Грань (СИ)

— Больно ведь! — прошипела рыжеволосая, дуя на слегка пострадавшие конечности, пока блондин давился со смеху.
— Сервис просто огонь, — Риан поспешно выпустил свой из рук. Тот сгорел, не успев достигнуть поверхности стола. — Но это не означает, что мы не вернемся к делу позже, Лис. А почему твое не сгорело?
— Наверное, я не настолько пламенная, как вы, — я пожала плечами, взяла папку и письмо, и встала. — Хотя была бы рада, если бы пламя припалило кое-кому нос. И мне пора. Я присоединюсь к вам попозже.
— Не будешь ждать объявления? — парень пропустил слова мимо ушей.
С ответом помедлила, поскольку не понимала его интереса. То делает вид, что меня не существует, то бессовестно вторгается в личное пространство, словно я дала ему особое разрешение.
— Нет, у меня есть дела, которые не могут потерпеть. Встретимся на самой церемонии, — я кивнула девочками, смерила спасителя самым ледяным взглядом, на какой только была способна, и отправилась в свою комнату.
Стало страшно. Что, если разговор закончится совсем плохо? Что, если после него отец и вовсе заберет меня из академии, и будет обучать на дому? Женщины нашего рода, за исключением мамы, обучались целительству и книжному делу, но от боевых искусств держались в стороне. Кто-то из-за собственных страхов — не дай бог повредить ручку или ножку, да и вовсе расстаться с жизнью.
Кто-то же из-за навязанных вековых запретов. Не женское дело, и тому подобное.
Хотя в академии им всем приходилось выкладываться по полной. И тут, спустя столетия, молодая леди собирается бросить вызов, но не только всем, но и самой себе. Об этом знал Риган, а теперь предстоит узнать и моей семье.
Отец и впрямь ожидал меня, сидя на кровати. Про себя улыбнулась. Грозный лорд, готовый порвать на кусочки любого, кто погнет хотя бы одну страницу редкого фолианта, мгновенно преображался в неформальной обстановке, становился более… домашним что ли. Мне было приятно видеть, как черты его лица смягчаются. И еще он смотрелся забавно и непривычно в комнате двух студенток. И что с того, что одна из них его дочь?
Когда я робко вошла в комнату, он встал и замер.
Вот и сейчас эта его серьезность, присущая лордам, улетучилась. Правильно, на работе пусть включает свой особый режим «Вредный библиотекарь», а сейчас мне как никогда нужен мой отец. Папа пришел в себя и улыбнулся, и сразу же сгреб в охапку. Это еще хорошо, что папка не сильно препятствует объятию.
— Моя девочка, — ласково пробормотал, крепко целуя в макушку.
— Привет, пап, — мной завладела еще большая неловкость, когда я уткнулась носом в его светло-серый сюртук.
Мы ненадолго замолчали.
— Когда я пожелал тебе удачи в новом году, то не думал, что она подразумевает вечеринки со смертельным исходом, — он не стал скрывать причину беспокойства.
Ну, вот! Испортил такой умилительный момент! Я вывернулась из объятий и вымученно вздохнула:
— Папа…
Он жестом пресек мою так и не начавшуюся речь и высказался:
— Милая, буду с тобой честен. У меня волосы встали дыбом, когда мне сообщили о том, что моя дочь пошла на вечеринку, а затем упала с обрыва. Я злился на руководство, но больше всех на вашего профессора. Такая репутация, опыт! А уследить за взбунтовавшейся ученицей не сумел.
— Пап, он не виноват, — я встала на защиту Ригана. — Профессор Риган отправил меня к друзьям, попросил не отходить от них.
Поздновато, конечно, я все это говорю. Но когда еще?
— Я в курсе. Но первой мыслью у меня было забрать тебя. А после случившегося в больничном крыле — тем более.
Я похолоднела. И еще, кажется, побледнела.
— Не понимаю, о чем ты?
— Я уверен, что мисс Эйгс сказала тебе. Я бы дождался твоего пробуждения, и мы поговорили раньше, но возникли срочные дела.
При упоминании ведьмы я чуть не скрипнула зубами от внезапно накатившего раздражения.
— Ты появился здесь только из-за этой странности, отец? А может, мы поговорим насчет сегодняшнего мероприятия? — мне ужасно не хотелось говорить о королевской магии.
