Трудно быть феей. Адская крёстная (СИ)
Спустя полчаса его королевскому величеству похорошело, и Бабай Кузьмич вызвал спальных домовят, чтобы подготовили короля к свадебной церемонии. Прибежал королевский цирюльник и принялся было колдовать над шевелюрой, но даже общими усилиями не удалось распутать космы короля, которые в порыве злости Ждан настолько запутал, что хоть «караул» кричи. Причёсочных дел мастер взвыл и, решительно отогнав домовят, потащил величество в ванную по второму кругу, попутно отругав возмущенных спальных за то, что не вызвали банников для приведения царственной головы в божеский вид.
Спустя час, посвежевший и похорошевший, Ждан закончил банные процедуры под чутким присмотром королевского цирюльника Кудряна и царского банщика Дубадама. Младшие домовята снова засуетились вокруг государя, натягивая на него поочередно нижнее белье, подштанники, белоснежную рубаху с редчайшими и тончайшими кружевами, которые плели императорские пауки.
Эти заморские мастера, привезенные посольством из далекого триста тридцать третьего государства в качестве подарка от иноземного государя Паулиана, плели свою уникальную паутину из поколения в поколение исключительно для особ королевских кровей. И чем древнее кровь рода, тем изысканней и причудливей получался узор кружева. Ибо заплатить пауку за первый заказ приходилось каплей царственной руды.
Ждан I Неотразимый ворчал и капризничал, но как только к его волосам цвета зрелого каштана прикоснулись руки Кудряна, государь затих и блаженно расслабился в кресле, наслаждаясь массажем да и самой парикмахерской процедурой в целом. Его величество очень любил, когда его причесывают, млел от этого и утекал под руками мастера в нирвану. Пожалуй, голова была единственным слабым местом короля, как пресловутая пятка его четырестаюродного братца по бабкиной линии со стороны отца, нелепо погибшего от ранения в не заколдованную точку.
Поэтому царскую головушку берегли как зеницу ока, а то и сильнее, чтобы не приведи Род, не замудрили родного государя да не лишили главного королевского достояния. С младенческих лет приставленный к Ждану дядька (он же нянька, он же телохранитель) охранял от чужих покушений-прикосновений исключительно королевскую черепушку. А всем дамы, коих принц, а теперь король, удостаивал своим королевским вниманием, проходили у придворного знахаря обряд очищения рук. Травник специальной водицей обмывал женские длани, чтобы прикосновение к государевой голове не отправило Ждана в путешествие по астралу и не нанесло вред королевству.
Принцессу-невесту из соседнего государства об этой особенности будущего мужа не оповестили, дабы спустя время вместе с родней не впала она в соблазн и не натворила дел переворотных. Хотя из родни у девицы осталась лишь мачеха да две сестры, но амбиций у всех трех хватало на небольшое королевство. Мамаша спала и видела себя исключительно королевской тещей. Но не срослось: даже подмена хрустальной туфельки на туфлю большего размера, чтобы выдать за принца старшую дочь, не помогла хитрой бестии. А сама невеста, влюбленная в короля донельзя, оказалась девушкой скромной, милой и вежливой. Как истинная аристократка, которую и дурной приблудной кровью не испортишь.
«Эх, и куда глядел старый лесничий, когда опосля Русалины обженился на выдре этой заморской, маркизе Чурчхэле фон Грызли». Все это крутилось в голове у Бабая Кузьмича, который неторопливо приводил в порядок царский кабинет, собирая разбросанные вещи, подавая Ждану то чай, то кофе, то пирожок, пока королевские мастера хлопотали вокруг царского тела, наряжая его к свадебной церемонии.
Его величество Ждан уже пришел в себя и придирчиво разглядывал свое отражение зеркале. «До чего ж хорош! — самодовольно выпятив грудь и огладив эспаньолку удовлетворенно крякнул про себя король. — И хорош, и пригож, и умен, и силен, и…» — тут взгляд государя случайно наткнулся на кубок, который он держал в руках, и настроение царское резко испортилось.
