Внизу (СИ)
— … Хм, словно пазл пытаешься собрать, а у тебя не хватает части элементов, — бормоча, парень продолжал бродить по сети. Еще надеялся, обнаружить хоть что то полезное. — Необычное тут отношение к информации… Сегментирование, жесткие запреты и ограничения… Хм, кругом одни странности, особенно, вокруг магии.
Ему вспомнилась какая-то дикая реакция профессора Горина на его вопрос о магии. Тот же реально испугался: дрожь пробила, лицо красными пятнами пошло, того и гляди кондратий хватит. Почему же его напугал совершенно безобидный вопрос о магии?
— Что в обычном любопытстве страшного? Магия же издавна известна. За тысячелетия она должна была уже вдоль и поперек изучена… Откуда тогда такая реакция у ученого? Честно говоря, это уже совсем не смешно… Черт! Засиделся, а тут расцвело. Смена же заканчивается. Закрывать все нужно…
— //-//-
Ранее утро. Женщина уже давно встала с постели и, напевая прилипчивый мотив из одной веселой песенки, готовила завтрак. Скоро должен был вернуться с ночного дежурства сын, которого нужно встретить и накормить.
— … Не печалься, все пройдет…, - мурлыкала с улыбкой она, время от времени поглядывая в сторону красивого букета. Ярко-красные бутоны королевский роз за последние дни раскрылись еще больше, напоминая сейчас огромный пламенеющий факел. Казалось, прикоснись к нему и руки обожжешь до самых костей. — Все пройдет и станет лучше…
Вдруг послышалась трель дверного звонка. Вскинув голову, женщина посмотрела в сторону двери. Затем перевела взгляд на букет цветов и заливисто рассмеялась.
— Ха-ха-ха! Неужели еще один букет!? — ей вспомнилось, как у нее появились эти розы. — Это было бы потрясающе!
Ей почему-то верилось, что сейчас обязательно произойдет что-то очень хорошее. Ведь, так долго тянувшаяся черная полоса уже прошла, и впереди их всех ждало лишь только хорошее и очень хорошее. А как иначе? После стольких страданий не могло быть никак иначе!
Остановившись на мгновение у зеркала, он улыбнулась своим мыслям. Именно так! Больше не случиться ничего плохого! Хватит плохого! Поправила подернутый сединой локон и пошла открывать дверь.
— Я вас слушаю, — не переставая улыбаться, женщина посмотрела на высокого важного господина в дорогом костюме. Странно была даже видеть такого субъекта в их районе. Не часто здесь ходили холеные мужички в лакированных туфлях за десяток тысяч и наручных часах за сотню тысяч рублей. В местных трущобах мужчины и женщины за минималку в двадцать рублей целый месяц пахали с утра и до вечера.
Тот не сразу ответил. Прежде с подозрением осмотрел ее, недовольно водя носом, словно пахло чем-то плохим, зловонным.
— Так-так, — обвиняюще заговорил он, делая шаг вперед и едва не проталкивая хозяйку квартиры внутрь. — Нехорошо, очень нехорошо, госпожа Соколова.
В его руках, словно из неоткуда, появился небольшой прибор — то ли фотоаппарат, то ли сканер. Быстро стал водить им по сторонам, явно фиксирую обстановку в квартире.
— Взрослый человек, а обманываете. Очень нехорошо, — говорил он сквозь зубы, словно выплевывал слова. При этом частил, не давая прервать его. Да, честно говоря, шокированная женщина даже не пыталась сделать это. В шоковом состоянии она отошла к стене и застыла там каменной статуей. — Обманул свою родную корпорацию, государства. Я, правда, пока не знаю, каким образом вам это удалось… Однако, обязательно узнаю. Имперская служба судебных изысканий, госпожа Соколова, ничего не пропускает, — мужчина хищно улыбнулся, не забывая водить прибором и тщательно все фиксировать. Особенно тщательно он занимался изучением мобильного медицинского ложа и кучи коробок и пачек от лекарственных препаратов. — Я, кстати, не представился. Старший судебный исполнитель Имперской службы судебных изысканий Федор Петрович Иванов. Очень просто запомнить… Иванов.
Проходя мимо женщины, судебный исполнитель вдруг резко повернулся к ней. Та аж вжалась от неожиданности в стену. Испугалась до чертиков.
