Смертник из рода Валевских. Книга 5 (СИ)

Вот только никто не ожидал реакции общественности на устроенный на императорской арене спектакль. Следующим утром вокруг моего опустевшего поместья появилась огромная толпа народа. Если раньше это были обычные горожане и крестьяне, что явились посмотреть на символ борьбы с несправедливостью (на всякий случай напомню — речь о виконте Никитином, что уехал с Элеонорой в Кострищ), то сейчас улицы оказались перегорожены десятками карет. Аристократы всех мастей, начиная от графов, заканчивая баронами, ремесленники, торговцы, даже просто зажиточные горожане явились к стенам моего жилища, дабы припасть к моим ногам. Я не утрирую. Первым человеком, которого я принял, был граф Шумский, мужчина сорока лет, прошедший Стену и все невзгоды сражений с тёмными. Он не смог явится сам. Лишённый обоих ног, руки и левой половины лица, граф Шумский представлял собой жуткую демонстрацию того, во что тёмные твари могут превратить человека. Десять лет назад виконт Журмаль наотрез отказался восстанавливать целостность организма, а других целителей, способных творить чудеса, в Заракской империи не было. Лишённого ног мужчину положили на пол, и он пополз ко мне сам, умоляя сжалиться и сотворить чудо. Супруга графа, не пытаясь сдерживать слёзы, дала указание слугам и те вволокли в кабинет небольшой сундук, доверху набитый золотом. 
— Здесь пять тысяч, граф, — произнесла женщина. — Прошу вас, проявите милость…
Собственно, так началась моя карьера лекаря. Элеонора понятия не имела, сколько стоили подобные услуги — то, что я вытворял с людьми, аналогов в Заракской империи не имело. Мне приходилось поглощать эликсиры на ману в промышленных масштабах — «Праксис» не справлялся с теми объёмами маны, которые требовались для лечения людей. Кто-то предлагал пятьдесят золотых, кто-то сотню, большинство аристократов тысячу. Таких, как граф Шумский, тоже было немало. Максимальная сумма, которую мне вручили, составляла десять тысяч золотых и там действительно пришлось постараться на славу, ибо мне принесли, по сути, голову и половину тела. Человек был без сознания, но жизнь в нём поддерживалась двумя магами, одним из которых оказался магистр Смалог, преподаватель академии. 
В общем, развлекался я по полной. Алии даже пришлось договариваться с Крепостью, чтобы меня снабжали эликсирами на ману. Церковники с радостью пошли мне на встречу, выкатив ценник в размере сорока золотых за один флакон. Всегда думал, что за оптовую поставку обычно скидывают, но не в случае с Крепостью. Своё упускать церковники не собиралась. 
Неделю спустя я осознал — мне нужна пауза, даже несмотря на текущее полноводной рекой золото. За семь дней я заработал больше семисот тысяч золотых, правда, пришлось только на одни эликсиры потратить почти сотню тысяч. Когда высшая знать столицы закончилась, а слава обо мне ещё не успела разойтись по всей империи, чтобы графы и виконты других регионов бросились ко мне на поклон, я сбежал в академию. Потому что один только вид эликсира с маной вызывал во мне отвращение и желание как можно скорей опустошить желудок. Элеонора подсказала, каким образом можно решить вопрос с таким огромным количеством золота — каждый вечер ко мне приезжали представители императорского банка, и за небольшой процент забирали горы золота в свои хранилища. Держать такую сумму в поместье, не оборудованном даже более-менее подходящей сокровищницей, было глупо. К тому же деньгами, что лежали на моём счёте в банке, могла пользоваться Элеонора. Кострищу требовался капитальный ремонт — нашествие тёмных тварей не прошло для него даром. Центр города до сих пор представлял собой сплошные руины, а жители не спешили возвращаться туда, откуда их выгнали страшные монстры. В общем, проблем хватало, а денег на всё, увы, нет. И помогать мне империя явно не собиралась…
— Если я не ошибаюсь — это костяная броня сержанта Фарафо, — наконец, ректор прекратил изучать привезённые предметы. — Это то, во что она превращается в ста процентах случаев, а это — то, во что она превращается, когда в дело вступает Максимилиан Валевский. Знаешь, мне даже стало интересно, как ты умудрился это сделать?
