Колыбель тяготения (СИ)
— У тебя одна проблема, маленький капитан, ты много думаешь и все без толку. Скучнейшая черта землян посвящать часы и дни абстракциям, рожденным и умирающим в их же голове. Половину коротенькой жизни вы проводите внутри себя.
— Чушь собачья, — рассвирепел Тим, — какие тут абстракции, когда ты натянул образ девки, намерен торчать на Земле и держать меня на поводке хрен пойми какой связи.
— Мы это уже обсуждали, но ты не хочешь слышать.
Опять это мелодичная хрипотца, достающая до позвоночника. Неуловимое движение, и Ирт на шаг ближе. Фигуру скрывали мягкая кожа и сукно с вышивкой и бахромой вдоль рукавов. Индейские женщины носили юбки, но пантере больше по нраву леггинсы. Интересно, а вдруг настоящие, не часть тела? Они что ли снимаются…?
— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Тим. Это не сложно и не придется заживлять распоротую шкуру.
— О! Конечно, я знаю. И мой ответ — ни за что!
Нет ничего опаснее узревших бога фанатиков. Им словно выдают оптический прицел и, когда в фокус попадет цель, остальное превращается в расплывчатые пятна и теряет всякий смысл. Боги Орфорта выбрали для контакта землянина и позволили наследнику рода Флаа проснуться в Поясе холода и остаться рядом с человеком. В Трансформацию. Когда размножение для изоморфа — высший приоритет.
Раньше Ирт запускал в Тима ростки и вяло надеялся на его способность к изменениям. В основном видел в землянине низшее существо, игрушку, которую рано или поздно порвешь и выбросишь. Теперь же, поставив его на пьедестал избранника богов, пришел к совершенно невообразимой мечте об избранном народе. Если бы Ирт был человеком, то сбил бы вокруг себя группу учеников и пошел проповедовать. Но он изоморф, для которого жизнь существует только в плоти и крови. Значит, избранный народ должен быть рожден физически, а не духовно. И страшно даже думать от кого.
И почему изоморфы не способны к непорочному зачатию?
Ирт плавным движением опустился на землю, скрестил стройные лодыжки, подтянул ноги в мягких мокасинах, украшенных бисером и монетками. Поднял голову к Тиму, открывая идеально гладкое горло, такое беззащитное с виду.
— Может, сядешь, мой капитан, и расскажешь, как слетал на свою красную планету. Пришлось тебя долго ждать, знаешь ли.
Тим сглотнул. И где эта сволочь нахваталась бархатных интонаций, помимо воли ослабляющих натянутые внутри пружины. Почему бы не сесть. Встреча индейца и белого человека на высокой горе. Воскурят ли они трубку мира?
— Ирт, послушай, ты же сам когда-то говорил, что женщина — слабый и недоразвитый вид человека. Зачем тебе копировать такое существо?
Губ коснулась легкая улыбка, но выражение лица ускользало, оставалось нечитаемым. Омут, у края которого стоишь и силишься угадать, что за всполохи в глубине: спины рыб, серебро водорослей или иллюзорный морок. Надо бы развернуться и уйти, но тело не согласно, и оно не слушается.
— Мое заблуждение. Более мелкие и слабые создания на Орфорте — материал трансформации. Если мало знаешь о землянах, то легко ошибиться. Так и случилось. Но у вас все наоборот. Ты, мой капитан, мужчина и материал трансформации. Кстати все равно слабее меня и меньше.
— Может я и материал. Но ты изоморф, другая раса, у нас не появятся дети.
— Дети нет. А вот молодая поросль — вероятно. Боги кое-что подсказали, и я позабочусь, чтобы она появилась. Мои клетки уже подчинились приказу. А ты подчинишься своему телу.
Длинные пальцы коснулись отворота куртки, невесомо прошлись по груди. Тим сжал тонкое запястье и отвел его в сторону. Браслеты жалобно звякнули царапнули ребро ладони.
— Так боишься, мой звездный капитан?
Розовые глаза сузились, волосы поднялись над плечами живой волной, и… она звонко рассмеялась. Она?! — Тим с силой толкнул прочь руку и вскочил на ноги.
— Нет, Ирт, нет! То, чего ты ждешь от меня, невозможно между жертвой и палачом, между человеком и орфортской тварью. Должно быть чувство, понимаешь?! Но я могу подумать над тем, чтобы отдать тебе мои клетки для зачатия. Забирай к чертям собачим и отстань от меня! Хотя я и так в тебе, столько крови сожрал!
