Гладиатор нового времени (СИ)

Женщина явно не желала ему добра. Но вдруг она… хотела чего-нибудь еще?
Он заново осмотрел свою собеседницу. Невысокий рост и крайняя худоба бросались в глаза даже под армейскими брюками и рубашкой, заметно великоватой. Словно с чужого плеча. Скорее всего, так оно и было — отщепенцы только и умели, что воровать, нападая на конвои с едой, оружием, медикаментами, одеждой и всем прочим, необходимым для выживания в суровом мире.
— Я уже понял, что не нравлюсь тебе, но… как насчет сделки? — выпалил Берт. И вот так за пару минут он скатился до торгов с врагом. — Мы оба будем в выигрыше.
— Мм… — задумалась женщина, на секунду прижав тонкий указательный палец к губам. — Что ты можешь мне дать?
— Продовольствие? — предложил Берт первый вариант, пришедший ему в голову.
— Ты сейчас пытаешься подкупить меня… едой? — фыркнула блондинка, в неверии уставившись на него.
— Тогда медикаменты? — не сдался Берт, на самом деле не собираясь давать ей обещанное. Ему лишь нужно было убедить ее отпереть чертов замок. — Или оружие?
— Оружие, говоришь? — задумалась она.
— Да. Любое, — приободрился он. — Холодное, огнестрельное. Пистолеты, автоматы. О, и гранаты!
— Хм, уже интереснее. А патроны достать сможешь?
— Не вопрос! Сколько ты хочешь?
— Так сразу и не скажешь… Ну, предположим, коробок десять.
— Без проблем, — легко согласился Берт, обрадованный ее интересом. Он бы даже руку и сердце ей предложил, если бы это открыло ему путь к свободе. — Милая, только скажи.
— Тогда я хочу гранаты, десять автоматов и коробки с патронами к ним, — вдумчиво кивнула женщина. — Только как ты привезешь их мне? — забеспокоилась она.
— Легко. Возьму внедорожник, загружу оружие… — воодушевленно продолжил он и запоздало заметил, что уголки ее губ подрагивали.
— А ты и поверил, — от смеха у нее затряслись плечи.
— Ах ты!.. — вскочил Берт с койки и тут же поморщился от головной боли, но остался стоять, расправив плечи.
— Мне ничего от тебя не нужно, — в то же время продолжила блондинка. — Я уже и сувениром обзавелась, — засунув руку в карман, она что-то достала и продемонстрировала Берту. С цепочки на ее тонких пальцах свисал жетон, блеснувший в тусклом свете.
Берт схватился за грудь, ощупывая ее поверх одежды. Очнувшись в камере, он первым делом проверил свое обмундирование и вооружение, а о жетоне даже не вспомнил.
— У тебя нет права носить его, — процедил Берт.
— Так эта вещица… — блондинка приподняла жетон повыше, — …много для тебя значит? — она демонстративно надела цепочку себе на шею.
— Жетон надо заслужить. Это тебе не игрушка, — прорычал он.
Да, заслужить. Годами обучения, смелостью и отточенными навыками, без которых солдата не выпустят на поле боя.
— Такие железки вы вставляете в зубы своим покойникам, чтобы как-то различать их? — спросила женщина с непосредственностью, которую можно было назвать детской, если бы не цинизм самого вопроса.
— Слышала звон, да не знаешь, где он? — фыркнул Берт. Жетоны действительно вставляли в зубы погибшим бойцам, если приходилось оставлять их на поле боя, чтобы затем вернуться за ними. Ну или когда солдат был настолько покалечен, что впоследствии могли возникнуть сложности с опознанием. Вернее, так было раньше. Последние лет сорок погибших опознавали по их ДНК, но жетоны остались традицией, важным символом для любого солдата. Разумеется, Берт не стал ничего пояснять.
— Теперь он тебе все равно без надобности. Вот умрешь, тогда и отдам.
Стерва просто играла с ним! Пришла поиздеваться? Он тоже мог.
Берт угрожающе шагнул вперед. Только чтобы сбить с нее спесь, чтобы припугнуть. И это ему удалось.
Женщина отшатнулась. Практически отскочила назад, словно он мог ударить ее, несмотря на решетку между ними. Она уставилась на Берта широко распахнутыми глазами, и все ее веселье исчезло без следа. То-то же.
— Страшно? — ухмыльнулся он.
— Ты сейчас доказал, что зверям самое место в клетке. Любишь нападать на женщин? — выплюнула незнакомка, быстро взяв себя в руки. О былом испуге напоминало лишь то, что у нее на миг дрогнул голос.
