Под тенью маски (СИ)

Непалий помогал мне справиться с бушующей энергией, и про себя я назвала этот невзрачный камешек Проглотом. Он слизывал все, что я ему отдавала, словно бездомный оголодавший кот. И если бы у него были глазки, то он наверняка бы смотрел на меня жалостливо, прося еще одну маленькую порцию. В конце концов я настолько отождествляла этот камушек с живым существом, что перестала его бояться. Мысль о том, что этот кусочек астероида может быть крайне опасен, я спрятала поглубже и больше не возвращалась к этому вопросу. В конце концов, проблемы нужно решать по мере поступления.
Сейчас я совершенно не знала, как из осколка, напичканного магией, сделать настоящий артефакт. Да и какое на него наложить заклинание, еще не придумала. Все же женщине сложно остановиться на чем-то одном. А об универсальных артефактах я еще никогда не слышала.
  
38.1 Посылка
 
Как правило, Сани лечил меня по утрам.
Затем до обеда я валялась на диване, одетая в простую легкую рубаху. А мой личный целитель не покладая рук работал в своей лаборатории.
Я часто наблюдала за ним и поражалась, насколько Сани был аккуратен, все его движения были точными, выверенными. К тому же с первого взгляда было понятно, что он очень любит свое дело. И это обнадеживало. Человек, который любит свою работу, не может делать ее плохо.
Во второй половине дня я постигала науку наложения исскуственного слоя кожи. В идеале мне нужно было научиться делать слой тонким и ровным, чтобы края настолько плотно прилегали к моему лицу, что никто бы и не подумал, что от уха и до подбородка у меня намазюкана заплатка. Не скажу, что это было лешко. Однако все наши уроки проходили достаточно весело. Сани, пока я замазывала шрамы, не давал возможности мне даже подумать о прошлом, и за это я ему была очень благодарна.
Я боялась признаваться себе, что уже считаю его своим другом. И он, будучи смышленым малым, не требовал от меня никаких признаний.
Мой отпуск прервался в одночасье. После очередной доставки продуктов в имение Копенгенов, домоправительница Василина пригласила Сани на кухню и указала на незнакомую посылку, якобы переданную от цори Медичи.
Сани, осмотрев содержимое короба, успокоил пожилую женщину и, легко подхватив посылку, унес ее в свою лабораторию.
— Что это? — спросила я, с волнением глядя на огромную коробку.
— Посылка от тетушки Нинель. Не ждала?
Я пожала плечами, осмотрела со всех сторон, но вскрывать ее было отчего-то боязно.
— Я проверил, она абсолютно безопасна. Можешь открывать.
Вытерев влажные ладони о рубаху, я дернула за край крышки.
Внутри лежали аккуратно завернутые наряды, приготовленные для меня тетушкой, а также вещи, купленные на рынке. На самом дне лежал чемоданчик, подаренный Сани, а рядом с ним пара совершенно одинаковых белых конвертов.
Первый, более пухлый, я вскрыла сразу. Внутри оказалось письмо от тетушки Медичи. Из него я не узнала ничего нового, все то же самое мне рассказывал Сани: трехдневный бал завершен, гости города постепенно разъехались, в том числе фрейлина Марина Поляди и сын посла Гординского королевства Максимилиан Горьер. Их совместный путь лежал предположительно в столицу. О юной родственнице Нинель Медичи больше никто не спрашивал. Между делом тетушка пожаловалась, что в нынешнее время очень сложно найти хорошую прислугу. Горничная сбежала от нее в тот же день, когда на рынке произошел тот странный взрыв. Далее были пространные пожелания здоровья и благополучия…
Во втором письме был приказ.
  
39 Приказ
 
Я развернула небольшой выбеленный лист из неподписанного конверта. О том, что это за послание и от кого оно, я догадалась сразу. Бумага, пропитанная специальным веществом — симреоном, оттого она выглядит настолько идеально. Но уже через пять минут при дневном свете она начинает желтеть, чернила просто исчезнут, а лист превратится в труху.
"Кодвен. Городской дом йора Тимаса Вердина. Забрать документы, переданные ему ошибочно из рук перевербованного иностранного агента. Степень опасности высокая. Потери с нашей стороны.
 
