Отражение в стекле (СИ)

– У меня важные дела. Группой пока руководишь ты, скажи Юлию, что его вопрос решён и чтобы больше меня в подобные дела он не впутывал.
– Так ведь…
– Не надо. Многовато крови для меня, тем более такой бесполезной.
– Ну, как скажешь, шеф. Братва..!
Дальше Артём не слышал ничего, так спешил закопаться в себя. Он перекопал всё сознание в погоне за спокойствием, искал хоть какую-то мысль, которая могла бы его отвлечь, однако вновь и вновь натыкался на ужасное и пугающее чувство пустоты в голове.
Тогда он впервые обратился к сердцу. Оно было полно эмоций, в основном это был страх за то, что подобный поступок мог бы полностью опустить его в глазах Марго сразу, как только она об этом узнает. Ему было стыдно, что он действительно согласился на предложение Мамая, а не пошёл к ней, как и предлагал Сущность. Это чувство всё больше и больше отравляло воздух вокруг, липло к ногам и заставляло сбавлять темп шага, скатывалось в ком в горле и расстилалось горячей плёнкой по всему телу. Артём обернулся и облегчённо выдохнул сразу, как убедился в отсутствии южников и той многоэтажки в зоне видимости, за этим осознанием пришло понимание окружения: время близилось к вечеру, на небе проплывали лёгкие облака, по правую руку шёл каменный забор, а по левую дворы, дворы и дворы. Фонарные столбы уже тускло горели, давали незаметный свет, рассеивающийся не доходя и до тротуара, слышались голоса, смех, детский визг с площадки неподалёку, на встречу шло трое друзей, немногим младше его самого, весело обсуждающих новинки игровой индустрии, попеременно вставляя свои глупые и оттого забавные шутки. Ничего вокруг больше не говорило о том ужасе, что был неподалёку, из-за чего он казался нереальным, как очень поганый сон. Пришло воспоминание о горячих точках в масштабах целых стран, и параллель между теми горячими точками и этими прошла невидимой линией. Артём, наконец, нашёл в себе силы назвать это настоящей войной, такой же бессмысленной и такой же жестокой. И даже в этой маленькой войне были отголоски настоящих, крупных вооружённых столкновений, в них были свои лидеры, свои территории, полководцы и даже простые солдаты, живущие своей незначительной для командиров жизнью. И сложнее было понять, какая на самом деле война несёт смысла меньше: та, в которой нет ничего, кроме желания самоутвердиться или та, где люди миллионами умирают каждый проклятый день.
Идти сразу к Марго было страшно, он уверял себя, что его вырвет во время разговора с ней, а может, случится ещё чего похуже. Но ноги не слушались и вели прямо в дом, где шанс встретить её был выше. Может, просто запереться в квартире? Это глупо, да и неправильно, но всё же надо было перекусить и взять небольшую передышку. За день Артём ни разу не присел и только и делал, что шёл, спешил, наблюдал. От этого пустота в желудке ещё больше разрывала всё внутри, он будто пытался съесть самого себя.
Наконец, злой на себя, голодный, уставший и понурый Артём, вошёл в родной двор, мысленно уже сидел на кухне и не обращал внимания на вещи вокруг. Однако в один момент он поднял взгляд и его планы рухнули, задребезжав кладкой: Марго сидела на лавочке и читала книгу.
«Подойти к ней», – мгновенно напомнил о себе Сущность.
«Простой, как правда. И что я ей скажу, умник?»
«Зависит от ситуации, разве нет?»
«Не думаю. Какая бы ситуация не была, я всё равно облажался»
«Тут не поспорю»
Артём уже поравнялся со скамьей, как Марго с шелестом захлопнула книгу и всем телом повернулась в его сторону. Она смотрела своими чёрными глазами по-доброму и улыбчиво-хитро одновременно, словно думала, обнять его, или дать под дых.
– Ты весь день был где угодно, но не дома, – Марго поставила его перед фактом, не увиливая и не задавая вопросов. Артём вдруг вспомнил похожую интонацию у Веры, когда та пыталась разозлиться, но у неё никак не получалось.
 
– Это вышло случайно. У меня не было в планах пропадать на весь день.
– Вот как?
– Серьёзно! По идее, я должен был доехать до одного места и сразу обратно. Но Мамай…
– Мамай?
– Который Юлий, да. Он попросил меня помочь с одним дельцем, вот и вышло так, что я только недавно освободился.
– Да ну? – глаза девушки ещё больше засмеялись.
– И это я ещё ушёл раньше! Мне стоило бы поехать к нему и рассказать лично, но я решил рвануть домой.
– Угу.
По напряжению в руках Марго было видно, что она проверяет все его слова на правдивость. Несмотря на умение врать и отличную возможность рассказать другую историю, он не рисковал.
– Просто я скучала, – очень мягко проговорила черноволосая, вставая с лавки, – а ты так и не дал свой номер телефона, хотя мог бы, между прочим.
– Мог бы… извини.
– Ничего. Это было хорошим поводом обдумать всё, что я хотела. Можно сказать, я приняла решение для самой себя, что это был не единичный порыв, потому можно попробовать пойти дальше, – Марго обхватила ладонь так, что у Артёма мелко побежали мурашки.
– Определённо рад это слышать, хотя и буду честен, что из-за положения дел в моей жизни я не смогу в полной мере…
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, – по губам соскользнул тонкий палец. – Эти твои дела ведь не навечно, да?
– Да…
– И решать их можно вместе, да?
– Ну… почти все. Одно я должен решить лично, оно слишком щепетильное.
«Ты только что сыграл аккорд на мифриловых струнах. Смотри, как бы ты не лишился пальцев по этому поводу»
– А у тебя всё ещё есть деление на меня и тебя? И никаких «нас»?
– Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моих задумок. Они почти гарантированно будут опасными. Да и что тут таить, это и будет опасно!
– Так, а может я люблю опасность? Может, я тоже не хочу, чтобы ты ради чего-то там рисковал?
– Это из-за моего друга. Я обязан поквитаться, чтобы сделать хоть что-то. Тогда я не смог, но сейчас я обязан.
– Тогда – это когда?
– Когда всё началось.
– А что началось? Артём, блин! Ты можешь нормально мне всё объяснить, что у тебя происходит!
– Марго..!
Артём посмотрел её в глаза и ошибся. Раньше с Верой это срабатывало, но сейчас он напоролся на собственную ловушку и разломался об обсидиановые глаза. Захотелось разрыдаться, чтобы бесконечно смотреть в эти глаза и не отпускать её, как бы бесчеловечно это ни было.
Марго явно ощущала что-то подобное и боялась испортить момент больше несчастного романтика. Она не смогла сказать что-то, что застряло в горле, и просто вжалась всем телом в него, уткнув глаза в плечо. И, судя по обхватившим сзади рукам, правильно сделала.
Время замедлилось, мгновенья стали часами, ушёл страх, стыд, усталость и злость, вместо этого осталось слепое счастье. Весь день ушёл куда-то в пустоту, рассыпались бесполезные часы, а вечер стал продолжением мыслей, хотя и трудно было сказать, вечер то был, ранее утро, а может последние дни сияющего августа. Жив ли Артём был, или заочно он попал в свой личный, столь прекрасный рай: ничего не было важно, кроме Марго.