 
— Нет, — отрезал Берт.
«Нападать? Так быстро отскочила, будто ее уже били. Такую маленькую… Как можно?» — подумал он, но тут же отогнал неуместные мысли.
— Да неужели? — прошипела блондинка. — Разве папочка не научил тебя?
— Ни я, ни мой отец в жизни не ударили ни одной женщины, — дамочка была явно не в себе. — Не тебе судить о нас. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей семье.
— Думаешь, Берт?
Какого черта? Она назвала его по имени? Ах да…
— Гравировка на жетоне. Читать умеешь, молодец. Но имени и группы крови маловато, чтобы узнать человека, ты так не считаешь?
— Прославленный капитан, — с нескрываемым превосходством продолжила незнакомка. — Никогда ни в чем не нуждался и не отказывал себе. Слава, развлечения, лучшие вещи и женщины — ты получал все по щелчку пальцев…
Что-что? Напрягшись, Берт еще раз всмотрелся в ее лицо. Он видел ее впервые, вне всяких сомнений. Да и такую женщину Берт бы запомнил. Она не могла знать… отщепенцы не могли знать, кем он был. Каким был.
— Ты блефуешь, — заявил Берт с уверенностью, которую вовсе не чувствовал. — Но догадка хорошая, хвалю. Я почти поверил.
— Что ты, я же только начала, — едко улыбнулась она. — А еще ты…
— Корделия! — разнеслось по тоннелю. — Ты где?
Дернувшись, женщина покосилась вправо, откуда и раздался зов, сменившийся кашлем, похожим на старческий.
— Корделия! — снова.
Она посмотрела на Берта и помялась с ноги на ногу, словно разрывалась между желанием продолжить свою обличительную речь и необходимостью пойти на голос.
— Значит, Корделия… — ухмыльнулся Берт, не скрывая злорадства. — Вот я и узнал твое имя. Длинноватое для такой крохи. В тебе метра полтора росточка-то хоть есть?
Корделия — ха, ну и имечко! — злобно зыркнула на него.
— Раз ты считаешь, что я не заслужил называть тебя по имени, давай придумаем тебе прозвище, — продолжил Берт. — Хочешь быть малышкой или деткой? Мм, звучит не очень, мы ведь не настолько близко знакомы. Может, Дюймовочкой? Хотя тоже нет, мы же не в сказке, правда? Или, например…
Тихо рыкнув, она все-таки развернулась и пошла прочь.
— Ну, прости! Беру свои слова назад! — издевательски крикнул Берт ей вслед. — Как насчет «куколки»? Я еще никого так не называл!
Корделия не успела далеко уйти и наверняка слышала его, но, конечно же, не вернулась. Вскоре ее шаги стихли вдали.
Берт снова остался один в полумраке и тишине.
Кап-кап-кап.
Во время разговора с Корделией он хотя бы не обращал внимания на размеренный и звонкий стук капель. Теперь же этот ритм не только действовал на нервы, но и будто отмерял оставшиеся Берту секунды жизни.
Головная боль усилилась. С тихим стоном он вернулся к койке и, рухнув на нее, потер ладонью лицо. Снова. Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть в стену, по которой, словно от ударов, на уровне его груди расползались трещины. Похоже, Берт был здесь не первым пленником. Не только он чувствовал в этой камере отчаяние и злость.
А ведь еще вчера ничего не предвещало беды. Накануне Берт лежал на своей удобной просторной кровати в родном доме и думать не думал, что жизнь его скоро так переменится. Да и утром до определенного момента все тоже шло по плану.
Поступило сообщение о каких-то взрывах в заброшенном городе, где давно никто не жил, и Берт с отрядом отправился на разведку. Находиться там и в мирное время было опасно — с годами каркасы домов расшатались, столбы на улицах подверглись коррозии, и почва иногда уходила из-под ног. В буквальном смысле. Теперь же и вовсе стоило быть начеку. Им нужно было найти источник звука, выяснить, что это за «взрывы» зарегистрировала аппаратура. Конечно, мог в очередной раз произойти обвал тоннелей метрополитена. Но всегда был риск чего-то серьезнее.
Добравшись до места со своим отрядом, Берт приказал разделиться и вместе с Феликсом направился к центру — очагу разрушения. Потратив четыре часа на поиски, но ничего не обнаружив, Берт с чистой совестью возвращался к машине, когда уловил высокий звук. Плач ребенка в соседнем переулке.