Трудно быть феей. Адская крёстная (СИ)

— Вроде спит, — прошептал Ждан, первым не выдержав молчания.
— Спит… А если и не спит то ничего нового о себе не узнает. Да, красавица? — неожиданно громко позвал Серый царевну.
Царевна нежно губы в улыбке растянула, и глаза свои бездонные распахнула. Принц торопливо зажмурился и отвернулся, молитву Роду зашептал, с трудом слова вспоминая слова заветные от колдовства сглаза лихого да подчинения колдовского. Оборотень усмехнулся, взгляд на губы алые перевел, стараясь из виду девицу не выпускать, но и зачарованной силе не поддаваться.
— Опусти ресницы-то, чай, не по твою душеньку пришли, по добро договориться хотели, — спокойный и уверенный голос напарника привел наследника в чувство.
Но страх лапой мохнатой сердце сжавший, не отпускал ни на секундочку. Перед глазами так и стояла сцена на опушке: Серый, замерший на коленях посреди поляны с царевной на руках. Ножом пырнуть волка в тот момент, как два пальца отрубить в один присест мечом-саморубом. Не спасти, не отвести удар смертельный.
Ждан осторожно развернулся, из-под ресниц по лицу Берендеевны взглядом пробежался. Царевна улыбалась, но бездну в зенках своих приглушила. Чернобровая, румяная, бледноватая на вкус наследника. То ли дело фея его разлюбезная! И стройна, Ю и высока, и… глаза большие фиалковые! А тут и глянуть не на что! Принц губы поджал, исподтишка девицу разглядывая, вспомнить пытаясь, кого она ему напоминает.
«Точно! Гидра Лернейская! Вот уж жердь худая да черная! — как наяву увидал принц красотку заморскую с косами темными тонкими, до пят змеящимися. — Уж не родственница ли?»
— Как звать-величать вас, добры молодцы? Пошто в избу к Яге пожаловали? — еще нежнее в улыбке губы растянув, молвила царевна голосом бархатным, завораживающим.
— Ты, красавица, шутки кончай шутить, — в голосе оборотня нотки стальные зазвучали. — Не то железо нацеплю, не погляжу, что царёва дочь. Да и н еЯГа ты вовсе, — хмыкнул Серый и смело в глаза колдунье глянул.
— Ай и умен ты, зверь, не по летам да не мо меркам здешним, — расхохоталась царевна, зубки жемчужные обнажив.
Ждан вздрогнул и во все глаза на принцессу уставился, глупо улыбаясь, фею в одночасье позабыв. Краше красного солнышка показалась ему Берендеевна со второго раза. Сердечко в груди наследника так и запело-затрепетало, мысли хмурые таки оседлали ум за разум зашедший: «Это как же такую красоту да в жены чужеземцу отдавать? Не бывать этому!»
— Угомонись, я сказал! — негромко рыкнул Серый и все наваждение как рукой сняло.
— Развяжи, руки затекли, — улыбнувшись улыбкой человеческой попросила царевна. — Да не буду больше, Навью клянусь.
— Знаю я ваши клятвы навьи. Три раза перепроверь, прежде чем поверь, — фыркнул волк и поднялся со скамьи, чтобы девицу из куртки своей выпутать. — Чаю будешь? — махнул рукой к столу приглашая.
— Благодарствую за угощение, — кивнула Берендеевна, довко оджеду с чужого плеча с себя скидывая, плащ свой снимая, платье оправляя. — Там у меня малинки на полке стоит, доставай с полки, угощаю, — кивнула на закуток возле печи, занавесочкой белой вышитой прикрытый.
— Достать — достану, а пробовать сама будешь, — молвил оборотень, шагнув к полкам. — Не с того встречу начали, чтобы с рук твоих угощенье принимать.
Ждан сглотнул, побледнел в очередной раз: мысленно он уже вареньице на лепешку намазал да с чаем откушал в удовольствие.
— Ну, как знаете, гости дорогие как знаете, — развела рукам царевна, наливая в кружку распиную глубокую чай ароматный. — С чем пожаловали? Дело пытаете, али от дела лытаете?
— Сватать тебя пришли, царевна, — брякнул Ждан, не подумав, да так и замер, затаив дыхание и ругая себя на все лады.
— Сватать? Неожиданный подход к сватовству! Это где ж вас так девице руку и сердце предлагать учили? — расхохоталась царевна и закашлялась, чаем поперхнувшись.
Оборотень, не долга думая, постучал по спине девичьей, желая помочь.
— Ух и лапищи у тебя, — замахав руками на помощничка, прохрипела Берендеевна. — Чуть не прибил окаянный.
 
