Грань (СИ)

— Не переживай, все будет хорошо. Что она сделает с нами при толпе свидетелей? — заверил меня Риан. — К тому же, с нами пойдет Риган.
— Зато я не пойду, — объявила Кэсси и потушила горелку.
— Это еще почему? — спросил парень.
К слову, пригласили нас троих — его, профессора, да меня. И Риан поспешил позвать сестру. Мол, обидится и наколдует вместо сосисок морские водоросли.
— Я передумала. Хочу нормально выспаться и подготовить эссе по истории магии, в котором не будет случайных формул по защитным чарам, Ри.
— А ты, Эс?
— Нет, Риан. Со мной не вариант. Я кое-кого другого позвала, — вру, и не краснею.
Вот теперь еще искать кавалера, будто других забот нет.
— Да? И кого? — загорелся неподдельным интересом.
— А тебе-то что? Не переводи стрелки. Если Кэсси передумала, почему бы тебе не пригласить Алису?
— Алису? — он часто заморгал.
— Ага. Ты не глупый, так чего прикидываешься?
— Боится он, не ясно что ли? — со смеху зафыркала Кэсси. — Поджарить может…
Ну да, она же может спалить ценное имущество настырного героя-любовника, а я подзабыла. Огонь не только снаружи, но и внутри. И хорошо, что ушными затычками воспользовалась, чтобы никто не отвлекал. Весьма кстати.
— Хорошо, я попрошу ее. Не забудь про десять лепестков ромашки.
Я кивнула, предварительно хорошо растолкала засушенные белые лепестки до порошка и всыпала. Варево окрасилось в сиреневый цвет.
— Правильно, при придворных она ангелок, и мухи не обидит, и орден подарит. А если вздумает вызвать на личную встречу, что тогда? Обласкает по всем позициям? — спросила я.
— Выкрутимся. Возможно. Это не точно… Дамы, я, что вам, генератор быстрых идей?
Отвар я доварила, а за пять минут до конца урока вернулся профессор Вортау, и приказал сдать работы. Уроки пролетели с щелчком пальцев. Вот и первая индивидуальная тренировка с Риганом.
Первым делом в глаза бросились книги. Много книг. Штук тридцать, а то и сорок. Фолианты и тома, написанные как несколько веков назад, так и лет тридцать сорок, от которых захватывало дух. Ну, лично у меня, а у поклонников древностей наверняка еще бы и крышу сорвало.
— Мы будем грызть гранит науки? — притворно ужаснулась Алиса, кинув на одну из стопок критичный взгляд, и тихо спросила меня. — Что он задумал?
— Но-но! Мисс Ворман, при всем уважении, я здесь и не глухой и, к тому же, не без шантажа со стороны мисс Лаграс, согласился обучать вас дополнительно, — громко отозвался профессор.
— Шантаж? Я думала, что ты чудом упросила его, — тихонечко спросила Кэсси, медленно обходя меня, и присела за стол. — Даже, возможно, на колени вставала…
«А ты его зацепила, леди! А это не так-то легко.»
— Обычно говорят «Кто старое помянет — тому глаз вон» — хмыкаю, позволяя себе дерзить ему при ребятах.
Пусть удивляются и привыкают, что иногда наше общение… вот такое.
— Смею верить, что и мои и ваши глаза до глубокой старости сохранят целостность. А что насчет остроты зрения и скорости движения? Они так же точны и ловки? — парировал Джеймс.
Ребята вертели головой то на него, то на меня. Хорошенькое упражнение перед длительным чтением, чего уж тут сказать.
— Кто бы что мне говорил. Вы сдались, причем без боя, а виновата я? — я улыбнулась, предчувствуя веселье. — Вас даже уговаривать долго не пришлось!
Лишь припомнить несчастный случай и сыграть на чувстве вины. Ай да я! Но как быстро он сбросил холодную маску… Занятно.
— Каюсь, будет наука на будущее, — притворно сокрушился Риган.
Впрочем, уголки его губ против воли дернулись вверх. Я успела заметить!
«Спуску он не даст, поверь на слово» — зазвенел в голове Бен.
«Да поняла я уже!» Я вздохнула. Все-таки это надолго.
Риган повторил задание еще раз и повел в тренировочную комнату. Ну, комнатой мы ее скромненько называли, потому что так ее окрестил еще в начале первого учебного года директор, когда кратко описывал все имеющиеся в академии дисциплины, преподавателей и помещения, в которых они будут нести на «учения свет».
