Чем она лучше меня (СИ)
- Это - твоя вина. Уходи сейчас же!
Он мялся на месте, не торопясь выполнить мое требование. Никита снова захлебнулся криком и я принялась панически его укачивать. Каждую секунду при этом надеясь, что Ваня сейчас окажется рядом, обнимет нас с сыном и скажет что-нибудь успокаивающее.
Но когда я в следующий раз подняла голову, мужа уже в комнате не было. И вместо ожидаемого облегчения глаза прожгли мучительные слезы.
Я уложила Никиту в кроватку. Несколько минут уговаривала себя не плакать, но жгучая слезинка все равно пролилась из глаз и упала рядом с головой моего ребенка. Это отрезвило. Еще не хватало, чтобы сын вновь начал плакать из-за того, насколько сейчас хреново было его матери.
Отерев слезы, я вышла из детской и направилась на кухню с твердым намерением выпить чаю и съесть бутерброд. И вдруг замерла, когда поняла, что Ваня никуда не делся. Он просто устроился за столом и ждал меня, видимо, решив не тревожить Никитку. И за это я ему была благодарна.
- Давай поговорим, - буквально взмолился Ваня, когда я с решительным видом принялась готовить себе завтрак, изо всех сил делая вид, что не замечаю мужа.
- О Свете? Уволь! О ней я слушать не хочу, - отчеканила в ответ.
Иван впился пальцами себе в волосы и потянул их с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Это я отмечала скорее десятым взглядом, чем реально наблюдая за мужем.
- Не о ней. О нас, - тихо попросил муж.
Я неспешно налила себе большую кружку чая. Сделала пару бутербродов. Раньше бы первым делом удостоверилась в том, что муж не голоден. Стала бы кормить его. Сейчас же устроилась рядом и, начав уплетать еду (с весьма реальным аппетитом, кстати говоря), поинтересовалась:
- И что мне хочешь сказать еще? Я же говорила - беги к Светочке. Больше не нужно никаких отмазок. Иди к ней, ты же так скрывал ваши встречи. А сейчас нечего скрывать - лети!
Я криво улыбнулась, но позволила этой эмоции лишь на мгновение задержаться на лице. После же вновь вгрызлась в бутерброд, уделяя ему гораздо больше внимания, чем Ивану.
Потому что теперь все было максимально верно. Я должна была думать о себе, а не о том, что там нужно было мужу, едва ли не бывшему.
- Я не хочу никуда бежать, - сказал Ваня и я, отложив еду, вытерла руки о салфетку.
Чего мне стоило в этот момент быть спокойной, ведало лишь провидение. Как я подносила чашку к губам и при этом у меня не дрогнул ни один мускул - знало тоже только оно, никто кроме.
- Но бежал же. Встречался с ней. Врал…
- Мия…
- Что? - Я вскинула голову и криво усмехнулась.
Напротив сидел едва ли не незнакомый человек. Да, в тот момент, когда мы с ним просто дружили и он изливал мне душу, в том числе по поводу Светы, мне казалось, что он близок. Но сейчас, создав с ним семью, знала ли я его? Теперь я не была в этом уверена.
- Чего ты хочешь, Вань? - спросила я, отставив чашку и тарелку. - Я не понимаю… У тебя есть все. Я - была вся твоя. Ребенок. Дом - полная чаша. Может ты - мазохист? Может тебе нужно, чтобы больно и с нервом? Так подожди, пока Никитка подрастет, и я тебе устрою. Но сейчас дай мне быть с тобой на равных. Дай перестать быть уязвимой, раз уж мы оба - родители. Дай сыну подрасти, и я тебе отвечу той же монетой. И будет у нас с тобой у обоих все на нерве. Так, как нужно тебе. Так, как нужно мазохистам.
Иван смотрел на меня так, словно видел впервые. А у меня внутри такая горечь разлилась, что даже если бы я засыпала ее тонной сахара - этот вкус бы не изменился. И осознание пришло - ему совсем не нужна я обычная и привычная. Ему нужно другое.
- Я не мазохист, Мий, - приглушенно выдавил из себя Иван. - И я не хочу, чтобы ты отвечала мне той же монетой.
- Потому что тебе это не понравится? - Мои губы, помимо воли, растянулись в кривой улыбке. - Потому что ты начнешь ложками есть то, чем все это время потчевал меня? Не эгоистично ли это?
