Свои чужие (СИ)
А ведь потребуй он четыре или пять часов работы вместе с Димой — вот он, именно Илья Вячеславович с этой его харизматичной физиономией и улыбкой, оплавляющей сердце, и знаете…
А я бы согласилась. Нет, Дима мне, конечно, знатно изгадил настроение. Но Кирсанов — по-прежнему мой любимый режиссер. И в принципе привлекательный мужчина.
До одури привлекательный, на самом деле. Ему около сорока, но это тот случай, когда возраст становится его достоинством. Тот же Варламов рядом с Ильей Вячеславовичем выглядит все тем же мальчиком.
Ну… Да, Элька не зря напоминала про бессмысленность флирта с Кирсановым. Но даже осознание этого не мешало мне сейчас сидеть с прямой спиной, ненавязчиво развернувшись в сторону режиссера вырезом на груди. Может, и ничего, что таким позорным образом погибла блузка. По крайней мере, чувствовать себя привлекательной, когда сидишь напротив симпатичного мужчины, довольно приятно.
Нет, у меня не было на Кирсанова никаких планов. Но, в конце концов, имею же я право почувствовать себя женщиной, а не одним только приложением к клавиатуре?
Не напоминайте про Костю, ну пожалуйста. Знаю, со стороны кажется, что я совершенно потеряла стыд и совесть, но вообще я же сейчас просто наивненько мечтаю. Понятное дело, изменять своему нынешнему мужчине я не буду, даже если был бы вариант. Хоть в мыслях-то мне можно побыть девушкой, которая может привлечь внимание Ильи Кирсанова. В жизни-то я точно, что не могу. Кто из замужних женщин не представлял себя в объятиях своего кумира — тот может бросить камень, ага. Только не в голову, пожалуйста!
— Мы можем поработать прямо сейчас, — голос Варламова вновь приземляет меня на землю. Особенно занятно, что звучит он недовольно, да и смотрит он на меня раздраженно. Не знаю почему, но мне хочется показать ему язык.
— Если у госпожи Бодлер есть сегодня время, — Кирсанов смотрит на меня вопросительно. Я бросаю взгляд на часы.
— Есть пара часов до обеда, и пара часов после. Потом я уеду работать над книгой.
Дольше чем четыре часа в компании Варламова я все равно не вытерплю. Это и так больше, чем я очертила для сценарной работы, и больше, чем предусмотрено в договоре. Просто мне хочется разобраться со сценарием побыстрее, чтобы избавиться от необходимости часто видеться с Димой.
— Этого более чем достаточно для начала, — улыбается Илья Вячеславович. — Дима, вы можете идти. И не забудь проинструктировать госпожу Бодлер по поводу информационной безопасности.
— Разумеется, — Варламов кивает как-то отрешенно. — Идемте, госпожа Бодлер.
Как он резко съехал с “Поли”. Боже, неужели мой муженек вспомнил, что он мне бывший и домашние формы имени между двумя разведенными людьми, да еще и при ком-то постороннем — это некорректно. Да где бы записать такую эволюцию? Пять лет прошло, а до Димы дошло? Хотя, честно и объективно — он на самом деле выглядит почти обиженным. И физиономия мрачная, и руки в карманы джинс запихнул. Зайчик какой, сердитый. Не был бы моим бывшим — ущипнула бы за щечку.
Из кабинета Кирсанова мы выходим, и тут приходит пора прощаться с Элькой, которая вообще-то приезжала, в основном, чтобы мне не было страшно, в сценарной работе подружка не участвует. С Димой Элька обменивается только двумя очень красноречивыми взглядами. Со мной — еще и обнимается “на дорожку”.
— Удачи, — шепчет Элька мне так, чтобы Варламов не услышал. — И держись.
Я чуть улыбаюсь. Держусь. Я же хочу, чтобы все получилось, значит — у меня нет выбора.
И вот мы с Димой остаемся вдвоем. В некоторые моменты это ощущение “вдвоем” наступает посреди коридора, в котором то и дело, туда-сюда бегают люди. Дима тяжело смотрит на меня, я на него — бесстрастно, ожидая, пока наконец этот снежный король оттает и двинется с места. На самом деле мне тревожно и неспокойно с ним. Он — прошлое, за которое упорно цепляется некая часть моей души. Он — в принципе не самый приятный мужчина, как я это ощущаю после развода.