Изукрашенный дивными самоцветами, на высокой ножке, напоминающей ствол дуба, увитый же дубовыми листочками так искусно, что казалось, подует ветерок и они зашелестят, этот бокал тонкой работы из цельного куска малахита подарила ему когда-то королева Вечного леса на помолвку. Второй точно такой же остался у Амбреллы. Давным-давно Ждан вместе со своей прекрасной феей вкушали из них редчайшие нектары волшебного леса, что готовили трудолюбивые пчелы и варили усердные медведи.
Раздраженный Ждан так резко поднялся со стула, что цирюльнику Кудряну пришлось высоко подпрыгнуть, чтобы успеть выхватить расческу из царственных кудрей и при этом не нанести государю вреда. Король грохнул кубком о столешницу, сурово повел бровями, и слуги гуськом торопливо потянулись на выход. В комнате остался только Бабай Кузьмич.
— Читал? — грозно рыкнул Ждан, усаживаясь в кресло возле стола и выдергивая письмо из-под книги.
— Читал, батюшка, а как же не читать, — закивал головой домовой. — Работа моя такая, покой твой беречь да беды-печали упреждать.
— Упредил он, как же, — дернул плечом Ждан, вглядываясь в ровные строки, витиеватой вязью украшавшие лист. — Вот что теперь делать-то? А ну как на свадьбу заявиться да скандал закатит?
— Дык, знамо дело, фейская королева завсегда слово держала. Раз говорит, что не явится, значитца, можно спокойно жениться и не кручиниться.
— Знаем мы бабские клятвы. Одно слово — ведьмы все как одна, нет им веры, — стукнув кулаком по столу, рявкнул Ждан.
— Да что ты, государь-батюшка, то простым бабам веры нет. На то они и простые, хоть и аристократских кровей. А тут сама королева угрож… — тут Бабай Кузьмич запнулся, чуть не ляпнув тайную мысль свою, что свербила его древнюю головушку последние несколько часов. — Сама королева, говорю, обещание дала, что свадьбу не испортит. Ей вера есть: никогда фея Вечного леса слово свое не нарушала.
— Не нарушала, поди ж ты, — уже более спокойно прогудел король. — И на старуху бывает проруха. Да закройся ты, — заорал Ждан так неожиданно, что домовой подпрыгнул на месте, что твой кот от испугу.
Король швырнул в окно тяжелую книгу, старательно метясь в сороку, что возмущенно застрекотала на последних государевых словах. «Ох, не к добру, — прищурился хранитель, вглядываясь в трещотку. — Ну, так и есть, шпионка фейская, королевой посланная. И ведь до единого словечка донесет, зар-р-раза!» — подскакивая к подоконнику, махая руками и кшыкая на птицу, тревожно размышлял Кузьмич.
— То, что Амбрелла брак расторгала — это хорошо. Плохо то, что для этого ей волшбой своей пожертвовать пришлось, — закрывая разноцветные оконные створки вслух размышлял домовой. — И насколько сила ее покинула, то нам неведомо. А раз так, надо написанное в письме соблюсти и авось, к тому времени, как наследничек у царя-батюшки народится, гнев у крылатой да и пройдет.
Бабай Кузьмич неторопливо отошел от окна, наполнил кубок вином и подал Ждану. Его величество поморщился, но бокал принял. Подарком этим, как бы то ни было, он дорожил: королева фея зачаровала его на веки вечные не только от любой отравы. Но и вино в нем всегда, даже в жаркий полдень, оставалось свежим и прохладным. А потому не готов был Ждан I Неотразимый рисковать своим здоровьем и недругам своим смертоубийственный шанс давать.
— А ведь прав ты, старый друг, — успокаиваясь и принимая кубок из рук домового, задумчиво протянул король. — Главное, не забыть позвать ее на крестины. Да может, пару-тройку принцев-королевичей в ее лес поотправлять. Глядишь, влюбится в которого, а там и обо мне совсем забудет.
— Сомнительно мне что-то, государь, но попробовать можно, — покивал головой хранитель, отбирая у Ждана письмо и пряча его в потайном кармашке кафтана. — А я уж в книжечку свою записал памятку. Не забуду, уж будь спокоен, батюшка. И приглашу, и встречу, и размещу по вип-разряду, когда пора придет. Любой каприз исполню, лишь бы Её Величество довольна осталась, да мысли черные свои отринула и мальцу царскому чего плохого не пожелала.