Трудно быть феей. Адская крёстная (СИ)
Утром следующего дня отправился наследник, в форму посыльного обряженный, к императорскому дворцу. Постучал с чёрного входа стуком тайным и попал в святая святых обители техногомагии. Пыхтя и чертыхаясь про себя затащил Ждан сумку-теплохранку на кухню, выложил коробки лепешек горячих с начинками всяческими, выставил кофей с разными вкусами и в уголке примостился ждать-ожидать, когда люд научно-магический перекусить заглянет в перерыв между завтраком и обедом.
Оборотню в ла-бо-ра-то-ри-ю (принц твердил про себя слово мудрёное весь вечер, чтобы запомнить и за своего сойти) ходу не было. Охрана магическая настроена на всех оборотников чистокровных и полукровок с волчьей кровью, ибо могли они превращаться в кого угодно: и в девицу красную, и в коня буланного, и в птицу певчую — во все живое, что на земле рождалось. Оттого из волчьего рода самые знаменитые воры-законники выходили да иллюзионисты-артисты.
Долго ли коротко ли, вышли из своих кабинетов маги и технари откушать, что заказали в новомодной блинной, что открылась недалече от дворцовой площади. «Колобок и Ко» пекли блины с блинчиками разных видов и мастей: открытые и закрытые, с начинкой и без, трубочками и конвертиками, розочками и рулетиками. А уж вкуснющие какие! Ждан, перерыва дожидаючись, слюной едва не захлебнулся. Ароматы так и манили вскрыть коробку и отведать лепешек с начинкой и сыро расплавленным.
Научный и магический люд шумно собирался на кухне, расхватывал кофей из подставок самогревок, открывал упаковки и выхватывал куски паром духмяным исходящие. Принц поглубже спрятал нос в воротник, чтобы не попросить кусочек. Оборотень строго настрого наказал не есть ничего и не пить: зелье снотворное во все кушанье волчара подмешал. И оставалось Ждану слюной давиться да ждать-ожидать, когда сон сморит техномагов.
Спустя час разбрелись по своим научным комнатам насытившиеся волшебники и технари. А еще через полчасика достал принц карту из кармана и, шевеля губами, хмуря брови, принялся вспоминать волчье напутствие: куда идти, где сворачивать, как открывать, где брать. На все ждановские вопросы — откуда оборотень добыл план и указания — Серый отмахивался и знай одно твердил: «Много будешь знать, мозги вырастут, прическу попортят». Принц злился, но поделать ничего не мог с бугаём наглым. Только и оставалось, что про себя злиться да казни придумывать.
Разобравшись с пуями-отходами Ждан тихонько двинулся по коридору до первого поворота налево, затем опять налево и так три раза. «Круглая она у них что ли, ла-бо-ра-то-ри-я эта самая, — ворчал про себя незадачливый воришка. — Налево да налево, так и голова закружится может. И ни одной развилки нет, странно все это».
Страшно бы наследнику татем красться по коридору: двери кабинетные прозрачными оказались, не спрятаться, не затаиться. По первой перепугался Ждан до изнеможения полного, а потом сообразил: спят все внутри, подействовало снадобье, не видит его никто. Тогда и шаг прибавил, и бодрость духа вернул. Через три поворота вышел наследный принц к двум дверям одинаковым. Опять карту достал и принялся вспоминать, в какой тарелочка хранится, да как попасть к цели заветной.
Оказалось, забыл воришка в кабинет главного технаря заглянуть да пропуск у него с шеи стянуть. Без этого никак внутрь не попасть. На страже тайн техномагических стоит замок хитрый — только карточкой волшебной открывается: вставишь её в пасть э-лект-рон-ну-ю, запищит чудище механическое мышкой малою, дверь и откроется.
Пришлось возвращаться, надписи на дверях читать, имя сложное вспоминать. Наконец, добрался Ждан до нужного кабинета, тихонько внутрь проник и обнаружил спящего прямо за рабочим столом магистра первой гильдии техномагов Архея до Мен Фагоцитоза. На цыпочках принц подкрался к слегка похрапывающему начальнику ге-не-ти-чес-ко-го отдела.