Будет непросто.
Но я держусь!
— Идем. — Дима наконец трогается с места и шагает в сторону того конца коридора, где до сих пор толпятся собравшиеся на кастинг мальчики.
Его кабинет чуть поменьше, чем у Кирсанова, но светлее. У Ильи Вячеславовича кабинет выглядел дорогой приемной, отделан темным деревом. Ощущалось, что кабинет для Кирсанова — место для встреч с людьми, работает он совершенно в другом месте.
У Димы же… Нет, особого рабочего беспорядка нет, на самом деле Дима аккуратист тот еще, это я и по нашей с ним семейной жизни помню. Вот и тут — стол почти свободен, в стеллажах у стен идеальный порядок. Светлые стены, серый паркет. На краю дивана рассыпаны-таки листы распечаток, и это единственное место, где порядок не соблюдается.
— Под тебя делали кабинет, или какой достался? — с интересом уточняю я, скользя пальцами по блестящему подлокотнику дивана.
— Под меня, — голос Димы чуть смягчается. — Присядешь?
— Сюда? — я, чуть подняв брови, бросаю взгляд на диван. — Нет, спасибо. Могу представить, сколько актрисок у тебя на этом диване «получали протекцию».
— Не так уж много, — Дима чуть улыбается краем рта, но голос все равно звучит слегка оправдывающимся. — Я же не кастинг-директор.
— Но возможности-то есть все равно, — я пожимаю плечами, стараясь унять что-то внутри, что начало негромко скулить. Нечего раскисать. Я сама завела эту тему, сама и виноватая.
— Черновой вариант сценария я уже подготовил, — деловито сообщает мне Варламов, явно пытаясь сменить тему разговора. — Нужны авторские правки, твои уточнения мест действия сцен, возможно — редактура диалогов. Текст твой — его острые места ты должна чувствовать лучше меня.
— Уже подготовил? — я поднимаю брови, глядя на Варламова. — И когда ты успел, если контракт я подписала позавчера?
— Работу я начал раньше, — на губах Димы расползается очередная усмешка. — Илья Вячеславович просил сделать ему синопсис до того, как решил вопрос — делать ли тебе предложение. Как посмотрел синопсис, сказал начинать работу уже над сценарием, чтобы не терять зря время.
— До моего согласия? — удивленно спрашиваю я.
Нет, я бы не отказалась. Не от работы с Кирсановым. Я не отказалась, даже уже наткнувшись на Варламова, но все равно это немножко странно. Я думала, сценарии разрабатываются ну… Месяц-два. Подгоняются, обрабатываются, уточняются. А еще там как-то мудрено рассчитывается метраж фильма и его протяженность, тоже в зависимости от сценария. Поэтому я удивилась на две недели, назначенные Кирсановым. Но если был готов черновик — ничего удивительного.
— Слушай, я работаю с Ильей не первый год, — раздраженно огрызается Дима. — Он сказал мне выполнить задание — я выполняю. И не лезу в его творческий процесс.
— Неужели ты это умеешь? — не удерживаюсь я от выпада.
— Представь себе, — утомленно откликается мой бывший муж. — Поль, мы будем работать или нет?
— Будем, Дмитрий Денисович, разумеется, — прохладно откликаюсь я, напоминая про формальности.
— Тогда прошу, — Дима хлопает ладонями по спинке своего рабочего кресла. — Ты смотришь мой файл, делаешь правки, комментируешь. Я потом обработаю твои замечания и сделаю чистовой вариант. Ясно?
— Предельно.
Мне непривычно оказываться на Димином рабочем месте, и уж точно — сидеть там, где обычно сидит он. Это обычное кожаное компьютерное кресло, местами с протертостями, видно, что в нем действительно часто работают. В какой-то момент я чуть замираю, скользя пальцами по подлокотнику, думаю о том, сколько часов Дима проводит вот в этом кресле. На самом деле, я же им до сих пор слегка восхищалась, потому что он не перегорел, он работал по выбранной специальности, делал карьеру, что творческому человеку сделать не просто.
И вот размышляю я об этом всем, а потом до меня доходит, что вообще-то Варламов стоит за моей спиной. Опирается на спинку. И у меня по спине из-за его близости бегут мурашки.