Злая принцесса (ЛП)

— Это то, чего ты хотела, детка?
Он целует меня вдоль позвоночника, втягивая мою кожу в рот и покусывая до тех пор, пока я не клянусь, что он собирается порвать мою кожу.
— Пожалуйста, — хнычу я, мой предыдущий оргазм уже забыт, когда начинает нарастать другой.
Вот как мы работаем. Ненавистные колкости. Болезненные прикосновения. Все остальное — это просто—
— О боже… черт, — стону я, когда он приподнимает мои бедра, облизывая меня сзади.
Его язык погружается в меня, прежде чем скользнуть вверх к моей заднице.
— О Боже. О Боже, — пою я, пока он кружит по моей сморщенной дырочке, заставляя мое тело жаждать большего.
— Кто-нибудь бывал здесь раньше, Чертовка?
— Н-нет, — честно отвечаю я. Некоторые обещали, но никто никогда не выполнял их до конца.
— Скоро наступит день, когда я собираюсь засунуть член глубоко в твою задницу, детка. Сделаю каждый дюйм тебя моим.
Сильная дрожь пронизывает меня насквозь. В отличие от всех других случаев, когда я слышала подобные слова, я знаю, что он будет действовать в соответствии с этим. Он будет тем, кто отведет меня туда. Будет моим первым.
— Черт, ты отчаянно хочешь этого, не так ли? — спрашивает он, его губы скользят по моей ягодице, прежде чем он вонзает зубы в мягкую плоть, заставляя меня выть, как шлюху.
Трещина.
Его ладонь касается того же участка кожи, который он укусил, но его хватка на моем бедре с другой стороны не дает мне рухнуть обратно на матрас.
Он сдвигается, скользя рукой вверх, пока не хватает меня сзади за шею, прижимая к кровати.
— Себ, — хнычу я, когда кончик его члена скользит по моей влажности. — Пожалуйста, мне нужно—
— Я знаю, что тебе нужно, Чертовка. Я всегда знаю, что тебе нужно.
Раньше ты этого не делал, когда пробовал всю эту нежную, милую чушь.
— Да, — кричу я, забывая свою предыдущую мысль, когда он входит в меня.
Он не дает мне шанса приспособиться к его вторжению. Вместо этого он вырывается, его член волочится по моим стенкам и рассылает искры по всему телу, прежде чем снова вонзиться в меня с такой силой, что я бы взлетела над кроватью, если бы он не удерживал меня на месте своими мучительными прикосновениями.
Он делает в точности то, что обещал, и вонзается в мою киску, трахая ее до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться, а наша кожа не блестит от пота.
— Кончай, Чертовка. Подои мой член.
— Себ, — кричу я, мое освобождение приближается еще быстрее от его наполненного похотью голоса.
Трещина.
— Чеееерт, — кричу я, мой оргазм обрушивается на меня, все мое тело взрывается от удовольствия, пока все не становится черным.
Когда я прихожу в себя, я лежу на боку, мое тело пригвождено к месту тяжелой рукой и ногой, обернутыми вокруг меня, как гребаная коала.
— Ч-что ты делаешь? — спрашиваю я, борясь и не в силах вырваться.
— Держу крепче, чем в прошлый раз. Ты больше не убежишь от меня, Стелла.
Стелла.
Должно быть, он действительно настроен серьезно.
— Что теперь? — Я наполовину стону, наполовину вздыхаю.
— Все, что я сказал ранее. — Я стону, все еще не желая ничего из этого слышать. — Я имел в виду каждое отдельное слово.
— Ты все еще лжешь мне.
— Босс, возможно, предположил, что тебе нужно вернуться, но я могу заверить тебя, я здесь не по его приказу. Я хочу, чтобы ты вернулась, принцесса. Калли, Тоби, даже твой гребаный отец хотят, чтобы ты вернулась.
Я не могу не напрячься при упоминании моего отца. На все, что Себ рассказал мне в гостиной не так давно.
— Ты говорил с ним?
— У нас есть… ух… были встречи.
Я пытаюсь сесть, чтобы посмотреть на него, но он не отпускает меня.
— Что, черт возьми, это значит?
— У меня был шанс уладить несколько претензий, которые у меня были к твоему отцу, — загадочно говорит он.