«Род и побери, навыдумывали слов замудрённых, а ты тут мозг ломай, вспоминаючи», — пыхтел про себя раскрасневшийся от злости царственный воришка, обшаривая карманы. — Да куда ж ты её дел, злыдень перемагиченный! На шее нет, в карманах не прячется! Тьфу ты, чтоб тебя в бане заперли да забыли!» — в сердцах пожелал магистру Ждан, обнаружив волшебную пластинку свисающей с полки. Схватив заветную вещицу, кинулся принц из кабинета, едва каблуки на сапогах не теряя по дороге. Долгонько провозился с поисками, скоро и пробудиться должны сони учёные.
Добежав до заветной двери, всунул принц дрожащей рукой карточку в пасть магическую. Запищало чудище, глазищами зелеными замигало, и вдруг исчезла преграда, открылся вход сам по себе. Да не абы как, а в стену спрятался. Внутри вспыхнули огоньки невидимые, озаряя комнату, и увидел Ждан чудо-чудное, диво-дивное. Безо всякой другой охраны-стражи стоял посреди хором белоснежных стол овальный. На столе том по центру поблескивало блюдечко цвета молочного. Рядышком на подставочке бочком красненьким посверкивало яблочко. А с другой стороны сундучок стоял расписной, каменьями да золотом украшенный, с замочком мудреным и ключиком хрустальным.
Раскрыв рот, не веря глазам своим и успеху, шагнул Ждан в хранилище, схватил тарелочку да яблочко, и уже было прятать начал за пазуху, да загляделся на ящичек: «Вот ведь дурни пучеглазые, вещицу важную на каменьями, ни золотом не изукрасили. А ковчежек для хранения такой богатый да красивый сотворили. А и возьму-кая его в путь-дорогу дальнюю, чтобы блюдечко не разбить яблочко не потерять!» — решил Ждан, протянул ручку, повернул ключ хрустальный да крышку открыл, чтобы добычу уложить.
В ту же секунду заверещали-завыли чудища, глазу невидимые, проход закрылся, свет погас. И вспомнил Ждан слова волка прощальные: ни к чему в камере охранной, окромя тарелочки и фрукта не прикасаться, не то быть беде.
За шумом-гамом и своими метаниями в поисках выхода не заметил принц, как в комнате тенями черными появилась стража дворцовая. Взяла неудачливого вора в кольцо и повела к императору.
Протист I Симбиоген встретил наследника тридцать пятого королевства сто сорок первого царства семьдесят второго государства с укоризною.
— Как же так, любезный, мы с вашим государством в мире-дружбе пребываем, а к нам в палаты не абы кто, а сам принц наследный татем лезет.
Повинился тут Ждан перед императором, поведал ему как на духу печаль-горе своё. Протист выслушал юношу, задумался. Долго принцу ждать решения императорского пришлось. Извелся весь герой непутёвый, глядя, как советники с двух сторон в уши императору что-то нашептывают. Наконец, государь рукой махнул, прогоняя прочь царедворцев, и подозвал принца поближе.
— Поступок твой, царский сын, двойной тяжестью лег на сердце: то, что татем прокрался за вещицей в лабораторию, нехорошо. За то, что слабые места хитрой выходкой своей показал, за то спасибо. Прошу я тебе, вьюноша неразмуный, проступок твой некрасивый да обидный. Пришел бы ко мне, да покаялся: так мол и так, беда у меня. Разве не помог бы я сыну друга старинного?
Ждан покаянно шмыгнул носом, голову повесил, нагоняя похуже ожидая. А император меж тем после паузы мхатовской продолжил:
— Сослужишь ты мне за то службу, принц. Тогда и прощу, и отпущу по-хорошему, и батюшке сообщать не стану. И даже блюдечко подарю с ябочком.
Наследник встрепенулся и вопросительно уставился на Протиста Первого.
— В соседнем государстве у царя Берендея дочка младшая на выданье. Росточка не большого, да и с лица не красавица писанная. А вот талантами боги великим наделили. Знатной колдуньей станет, как в пору войдет, — император помолчал, за ус длинный себя подёргал. — Жениться надумал. Уж и сватов засылал. Да Берендей слышать ничего не хочет, говорит, сосватана с колыбели за царя лесного Тайгуна Дремучего.
— И чем же я помочь могу государю-императору? — недоуменно пожал плечами Ждан.
— Выкради принцессу да ко мне привези. А мы уж тут честным пирком да за свадебку. А с Тайгуном я договорюсь. Он давно технику летательную у меня прикупить хочет, да я всё никак не соглашался. Вот и задобрю его ковром-вертолетом последней модели. Как говорится, чистая шерсть, антимоль с гарантией на год, полный привод и абсолютная непромокаемость.