Отражение в стекле (СИ)

– Повышай, повышай. Может когда-нибудь так же мозги себе решишь повысить, мадам «дайте почитать»! – в сердцах сказал Артём, когда вышел за дверь.
Юноша ощупал карманы и лишь сейчас понял, что его сигареты остались в пальто, мирно лежащем сейчас в одной из камер хранения торгового центра. Но мысль о возвращении в дом даже не посетила его – дышать свежим воздухом было в разы приятнее, чем вдыхать смесь из пота и алкоголя. Он обошёл дом по кругу и увидел на заднем дворе в некотором отдалении аккуратную беседку с лавочками и столиком в центре. Дождь уже окончательно сбавил обороты и теперь лишь слабо моросил, однако, несмотря на это, Артём всё же решил присесть.
– Что ж, видимо, карцер… – писатель присел на лавочку и упёр голову на руки.
Темное небо, закрытое тучами, не давало света, но где-то за забором стоял уличный фонарь, чей свет доставал до беседки, тускло подсвечивая пустой коричневый стол. Мир вокруг тихо шелестел от капель воды, скапливающихся в ещё большие капли и падая на землю. Артём сравнил эти капли с мечтами ребёнка, который ещё не ощутил того самого «вкуса жизни», о котором так охотно говорят все на этой вечеринке, а после эти мечты разбиваются, сталкиваясь с беспощадной реальностью.
– Две недели назад Алиса впервые очутилась среди этих… кукол. Спустя несколько дней она выступает на конкурсе, с того же времени я начал писать её портрет… забавно то, что я её не заметил до этого, и вряд ли бы заметил, если бы она сама не подошла ко мне. Вроде всё понятно, но всё же… как она нашла мою страницу и мой мобильный телефон?
– Макс дал, – Артём подпрыгнул от неожиданности.
– Ты… ты давно тут стоишь?
– Из тебя вышел бы неплохой детектив, Шерлок. – Алиса беззлобно улыбнулась. – А что за портрет?
– Значит, с самого начала…
– Ага, – она присела рядом. – Ты выглядел сердито, когда вылетел на улицу. Хотела спросить, всё ли в порядке.
– Да, вполне. Просто не в своей тарелке.
– Я тоже себя так чувствовала, ты привыкнешь.
– Не думаю, что хочу к такому привыкать, если честно. Это не в моём вкусе…
– Твоё дело.
Повисла неловкая паузка.
– Катя там без тебя с ума не сойдёт?
– Ты про то, что она попросила меня взять ей этот ликер? – Алиса задумалась. – Ну… мне несложно помочь людям. Тем более она достаточно одинокий человек… по своему.
– Я тоже, вроде как, одинокий…
– Ты, в первую очередь, мужчина. А она не любит быть одна… я вообще думаю, что у неё просто какая-то травма с детства, вот она теперь и… такая!
– Или просто завышенное чувство собственной важности и мания величия, – прошептал Артём.
– Ты всегда так предвзят к людям?
– Не знаю, я обычно вообще не разговариваю с такими. Уж слишком всё у них неправильно, нелогично я бы сказал. Жизнь – сплошное веселье и пьянка, люди, не разделяющие их мнения – психи. Это всё слишком странно в моём понимании.
– Я, по-твоему, такая же?
Артём посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, что у неё на уме.
– Забавно, но нет. Я так и не смог понять, что у тебя на уме. Но уверен, что ты не из их вечеринки.
– Рада слышать… писатель, – Алиса вытащила из-за пазухи книгу и положила перед лицом Артёма. Он почти сразу узнал в темноте обложку «дневников пожирателя». – Это же всё просто сатира, да?
 
– В смысле?
– Описанное тобой. Ты ведь ставил цель заметно выше, чем описать чью-то судьбу, да?
– Может быть… её можно долго анализировать, и находить теории, которые раз за разом будут казаться или полным абсурдом, или гениальной задумкой автора.
– А почему именно такой персонаж получил роль главного героя?
– Я писал его с себя самого. Я, как и Пожиратель, привык к затворничеству, одиночеству, а самое главное – к тишине. Лишний шум выбивает меня из колеи, как и его, но меня не потому что это слишком тяжело. Просто, на мой взгляд, это бесполезно…
– Тебя послушать, так и жить расхочется, какой-то заражающий пессимизм прямо…
– Это реализм.
– Твой реализм уж слишком отдаёт пессимизмом! – Алиса повысила тон.
– А с чего тебя стало волновать, чем отдаёт мой реализм и стиль жизни в целом?
– Потому что это всё глупо! У тебя вообще есть друзья? Ты планируешь хоть что-то? Не знаю, девушку хотя бы найти себе, или ещё чего!
Артём помрачнел.
– Друзья есть, хватает во всяком случае. И планы тоже есть. Девушка мне ни к чему.
– Неужели в прошлый раз всё было настолько плохо, что ты теперь остерегаешься новых отношений? Вот скажи мне, что тебе твоя бывшая сделала, что ты теперь так относишься к отношениям?
Артём ударил по столу и вскочил с лавки.
– Так, я что, налетел на следователя полиции? Или может разведку, которая обвиняет меня в измене родине, и теперь подослала вот ТАКОГО странного агента, которому, видимо, даже не дали на меня досье, и он теперь копается во мне, словно глупый ребёнок в песочнице? А может всё проще, и ты наёмный убийца давно исчезнувшего клана якудза, которому мой род числится во врагах? Какого чёрта ты вообще вздумала, что имеешь какое-то право копаться в моих мозгах, словно отлично меня знаешь?! Я тебе даже не друг, чтобы ты могла так делать, приятель от силы, а ты устроила тут допрос в классическом жанре: «милый, нам надо поговорить»!
Сквозь расходящееся эхо Артём услышал тихие всхлипы.
– Ты серьёзно?!
Ему вдруг стало стыдно за себя. Он представил, как выглядел со стороны, и сердце тут же болезненно сжалось, от представшей картины не от его лица.
– Чёрт… Алис, – он сел рядом, но трогать не решился, – я не хотел как-то…
«Браво, Артём, ты идиот!»
– Ты серьёзно ничего не понимаешь, или просто прикалываешься? – тихо проговорила Алиса сквозь срывающееся дыхание.
– Что именно я не понимаю?
– Я поняла… – она взорвалась новым приступом слёз.
– Алис, – Артём положил руку её на спину, – я, может, не понимаю чего-то важного, и сейчас не имею права просить тебя объяснить, в чём дело. Но постарайся хоть ты меня понять…
Алиса умолкла, теперь она лишь судорожно дышала.
– Я общаюсь с людьми раз в пятилетку. Это не оправдание, скорее признание вины. Мне просто казалось это… скучным. Всех их можно было прочитать, словно открытые книги: кто чем занимается, жизненные интересы, хобби…
– Но…?
«Это опасная игра, Артём. Опасная и с большими ставками, ещё рано!»
– Но… но тебя я прочитать не могу. Ты не такая обычная девушка, как другие, Алиса. Ты умеешь удивлять и это… это радует. Я правда ценю твоё беспокойство по моему поводу, серьёзно ценю! Просто несколько сложно привыкнуть даже к такому, самому примитивному проявлению заботы, когда прошло так много времени – это как с собаками, которые не знали ласки, а потом их резко начали гладить. Просто я не могу до конца понять, каково это, вот и всё. – Артём закрыл голову руками, будто опасаясь побоев, к горлу подступил ком, а дыхание нервно участилось.