Я разговаривала с ним, так что я знаю, что он жив, но…
— Что ты с ним сделал?
Он делает паузу, его тело ерзает, как будто ему внезапно стало неуютно от такого уровня обмена.
— Возможно, я ударил его… несколько раз.
— Себ, — предупреждаю я.
 
— Что? Он это заслужил. Ублюдок лгал тебе всю твою жизнь, в результате чего ты угодила в гребаную больницу.
— Так вот как ты держал его подальше от меня, — размышляю я. — Ты положил его на его собственную больничную койку, не так ли?
— Ненадолго. Но это не было причиной, по которой он не пришел к тебе.
— Нет?
— Он знал, что я был прав, принцесса. Я мог бы сказать эти слова, но его удерживало чувство вины.
— Это такой гребаный беспорядок.
Он усмехается. — Добро пожаловать в семью, Чертовка.
Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть этого давит на меня.
В моей голове крутится так много вопросов, но когда мои губы приоткрываются, чтобы задать самый насущный, все, что выходит, — это зевок.
— Тебе нужно отдохнуть, — выдыхает он, его горячее дыхание щекочет мою шею и заставляет меня вздрагивать.
Несмотря на мое здравомыслие, мое тело становится тяжелее по мере того, как я начинаю проигрывать свою борьбу из-за истощения.
Я могла бы притвориться, что все хорошо, что я исцелилась. Но правда в том, что я не такая. Мне не нужна боль в животе от наших занятий, чтобы сказать мне это.
— Расслабься. Я с тобой.
Когда я засыпаю, его вес покидает меня, прежде чем его голова исчезает.
Я хочу пожаловаться, потребовать, чтобы он вернулся, но я зашла слишком далеко.
Однако я чувствую, когда он возвращается и перемещает меня так, чтобы он мог привести меня в порядок.
Тепло мочалки проникает в мою чувствительную кожу, прежде чем меня укрывают простыни.
— Себ, — шепчу я, протягивая руку.
— Принцесса, — шепчет он в ответ, ложась рядом со мной и притягивая меня к своему телу. — Я имел в виду именно это. Я так чертовски сильно скучал по тебе, детка.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Себастьян
Я не собирался засыпать с ней на руках, но в ту секунду, когда ее дыхание выровнялось, моя смена часовых поясов, казалось, врезалась в меня, как грузовик, и все, что я мог сделать, это держать глаза открытыми и наблюдать за ней.
Сжимая ее немного крепче, я опустил губы на ее макушку и поцеловал ее волосы.
Следующее, что я помню, это горячее тело, которое обвилось вокруг меня, пытается незаметно выскользнуть из моих рук.
Смешок вырывается из моего горла, когда мои руки сжимаются вокруг нее.
— Я так не думаю, Чертовка.
— Мне нужно пописать.
Открыв глаза, я смотрю на нее, у меня перехватывает дыхание.
Черт возьми, она красивая.
— Если ты убежишь, я буду преследовать тебя.
Сидя на краю кровати, она вздыхает и оглядывается на меня через плечо. Неверие заливает ее лицо, когда она задумчиво прикусывает нижнюю губу.
Все, что я хочу ей сказать, застревает у меня на кончике языка, когда я вспоминаю, как она отреагировала на меня раньше.
Последние несколько недель видеть ее лежащей рядом с могилой моего отца было для меня чем-то вроде тревожного звонка. Это позволило мне переоценить то, что я чувствую к тому, что между нами, к ней. Похоже, у нее не было подобных размышлений, когда дело касалось меня.
Отрывая от меня взгляд, она качает головой, встает с кровати и направляется к двери.
Мои глаза скользят по ее телу, прикрытому моей рубашкой, а затем по ее голым стройным ногам, торчащим из нижнего белья.
— Я чувствую, как ты пялишься, — бормочет она, прежде чем исчезнуть из комнаты.
— Это потому, что я такой и есть. Тебе идет моя одежда, принцесса.
Клянусь, я слышу, как она бормочет: — Не так хорошо, как ты выглядишь голым.
Я лежу там, слушая, как она двигается, и смывает воду в туалете перед тем, как побежит вода.
Моя потребность пойти туда и затащить ее в душ со мной сильна, но мне удается отодвинуть это в сторону. Это помогает, когда дверь открывается, и ее шаги снова приближаются.