Он рубил руками воздух над головой этого… опасного и ослепительно прекрасного создания. Почти неподвижного, почти спокойного. Только волосы неконтролируемо взлетали и опускали, переливались темными оттенками синевы и фиолета.
— Маленький глупый землянин. И что только боги нашли в тебе? И что так соблазняет мои ростки в твоем мешке из крови и костей. Трансформация — это добровольное слияние. Почкования не станут неутомимой молодой порослью, а поросль — могучими охотниками Просторов, если одни клетки просто или насильно пожрут другие.
— А другого варианта у тебя нет! Бери, что дают.
Тим рявкнул и рухнул на покрытый мхом валун, отбив задницу. Злость как-то схлынула, и он внезапно ощутил себя полным идиотом. Перезрелой матроной, бьющейся за свою честь, которой нет и в помине.
— У меня вариантов куда больше, чем ты думаешь, — ядовито пропел мелодичный голосок, — ты привязан ко мне кровью, я слышу, как стучит твое сердце, и легко найду способ ускорить его стук.
— Попробуй, — скептически поднял брови Тим.
Она резко выдохнула и плотно сжала губы, скулы сразу прорисовались в хищном великолепии, глаза потемнели, заблестели яростью, изящные ноздри раздулись. Словно голографический оттиск на прекрасном лице мелькнул и сразу исчез знакомый Ирт. Тим хотел рассмеяться, но не смог, воздуха не хватило. Не сразу понял, что будто помимо воли следит за рукой напротив, нырнувшей к ямочке между ключиц. Расшитый орнаментом цельный кожаный ворот легко расходился, открывая нежную и беззащитную кожу. Все ближе к полукружиям.
— Стоп! Хватит! — отчаянно вскинул он руки.
Движение замерло. Тим выдохнул и с ужасом понял, что его состояние далеко от нормального. Внутри, как древний, вечность проспавший в бутылке джин, очнулось желание, недовольно заворчало собственничество. Кого хотело присвоить? Того, кого видели глаза, или спрятанное под красивой оболочкой чудовище. Невозможное чувство для него прежнего. Того, кто вернулся с Дальних пределов и вошел в кабинет Ларского. Что там сказал Сэм? Что через десяток лет Тим может превратиться в кустарник? Что ж, следует поздравить себя с опережением графика. Нет, он должен остановить этот кошмар. А то белое станет черным, жуткое — прекрасным.
— Я предлагаю заключить соглашение.
— Хм. И что за соглашение?
И вот опять колдовство: изящный поворот головы и чисто женское любопытство в глазах?
— Нам предложили поучаствовать в одной операции. Возможно, она затянется. Мы вдвоем полетим на «Гордости Португалии». Но при одном условии.
— Догадываюсь, каком именно.
— И хорошо. Ты вернешь себе прежний облик и без всех этих штучек.
— Ты оказывается женоненавистник, маленький землянин.
— Да иди ты в пределы. Соглашаешься?
Она поднялась, вытягиваясь в гибкую иву и приблизилась к Тиму, неся с собой едва уловимый горько-сладкий аромат. Пришлось задирать голову, чтобы не рассматривать украшенные синими бусинами перья.
— Не совсем. Могу пообещать избавить тебя от уловок, давления и уговоров. Но внешность пока останется той же. А там — посмотрим.
Она наклонилась и прошептала в ухо, обжигая дыханием и внезапно знакомым голосом Ирта:
— Или ты боишься не меня, а собственных реакций? Не забывай, я — не человек.
Тим открыл рот, чтобы ответить, но не успел.
Рядом послышался шум. Камни хрустели и сыпались по чьими-то ногами.
— Ирта, Ирта, мы тебя искали в пещере и везде, везде! Пойдем с нами.
Их окружил десяток разновозрастных, одновременно галдящих детей. Одетых в кожаные рубахи, увешанных костями и деревяшками. У некоторых за плечами болтались луки. А лица были размалеваны во все цвета радуги. Не разберешь, где девочки, а где мальчики, — все в штанах.
— Что ты здесь делаешь Ирта?
— Мы же тебя ищем!
— Помнишь, у нас костер и пляски охотников Просторов.