Подопытный ректор для ведьмы (СИ)

ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Порядок на кухне совсем не радовал. Полная мусорка трав доводила до отчаяния. А еще в погребе осталось только три банки консервированных овощей.
Я банкрот!
Из чего зелья варить? Что продавать? Не себя же!
Ведьминские вещи никто в здравом уме не купит, а насылать порчу за деньги я сроду не стану, даже на смертном одре. В ближайших лесах я собрала все коренья, все травы – на меня даже местные в обиде. Разве что ночные горные редкости неосвоенные остались. Вот и запрягу я моего настоянного в зелье клона в путь-дорогу на завтрашнюю ночку. Пойдем добывать ингредиенты, а то жизнь меня по миру пустит.
А пока посмотрю, что из кремов завтра на рынке продать можно. Вот поутру клона намазюкаю, запечатлею эффект, выпишу официальную бумагу тестирования и продам подороже.
– Ирма-а-а! Ну пусти-и-и, я мышей ловить могу. Сама себя прокормлю! – мурлыкала кошка у забора. 
– В ведьминском доме даже комара без спроса не бывает, не то что мыши! – Я высунулась в окно, схватилась за ставни и с грохотом закрыла их.
– Так я по соседям ходить могу! – не унималась кошка.
– Вот поэтому тебя и прозвали Хрючелло: ни стыда, ни совести. В точности как у клона, – пробормотала я.
Закрыв все ставни, я подошла к камину и растопила его. Дни здесь всегда были теплыми, а вот ночи – прохладными. Без поддержания огня никуда. 
Я кинула побольше дровишек в языки пламени,  и труба привычно напугала всю округу хлопком. Выпустила белое облако, которое окутало мою территорию непроницаемой пеленой. Теперь никто снаружи не услышит и звука, не увидит и тени. Эта древняя магия дома позволяла моим предкам колдовать себе вдоволь, не боясь сплетен, и оградить соседей от последствий неудачных экспериментов.
А вот мне сегодня варить было нечего. Уцелевшие корешки годились только как вспомогательный эксперимент к зельям, поэтому впервые за три года, что я живу одна, я легла спать пораньше.
Перед сном в голове мелькнула мысль, что если бы клон был живым, как прикидывается, то ему бы не поздоровилось. Сначала он сварился бы в обжигающе горячем зелье, а если бы выжил, то замерз под утро в остывшем котелке. И все-таки хорошо, что подопытные без души и аппетита, а то ему пришлось бы нелегко с такой ведьмой, как я.
Под утро пелена у дома рассеивалась. Звук пения птиц проникал в дом, и я вставала, как только слышала его. Но это обычно. Сегодня же я проснулась от странного и дико раздражающего звука. Будто кто-то по чугунной сковороде бил железкой.
Мои соседи были людьми тихими, неконфликтными и нелюбопытными. Другие рядом с ведьмой просто не выживают. Раз подняли такой шум, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.
Я вылезла из-под теплого одеяла, накинула тонкий плед на плечи и вышла на крыльцо. Звук шел с моего заднего двора.
Ой, там же клон! Совсем забыла про ходячее несчастье.
Я поспешила завернуть за угол дома и споткнулась, увидев, как котелок пляшет на креплении из китового уса. Что же это там внутри делается?
Но я не буду ведьмой, если не смогу смело посмотреть в глаза результату. Я взялась за пляшущую крышку, выдохнула, как перед прыжком в неизвестность, и подняла ее.
Прямо из котелка выпрыгнула железная поварешка – я еле увернулась. Заглянула в чан, откуда на меня грустно взглянуло пустое дно. А где клон? Где зелье? Почему пусто и что тут делает половник? Неужели я вчера его забыла?
Я огляделась по сторонам.
– О нет, – прошептала одними губами, глядя на растоптанные грядки с овощами.  Что за невезение? Где тонко – там и рвется!
Подлетела поближе, чтобы оценить ущерб, и чуть не заплакала. Ростки, устойчивые к холодным местным ночам, оказались неустойчивы к огромным ногам. Следы были везде, будто кто-то скакал на земле всю ночь. И я впервые была разочарована в магической защите белого тумана. Из-за него я спокойно спала всю ночь, пока топтали мой шанс на выживание. 