Но кто бы знал, что учение будет таким… больноватым. Но Риган пообещал, и свое слово сдерживал на ура — никаких поблажек.
 
— Amittere statera! * Ну же, Лаграс, поднимайтесь! Или ваш боевой энтузиазм не такой неиссякаемый, как ваше красноречие?
И получал удовольствие. Ну, я сейчас… Только полежу немного. Секунд пятнадцать-двадцать…
— Профессор, — пропыхтела, но оторвать тельце от прохладного пола все-таки смогла. — А постепенно никак нельзя?
— О, да вы еще и лентяйка! — поддразнил он и ничего не говоря послал в меня еще одно заклинание. — Но пенять на мою безответственность вы не поленились…
Ар-р-рр-р-р!
«Ну-ну… Будет тебе, он же учит!» — задорно рассмеялся Бен.
«Если я не выживу после тренировки, будешь искать нового помощника! А если выживу, то расколдую и… и…»
Мы оба понимали, что поною недельку-другую, да успокоюсь. Но вот в отмщении я хотела показать себя изобретательной, а это «и…» смазывало мою грозность, и теперь даже самой себе я показалась скорее обиженным ребенком, чем умной и сообразительной воительницей.
«Ну? Что, леди Эс?»
Вести два поединка за раз — то еще веселье.
«Угадайте, в чьих штанах окажется чесоточный порошок, ваше высочество…» — мысленно пообещала, а вслух сказала:
— Зато посмотрите, с каким рвением вы обучаете!
И реакцией на мой сарказм — смех. Но не такой как у других мужчин. У одних выходило грубо и надрывно, у других походило на ржание коня. Даже мой отец, хоть и очень редко, но смеялся громко и как бы икающе. В общем, неподобающе для главного королевского библиотекаря, поэтому он ограничивался ухмылкой или улыбкой, когда знакомые лорды рассказывали ему что-то смешное.
А вот Риган… Я думала, что именно в улыбке и смехе кроется недостаток, а он огорошил… Искренний, мягкий. Но едва слышимый. Ему шло. Да и таким расслабленным прежде не доводилось видеть!
— Почему вы никогда не смеетесь? — так просто сорвалось с моих губ, что в следующую секунду едва удержалась от шлепка по ним.
Он вмиг собрался и без тени былой улыбки сурово произнес:
— Это вопрос не по теме нашего занятия.
Он не хотел говорить. Неужели ему стало неприятно, а я затронула что-то очень личное?
— Простите, профессор, — поспешно извинилась.
— Не надо, Лаграс, — он поворачивается ко мне спиной.
Его плечи опущены, но что он чувствует, не разобрать.
— Что — не надо? — спрашиваю.
Не хочу теряться в догадках, хочу знать напрямую.
— Не надо проявлять заботу обо мне, — выдает его спина.
Не понимаю его. То обрубает вполне искренний интерес, то практически поощряет, так что ли? Смущается?
— Сэр, — я прокашлялась. — При всем моем уважении к вам, но я бы не назвала это заботой.
Это больше комплимент, но обязана ли я сознаваться вслух? Не думаю. Вот так и сверлили мы молча друг друга взглядами, пока лицо моего преподавателя не смягчилось.
— А что тогда это? — спросил он.
— М-м-м, это… — я задумалась, подбирая в уме подходящее слово. — Наблюдательность.
— Вот как? — теперь тон его голоса немного потеплел.
И я подумала — а почему бы не атаковать? Неожиданно и молниеносно. Вдруг он не ожидает?
— Choro! ** — выкрикнула и выпустила в мужчину фиолетовую стрелу.
Но он, годами тренированный и опытный, лишь шустро развернулся и выставил щит, и заклинание срикошетило обратно в меня. Вовремя поставила свой, поглощающий, и все растворилось без следа. А ведь так надеялась, что сработает!
— За смелость — плюс, а исполнение хромает — минус. Что ж, нам есть куда стремиться… Работы уйма — подвел итог Риган и опустил руки, сложенные в защитный жест. — Хотели проверить, как я танцую?
— Скоро бал, — я пожала плечами, скрывая охватившее смущение.
Скорое королевское торжество не беспокоило до тех пор, пока я не вспоминала о нем. А танцы, увы, напоминали о нем.