Берчингемский переулок, хлебная лавка. Калачи по два пятака, с маком".
По привычке прочла все два раза, запоминая каждое слово. Затем прошла к небольшому окну, подставила ладонь навстречу солнечным лучам.
Когда бумага истлела, я просто сдула с ладошки желтую пыль и нахмурилась, обдумывая написанное. Что это Катарина решила меня сразу на задание отправить? Простила? Или решила добить?
— Что, сразу сложное задание? — вторя моим мыслям, спросил Сани. — Решили устроить тебе экзамен?
Я неуверенно кивнула. Сани как всегда прав…
Экзамен, значит. Дело, с которым середняк не справился.
Середняком я называла выпускников Королевской школы тайных агентов. Им подкидывали дела не особо значимые, но такие, где обязательно нужно было включить смекалку, каким бы простым ни казалось задание. Вот и мне, вроде как экзамен решили устроить, проверить, гожусь еще на что-то или нет.
— Еду в Кодвен.
Сани терпеливо ждал.
— Как думаешь, мы сможем за пару дней завершить лечение?
— Активную фазу, да. Но потом еще нужно будет продолжать обрабатывать шрамы. Это в твоих интересах, Каролин.
— Если ты меня снабдишь своими колдовскими зельями и дашь волшебную палочку, — в воздухе я изобразила, как металлической лопаточкой размазываю крем, — то я буду выполнять все, что прописано.
— Я знал, что ты не кинешься, словно в омут с головой по первому зову.
— У меня есть основания недолюбливать ту, что ради спасения заточила меня в замке на четыре года. Я не могу понять ее мотивов, и это очень раздражает. Она в любом случае знает о тебе, о твоих чудодейственных разработках. Но за четыре года мне практически никто не оказал медицинскую помощь, не считая Мэйсира. Только и здесь, выходит, осечка. Те зелья, что он мне давал, ну ты и сам знаешь…
— Ты обижаешься, как девчонка, — поддел меня Сани.
— Ничего страшного. По крайней мере это не безразличие, которое одолевало меня в первое время. Сейчас я хочу докопаться до правды. И обида, и злость помогают мне.
— Каролин, у меня есть одно условие. Вернее два.
Я кивнула и ответила:
— Первое — ни при каких обстоятельствах не рассказывать о твоих разработках. А второе?
— А второе, никому не показывать непалий. Вообще никому.
— Да, я понимаю.
— Нет, не понимаешь. С ним у тебя возникает сложность. Тебе нельзя его снимать с тела. Ты, наверное, и сама уже заметила, что магия в твоем сознании стала проявляться чаще. Но если не будет возможности ее сбрасывать, последствия будут плачевными. Пока ты не найдёшь учителя, нельзя давать этой силе свободу.
— Этой силе в любом случае нельзя давать свободу. Как только мою магию заметят, я снова окажусь в заточении.
— Хорошо, что это ты тоже понимаешь. Ну а если тебе придется перед кем-то раздеться? Или…
— Пф, я конечно понимаю, Сани, что об агентах ходят разные слухи. А если учесть, что у нас нет семей, то в большинстве своем они, возможно, оправданы. Но я научилась избегать интимной близости, и все мои победы отнюдь не благодаря постельным утехам.
— Прости, если обидел. Просто ты так легко раздеваешься, без стеснения, — Сани, кажется, смутился.
— Сани, ну ты же доктор! Это же как брат, как подруга, в конце концов! И потом не говори мне, что возбудился от вида моего изуродованного тела! — бодро и со смешком выпалила без остановки, стараясь замять эту щекотливую тему.
— Я… ты очень красивая, Каролин. И шрамы заживут, это я тебе обещаю. На свои зелья, честно говоря, не надеялся, но теперь ты сама излечиваешь себя не хуже моих мазей. Шутки шутками, но тебе что-то нужно придумать, чтобы непалий оказался для других невидимым.
— Я поняла тебя, Сани. Придумаю. Пока не знаю, что, но опасность осознаю и обещаю сделать все, чтобы об этом камне никто не узнал.