а его член твердый и готовый, прижимается прямо к моему ноющему клитору.
— Себ, — стону я, прижимаясь к нему бедрами. — Ты мне нужен.
— Тебе нужно отдохнуть, — отвечает он, покусывая мою челюсть.
— Я могу. После того, как ты заставишь меня кончить.
— Черт, детка. Ты играешь нечестно.
— Когда ты когда-нибудь играл честно? — Я спрашиваю его, прекрасно зная, что он играет только грязно. Каждый раз.
— Одно условие.
— Хм? — Я бормочу, бесстыдно потираясь о него, мой оргазм уже начинает нарастать от одного этого.
— Черт, я чувствую, какая ты мокрая.
— Так сделай что-нибудь с этим.
На моих губах появляется довольная улыбка, когда его рука оставляет меня, чтобы спустить его боксеры, чтобы освободить его член.
— Ты злая, — стонет он в наш поцелуй, потирая головку своего члена сквозь мои складки.
— Нужно знать одного. О, черт, — я задыхаюсь, когда он дразнит меня, слегка толкаясь в меня. — Пожалуйста, — умоляю я, мои мышцы дрожат, отчаянно желая почувствовать, как он растягивает меня.
— Тебе нужно помолчать. Парни — твой брат — просто ждут, чтобы посмотреть, будем ли мы трахаться или сначала подеремся.
Я не могу удержаться от смеха, от которого мои мышцы напрягаются и из его горла вырывается стон удовольствия.
— Это было бы еще лучше, если бы я была полна тобой.
— Чертовски злая.
Он захватывает мои губы, очевидно, принимая мои поддразнивания за согласие молчать, когда он врезается так глубоко, как только может в этой позиции.
Он поднимает мою ногу выше своего бедра и втискивается в меня.
Это медленно, отличается от всех других раз, когда мы были вместе.
Нет ненависти, нет боли. Только отчаяние и обещания чего-то лучшего впереди.
— Я буду держать тебя в безопасности, я, блядь, обещаю тебе, детка.
— Я знаю, — шепчу я, сдерживая свой первоначальный ответ, чтобы сказать ему, что это не его ответственность. Но я полагаю, что если мы действительно собираемся это сделать, то мне нужно прекратить некоторые споры и просто позволить ему делать то, что он должен делать.
Он никогда не ускоряет темп. И он не прерывает наш поцелуй после того, как я сказала эти слова.
Каждое движение его бедер и ласки его языка клеймят его прямо в моей душе.
Это ужасно. Волнующе.
И, черт возьми, я никогда не хочу, чтобы это прекращалось.
***
Когда я просыпаюсь, Себ держится за меня так же крепко, как и тогда, когда я заснула.
Потребовалось всего несколько минут, чтобы сон завладел мной после того, как он выполнил мое требование и заставил меня кончить своими медленными, размеренными толчками, еще раз подкрепив все слова, которые он сказал мне ранее в тот день, своими действиями и жгучими прикосновениями.
— Доброе утро, детка, — его глубокий голос грохочет надо мной.
Оторвав щеку от его обнаженной груди, я смотрю на него.
Он выглядит бодрствующим, как будто он лежал там, ожидая, когда я пошевелюсь в течение долгого времени.
— Привет. Тебе следовало разбудить меня, — говорю я, чувствуя себя виноватой.
— Не единого шанса.
Наклонив голову, он пытается поймать мои губы.
— Утреннее дыхание, — бормочу я, стараясь не разжимать губы.
— Ты милая. — Его пальцы находят мой подбородок, и он удерживает меня на месте, когда берет то, что хочет. — Вот этого я и ждал. — Он опускает еще один поцелуй на кончик моего носа и обнимает меня крепче. — Ты хорошо спала?
— Да, вообще-то. Я так и сделала, — признаюсь я, утыкаясь носом в его грудь.
Я не должна чувствовать себя в такой безопасности, в таком контенте. Но я делаю. И я знаю, что это все из-за него.
— Который час?
— Почти одиннадцать.
— Черт. Мы должны быть в школе.
— К черту это, мы пойдем завтра.
— Ты плохо на меня влияешь, Себастьян.
— Я? Ты встречала себя, Чертовка?
— Пфф. — Я отмахиваюсь от него.
— Хочешь кофе? — спросила я.
— Почти так же сильно, как я хочу тебя.
— Видишь, ты гребаный дьявол, детка. — Он еще раз касается своими губами моих, прежде чем прорычать: — Не двигайся, черт возьми. Я хочу, чтобы ты была в моей постели, когда я вернусь.
— Я посмотрю, что я могу сделать, — говорю я ему, крадя еще один поцелуй, прежде чем он соскользнет с кровати.
Он потягивается в ту же секунду, как встает на ноги, позволяя мне утонуть в видении его почти обнаженного тела.
— Хм… ты уверен, что хотел только утренний поцелуй? — Бормочу я, мои глаза прикованы к его утреннему дереву.
Он изучает меня, наклоняясь и перестраиваясь, следя за тем, чтобы в процессе не ослепить меня.
— Весь день дом в нашем распоряжении. У нас еще полно времени. Я должен тебе сказать несколько слов перед оргазмом.
Я действительно хочу поспорить, потому что последнее звучит гораздо веселее, но он прав.
В ту секунду, когда он выскальзывает из комнаты, его эрекция все еще более чем очевидна, я вскакиваю с кровати и спешу в ванную в надежде освежиться до его возвращения.
Прошлой ночью я не была уверена, стоит мне это делать или нет, но я распаковала кое-что из своих вещей первой необходимости.
Я писаю и чищу зубы, но я все еще расчесываю волосы, когда его глубокий голос наполняет воздух вокруг меня.
— Чертовка? — он гремит. — Что я тебе говорил?
Я проскальзываю за дверь с застенчивой улыбкой на губах. В ту секунду, когда он видит меня, любое напряжение, вызванное моим исчезновением, исчезает.
— Черт, я, возможно, никогда больше не позволю тебе носить твою собственную одежду.
Подойдя к нему, я беру кружки из его рук и ставлю их на тумбочку, прежде чем провести руками по его груди и сцепить пальцы у него за шеей.
— Я никуда не собираюсь уходить. Я не убегу. Больше нет.
Он кивает, но я все еще вижу неуверенность в его глазах.
— Я тоже этого хочу, Себ. Я хочу посмотреть, к чему это может привести.
Он наклоняется вперед, проводя губами по моей челюсти.
— Я не заслуживаю тебя.
— Нет, — радостно соглашаюсь я. — Я слишком хороша для тебя, но я счастлива пожить в трущобах. По крайней мере, на данный момент.
— Это трущобы? Детка, — говорит он, отстраняясь, его обжигающая рука собственнически сжимает мое горло. — С семьей Чирилло нельзя жить в трущобах. — Что-то мелькает в его глазах, когда он произносит эти слова, напоминая мне, что нам еще предстоит обсудить много серьезных вещей, прежде чем мы действительно сможем приступить к чему бы то ни было.