 
— Вообще у меня получилось это дважды, но вторая броня испарилась. С этим можно что-то сделать?
— Можно повесить на стену, как трофей, — предложил ректор. — Можно попытаться продать тёмным. Можно отдать кузнецам, чтобы они обломали о костяшку все свои молоты. Сержанты Фарафо уничтожались и раньше, но придумать, каким образом можно использовать их броню, до сих пор не удавалось. У нас нет инструментов, способных обрабатывать этот материал. Его даже расплавить нельзя. 
— Совсем нельзя? 
— Максимилиан, я привык произносить свои слова чётко и понятно. Не заставляй меня сомневаться в твоём умственном развитии.
— Не так выразился. Костяную броню нельзя расплавить в кузнечном горне. А вы пробовали расплавить её своей молнией? 
— Броня сержанта Фарафо инертна к магии, — ответил ректор, но как-то неуверенно. Мне всё же удалось заинтересовать Кималя Саренто. 
— Либо обладает повышенным сопротивлением, но при достижении граничных значений магии или температуры…
— Забирай броню и идём со мной, — оборвал меня Кималь Саренто и быстрым шагом отправился в сторону арены. Фундамент уже был закончен, и строители активно воздвигали стены. 
— Клади сюда и отходи, — Кималь указал на пустую площадку из кирпича и, как только я выполнил приказ, продемонстрировал, почему его считали лучшим магом современности. Мощный поток молний, толщиной едва ли не с мою ногу, сорвался с рук ректора, закончив свой стремительный бег в костяной броне. Та даже не шелохнулась, хотя пространство вокруг неё тут же превратилось в раскалённую доменную печь. Мне даже пришлось отойти подальше — ближе, чем за десять метров, находиться к костяной броне оказалось невозможно. 
— Всё! — выдохнул Кималь Саренто, опуская руки. — Давно так не разряжался. Я же сказал, что это…
— Она изменилась, — прошептал я, указав на костяную броню. Исчез коричневый налёт и останки сержанта Фарафо приобрели насыщенный синий цвет. Пришлось подождать, прежде чем пространство остынет достаточно, чтобы мы смогли подойти к броне. Кималь Саренто осторожно её коснулся, боясь обжечься, однако ничего критичного не произошло. Несмотря на мощнейший поток магии, костяшка даже не нагрелась. 
— Вот есть у тебя всё же, граф Валевский, способность заинтересовывать людей, — ухмыльнулся ректор. — Следуй за мной.
О том, чтобы я забрал броню, ректор даже не говорил. Он тащил её сам. Мы отправились в его кабинет — едва ли не единственное законченное помещение глобальной стройки. Походя мимо секретаря, Кималь Саренто остановился и попросил:
— Отправьте гонца графам Вяземскому, Шубному и Кузьминскому. Скажите, что я покорнейше прошу явиться их в академию к двум часам дня. При себе иметь минимум пять флаконов на ману. И каждому в обязательном порядке скажите, кого ещё я просил прибыть на встречу. 
Поставив задачу, Кималь Саренто вошёл в кабинет, уселся в кресло и долгое время смотрел в окно. 
— Максимилиан, мне нужно точно знать, что у тебя с «Лечением». Какого уровня, какие камни поддержки, сколько граней? — наконец, ректор прекратил гипнотизировать стекло и вспомнил о том, что я тоже нахожусь в кабинете. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение и, по сути, определить всю свою дальнейшую судьбу. Рассказав о своей способности, я негласно подтвердил, что согласен сотрудничать с ректором.
— Плохо… Ладно, пойдём другим путём, — Кималь использовал колокольчик и в кабинет вошла секретарша. — Мне нужен магистр Смалог. 
— Как я понимаю, объяснять вы ничего не планируете? — спросил я, как только дверь за секретаршей закрылась. 
— Почему же, планирую. Как только…
— Господин ректор, вызывали? — магистр явился практически мгновенно. — Я как раз сам хотел с вами встретиться. О, магистр Максимилиан тоже здесь, отлично! Вы всё же согласовали моё прошение на отпуск?
— Всё верно, магистр, согласовал. На ближайший месяц вы можете быть свободны. Только сдайте кольца, магистр. Они являются собственностью академии.