— Ну извини, — буркнул Серый, долил себе чаю и самоустранился, никак на призывы Ждан не реагируя: сам заварил разговор, сам и хлебая ложкой чайной, явственно на физиономии обортня поступило.
И Ждана как прорвало: выложил царевне все как на духу, а только когда закончил испугался собственной правдивости: не царское это дело — не дипломатично и не практично карты открывать да откровенничать, с просьбой обращаясь.
Принц не заметил, а вот оборотень приметил: блеснули-таки глазки царевны бездной адовой, сверкнула улыбка предвкушения на губах коралловых. Жадно слушала царская дочь историю влюбленного царевича, что-то про себя прикидывая.
— А, пожалуй, соглашусь я, добры молодцы, на предложение ваше заманчивое, — помолчав, молвила Феврония. — Да только с батюшкой говорить нам не след, не отпустит он меня замуж в страну Эукариотию. Не люб ему государь Протист Первый Симбиогенович.
— Что ж так? — поинтересовался Серый, в упор царевну разглядывая, мысли потаенные вылавливая с лица.
— Дык увел батюшка мой во времена давние невесту у императора — матушку мою сманил, — зыркнула на оборотня царевна, потянувшись за баранкой. — Вот с тех пор и враждуют они. Война у них холодная. И на уступки друг другу не в жизнь не пойдут.
— А тебе какой резон замуж за Протиста выходить? — чутье волчье рычало: не верь царевне, подвох в согласии.
— А мне империя уж больно нравится. Любопытно мне: как человеки магию с техникой скрестили.
— Так на экскурсию скатайся и все дела. Тебя замуж зовут. Муж н рукавица, с белой ручки не стряхнешь, да за пояс не заткнешь, — упрямо выпытывал волк подноготную царевниного желания.
— А и стряхивать не буду, — свекрнула глазами бездонными Феврония. — Али сам не испытал?
Оборотень вздрогнул, но взгляд не отвел.
— Испытал. А коли не сработает?
— А вот тогда и посмотрим, — хмыкнула царевна, косу через плечо перебрасывая, ленту черную выплетая.
— Зачем тебе замуж за Проьтиста надобно? — плюнул Серый на дипломатию.
Царевна, косу заново заплетая, помолчала малость, но ответила:
— Знаний новых хочу. Душит меня воля батюшкина, не позволяет в силу полную войти, себя испытать да магию свою показать.
— Дык может неспроста душит-то? Сила-то по материнской линии просыпается?
— Умен ты, Серый, не по годам, как я погляжу, — вновь молнии черные в глазах царевны промелькнули. — А хоть бы и так? Что я могу? Матушкиной силы не обрету, полукровка я. А вот… — спохватилась дочка царская, торопливо бант завязала на кончике, глазками в сторону принца стрельнула, улыбкой медовой растеклась и молвила. — Вы вот что, вы тут оставайтесь, а я завтра к вечеру вернусь в изубу за вами. Вещички кой-какие девичьи соберу, приданное свое прихвачу, и отправимся к женишку.
— Да что ты пристал-то, — опомнился Ждан, отмерев и заулыбавшись в ответ. — Царевна согласна, а ты все отговорить пытаешься! Будто и не хочешь вовсе домой вернуться, да блюдечко треклятое Соловью привезти, — недовольно фыркнул в сторону напарника.
— Ну так, значит так, — прихлопнул оборотень ладонью по столу, точку в разговоре обозначая. — Подскажи хозяюшка, где тут у тебя спать-переночевать примоститься можно? Провожать тебя, поди, не нужно, сама дойдешь?
— Вон в том шкафчике подушки-покрывала найдете, скамейки широкие. А хотите, полезайте на печь вдвоем, — съязвила царевна, из-за стола поднимаясь. — За хлеб-соль благодарствую, добры молодцы. Домой сама доберусь. Как всадник черный во двор заявится, так и меня поджидайте с кладью дорожной.
 
— А позволь спросить тебя, дочка царская, — тут де встрепенулся Ждан. — Что за всадник такой? И куда девается? Не нашли мы и следа наездника с жеребцом вороным во дворе твоем.
— Да то помощнички Ягини, сестры моей. Изба-то её, не моя, — хмыкнула Феврония, плащ на плечи накидывая.
— А что делает, какую роль играет, куда пропадает? — забросал принц царевну вопросами.