Снова он смотрел на меня так, будто в голове у него возникло сомнение, что он женился именно на той женщине, которую сейчас видел перед собой. Что ж… наверно, сейчас мы с ним оба подошли к тому моменту, когда удивление от новой реальности оставляло в душах обоих свой неизгладимый отпечаток.
- У меня с ней ничего не было, - понизив голос, проговорил Ваня. - Ты это уже слышала.
- Ага, слышала, - кивнула и прикрыла глаза. - И от тебя, и от нее.
Я взяла паузу. Начала мысленно подбирать слова, которые нужно было сказать. Не хотелось, не требовалось. Просто их действительно необходимо было озвучить именно в определенном формате. Ибо у нас был Никитка. Ибо я должна была думать в первую очередь о сыне.
- Если ты считаешь, что моей любви должно хватить на то, чтобы она вдруг стала всепрощающей - ты ошибаешься, Онежский. Я в эти сказки о подставленных щеках уже давно не верю. Потому что всегда бывает тот, на ком едут и те, кто при этом сидит и понукает. Я не желаю, чтобы на мне ездили, Ваня. И прошу уважать хотя бы это, раз уж в других сферах уважения нет.
- Да как же нет?! - он выкрикнул эту фразу, и я подалась к мужу и зашипела разъяренной кошкой:
- Его нет! Нет ни капли! Если хочешь верить в самообман, где ты супер-муж, который любит и уважает ту, что тебе все готова отдать - верь! Но мне это все не навязывай! У меня глаза есть. И мозг тоже имеется, хотя, наверно, тебе удобнее было бы, если бы его в наличии не оказалось.
- Мия… пожалуйста, давай не будем рушить то, что нам так дорого, - прошептал Ваня, и я не выдержала.
- Ты это рушишь сам. Не приплетай сюда меня! - голос сорвался на крик, за что я тут же себя стала корить на чем свет стоит. - Что ты сейчас хочешь? Готов отказаться от нее и никогда больше не видеть? Вообще никогда? Как это и должно было быть сразу же, с первых мгновений, когда она тебе написала, позвонила, или что там у вас было? Случайно столкнулись в кафе? Вот тогда будем считать, что у тебя сразу с этой встречи должно было щелкнуть в мозгах, что продолжать эти отношения нельзя!
- Да нет никаких отношений!
- Есть! Ты ей звонишь, ты ей пишешь, вы встречаетесь, пусть даже и не спите. Отношения - есть! И я не готова это принимать!
Вскочив из-за стола, я заходила туда-обратно. Не понимала напрочь, как себя вести и что делать. И почему вообще была вынуждена искать ответы на вопросы, которые были поставлены двумя людьми, каждый из которых думал в первую очередь о себе.
- Я считаю, что нам нужно пожить раздельно, - наконец проговорила я, внутренне растерявшись от того, как это прозвучало.
Еще несколько дней назад подобную возможность я бы рассматривала в самую последнюю очередь, но теперь все было иначе.
- Мия…
- Да, - уверенно перебила Ивана. - Ты должен сделать выбор. Мы тебе с Никиткой нужны, или призраки прошлого? Не перебивай! - вскрикнула, когда увидела, что муж хочет протестовать. - Я не хочу превращаться в извечного контролера-параноика, которым обязательно стану, если мы продолжим жить бок-о-бок. Я не хочу превращаться в ту, кем не являюсь! - вновь повысив голос, озвучила то, о чем думала не раз. - Вы вдвоем из меня делаете не ту Мию, которой я была столько лет. Ты - в первую очередь. Но я не поддамся и не прогнусь! И да, знай - Мия, что познакомилась с тобой когда-то, никогда не позволит чужой женщине согревать твои будни, когда ты решишь, что тебе осточертела семья.
- Вы мне не осточертели! Я вообще в ужасе от того, что ты говоришь!
Иван вскочил на ноги, тяжело оперся руками на стол. Смотрел на меня округлившимися глазами, на дне которых плескался самый настоящий шок.
- Ты в ужасе от того, что я говорю, только потому, что рассчитывал совсем на иное. На милашку-Мию, которая все проглотит и все простит. Так вот теперь, Онежский, оставайся наедине с пониманием, что у тебя такой женщины нет. Она будет… она вернется… но только когда не станет этой твоей чудо-бабы Светы. Поэтому поживи без меня и реши, что тебе нужно. Я все сказала.