Не хочу вплетать в чистые доверительные отношения ленты лжи. Не могу рассказать о принце Бене и его «даре» мне. Мы и так не часто видимся, потрясения такого рода ему пока ни к чему. К тому же, я должна отстоять свободу собственного выбора.
 
— Я думал, выбор и так очевиден, — мягко сказал отец. — Или нет?
Я собралась с мыслями. Была не была.
— Для меня мой выбор будет таким. А ты можешь его не принять.
— Почему, дочка?
И контрольный выстрел.
— Я хочу изучать боевую магию полнее, — пусть и не так идеально, но я сказала это. — Я хочу стать боевым магом.
Повисла тишина, такая тихая и гнетущая, что я почувствовала подкатывающий к горлу приступ тошноты. Сердце громко и больно билось о грудную клетку. Даст добро? Или покачает головой и скажет, что мне лучше плыть по течению и не дразнить святых?
Но ответ поразил.
— Боюсь, все зависит не только от твоего желания, Эстер. И моего тоже.
Что-то он же знает, я вижу это. И впервые боится сказать.
— Папа, в чем дело?
Но мой старик лишь загадочно, но как-то грустно улыбнулся и ответил:
— Ты узнаешь все на этой церемонии, дочка.
Он пожелал скорейшего выздоровления, поцеловал в лоб и ушел, а я задумалась. Что же папа хотел сказать, но не смог озвучить? Почему был таким грустным? И главное, кто убедил его в том, что такого нам скажут на церемонии? Чем она так особенна? Посмотрела на часы и ужаснулась. Половина одиннадцатого, до начала всего ничего. Папку и письмо положила в один из выдвижных ящиков, и тут же кинулась к шкафу с одеждой. Что надеть? Первым вытащила зеленое платье в пол. Все бы ничего, но…
— Такое носила моя бабушка, — раздался за спиной голос Кэсси. — А мама сожгла бы, окажись оно в ее гардеробе случайно. Хотя… с таким не страшны всякие умалишенные.
Да, будь мама жива, она бы сделала все по-своему. Не было бы леди-учительницы — заботливой, но в то же время жутко вредной и настойчивой. Давини обожала старинные вещи и побрякушки, старомодные наряды. Она скрипя сердце позволяла приобретать современную и красивую женскую одежду, а брюки и вовсе не признавала, тем более такие, которые подчеркивали фигуру.
Я посмотрела на девушку. Нежно-голубая блузка с квадратным вырезом, белая юбка по колено, и пиджачок того же цвета. На стройных ножках туфельки на невысоком каблучке. Мило, красиво и никаких излишков. Единой формы в академии не было, каждый студент одевался соответственно своим предпочтениям и вкусу. За нарушение правил могли заставить помогать на кухне, следить за опасными растениями или чистить котелки после неудачно сваренных зелий.
— Мне его подарила мадам Давини, моя гувернантка, в прошлом году, — тихо ответила я, но улыбнулась. — Отказаться я не могла. Знаешь, что папа сказал?
Кэсси засунула учебную сумку в свободное пространство между кроватью и столом и предположила:
— Наверное, оценил по достоинству, да?
Подошла к своему шкафу и наполовину увязла в нем.
— Вроде того… «Прелестно» — так он ей сказал. А как только мадам отошла достаточно далеко, предупредил, что если я рискну его надеть, то отпугну не только потенциальных женихов, но и нашу немногочисленную прислугу, — со смехом ответила я, возвращая в законный угол зеленый ужас. — Подобного позора он не простит.
— Ну, судя по всему, ее миссия по привитию тебе отвратительного вкуса в одежде с треском провалилась, поскольку в твоем гардеробе все же оказалось что-то синее и изящное, — из шкафа донесся смех. — Хотя я бы на твоем месте сегодня надела что-нибудь другое.
Я и сама не горела желанием. Перебирала одну вещь за другой, пока не наткнулась взглядом на брюки, которые приобрела вместе с платьем и тайком запрятала как можно глубже в багажную сумку, пока Давини не видела. Зауженные и черные, на бедра сели как влитые. Темно-синюю кофточку оставила, но жилетку сменила на приталенный пиджак в тон. И даже немного подкрасила глаза и губы.