А ведь я так надеялась, что в голодное время овощные консервы спасут от голодной жизни. Теперь заготавливать стало нечего.
 
– Где ты, ходячее проклятье? – У меня даже кожа на голове зачесалась: казалось, что я злюсь до роста рогов – сатанею.
Из сарая послышался шум, и я чуть не снесла старенькую дверь – до того не терпелось взглянуть в лицо вредителю всей моей жизни. Из горы порванного тряпья торчали ноги, а по воздуху разносилось мирное посапывание. Ступни были грязными, что не оставляло сомнений, кто именно топтался по моим спасательным грядкам – вот этот нахальный клон. Но одно несоответствие бросилось в глаза: где же печать подчинения?
Я и с одной стороны посмотрела, и с другой обошла: нету. Абсолютно чистые лодыжки. Отступив на шаг, чувствуя ступор, я взяла минуту на размышление. 
Печать подчинения с клона невозможно свести. Чужаку не пройти сюда без разрешения. Значит…
Я взяла черенок и подцепила верхний слой тряпок. Мужчина недовольно зашевелился, и показалась рука. 
Хм… Продолжим археологические раскопки! Может, защита дала сбой и ко мне занесло сильнейшего ведьмака?
Я зацепила еще пару старых вещей, и показалось знакомое лицо. Это же подопытный! Но куда делась печать подчинения?
В голове завертелось все, что произошло за последние сутки. Подозрительно дешевый подопытный, которого спихнули с великой радостью в руки нищей ведьме. Непослушание, странное поведение клона и попытки написать что-то. 
“Я не” – пытался достучаться до меня он накануне, рассыпая травы. Неужели?..
Глаза подопытного медленно открылись, мужчина зевнул и сонно посмотрел на меня. Видно, сознание неторопливо пробуждалось в его глазах. И как я раньше игнорировала то, что клоны не имеют таких говорящих глаз, такой живой мимики. Как могла скидывать все на бракованность?
– Ты не клон! – констатировала я с искренним возмущением.
В голове звенели мелодией неудачника по жизни потерянные тридцать серебряных. 
Мужчина возвел глаза к небу, поднял руки вверх и медленно мне зааплодировал. Открыл рот, но только смог прохрипеть. Скривился весь, будто съел лимон, встал, зло откидывая тряпки в стороны, и я воскликнула:
– Прикройся!
И тут же заслужила скептический взгляд, мол: “Чего ты там не видела? Раньше за тобой особой стыдливости не замечалось!”
Но то был клон, а это – живой человек. И, судя по пляшущему в чане половнику, еще и маг. Вот это я понимаю действенное родовое зелье: содрало лишнее так содрало! И клеймо, и ограничения на магию, раз смог поколдовать. И в сарае тепло, будто тут магически топили.
Мое семейное очищающее зелье не знало промаха! Жаль, его нельзя продавать, чтобы не привлечь лишнего внимания. А то бы состояние сделала.
Неожиданно раздался громкий урчащий звук голодного живота. Не моего.
– О нет! – покачала я головой. – Я тебя не прокормлю!
– Не смотри на меня такими голодными глазами. Насильно удерживать не буду: ты же живой человек. Напишешь расписку на тридцать серебряных и отдашь, как заработаешь.
Мой неудавшийся подопытный прочистил горло, вставая, и попытался еще что-то сказать. Судя по всему, собирался возражать, и очень активно, да вот горлышко подводило.
– Не-не-не. – Я покачала головой. – Я ведьма бедная, экономная, поэтому уже все просчитала. Если будешь работать на меня, то, пока прок будет, я уже по миру пойду. Так что выбери из старого тряпья себе что-нибудь подходящее. Потом долг отдашь, – сказала я и выбежала из сарая в смятенных чувствах.
Значит, вчера он видел мое белье, когда перевернул вверх ногами! Стыдоба какая! Как теперь ему в глаза смотреть? Пусть уходит побыстрее, а то воспоминания меня склюют. Если еще вспомнить, что чуть не сварила его, а потом вообще морозиться на улице оставила, совсем тошно становится. Может, злобу затаил? Я же про него и его магию ничего не знаю. Если кто-то сотворил с ним такое, значит, есть за что. 
Нет-нет-нет, пусть быстрее прочь уходит. Неприятностей в моей жизни хватает.