— Хи-хи-хи, — мужчина обронил мерзкий негромкий смешок. Явно испытывал извращенное удовольствие от своего поведение и реакции на него людей. Аж светился от удовольствия. — Вынужден предъявить вам, госпожа Соколова, судебное постановление. Корпорация, в которой вы долгое время работали, возбудила против вас иск. Вас обвиняют в подделке документов, на основании которых корпорация вам выделила льготную ссуду.
На планшете он нашел какой-то документ и предъявил ей. Непонятно, правда, зачем? Бедная женщина уже готова была грохнуться в обморок. Ее лицо приобрело землистый оттенок, руки ходуном заходили.
— Что вы не смотрите? Вот предоставленные вами документы, в которых черным по белому написано, что вы проходите лечение от довольно серьезного заболевания, — продолжал судебный исполнитель. — Далее, обратите внимание, на другой документ. Здесь на основании серьезного ухудшения здоровья вы просите улучшить условия выплаты ссуды… Любопытненько, госпожа Соколова! Очень любопытненько! — прямо наслаждение испытывал от реакции женщины. — Получается, вы последовательно и весьма долгое время предоставляли в корпорацию фиктивные документы о своем физическом состоянии. Тут, например, вы указываете на то, что не можете двигаться и вынуждены находиться в медицинском ложе. А что я сейчас вижу?
Иванов просто сиял, как начищенный пятак! Честно говоря, смотреть на него даже глазам было больно. Он театрально махнул руками на женщину, еле стоявшую на трясущихся ногах.
— Мы тут не лежим, мы стоим, ходим и даже возможно танцуем. Наверное, радовались, госпожа Соколова, что смогли надуть свою корпорацию… Честно говоря, я вас прекрасно понимаю, — скорчив на лице понимающую мину, мужчина покачал головой. — Вы им служили верой и правдой больше двадцати лет. Жертвовали своими силами, здоровьем и семьей ради интересов корпорации. Наверное, жили на работе… А что в итоге? Вас бросили, над вами фактически посмеялись, — он был само понимание и великодушие. Глаза даже стали честные-честные, добрые-добрые. — Естественно, вы решили их наказать. Долго думали и придумали вот такое хитрое решение — взять значительную ссуду на очень выгодных условиях. А затем… Похоже, сбежали бы и все. Ведь, именно так все и было… Ну, не плачьте, не плачьте.
Зарыдавшая женщина, начала медленно сползать по стене вниз. Не выдержала все-таки.
— Поздно уже рыдать, госпожа Соколова, — судебный исполнитель вновь преобразился. Словно хамелеон он в очередной раз сменил свой образ, превратившись из доброго и все понимающего друга в безжалостного обвинителя. — Раньше об этом нужно было думать. Итак, … Официально объявляю, что на время судебного разбирательства вам запрещено покидать место вашего жительства. Ваш жилой модуль будет изъят в пользу корпорации в счет погашения судебного иска в течение десяти рабочих дней…
В этот момент громко хлопнула входная дверь и за спиной судебного исполнителя возникла невысокая фигура юноши, с недоумением уставившегося на незнакомого ему человека.
Иванов, прищурившись, быстро оглядел вошедшего и через несколько мгновений хмыкнул. Ничего особенного, видимо, не обнаружил. Худощавый юноша в рабочем комбинезоне выглядел совершенно безобидным и, даже кажется, немного испуганным.
— Что же вы так хлопаете дверью, молодой человек? Вижу, вы очень дурно воспитаны, — укоризненно проговорил он, помахивая пухлой холеной ручкой с наманикюренными пальчиками. — Хотя чего я ожидал здесь увидеть? Здесь живут мошенники, а теперь еще и грубияны…
Махнув рукой, судебный исполнитель уже хотел было повернуться к женщине, но что-то его остановило. Какая-то странность.
— Что это вы? Что это вы делае…, - голос мужчины вдруг «дал петуха». Он остро почувствовал сильные позывы к мочеиспусканию.
Неприятности множатся
— //-//-
Дядя высадил Александра возле небольшого парка, густого, давно запущенного. Нужно было пройти через него, чтобы оказаться дома.
— Шагай домой, Максимка. Я после своей смены зайду, поговорим, — Александр, глубок погруженный в свои мысли кивнул и стал вылазить из машины. Про вещи, лежавшие у самой двери и думать забыл. Если бы дядя не напомнил, так и ушел бы без них. — Эх, горе луковое… Не пойму я тебя, племяш. То голова у тебя работает, как счётная машинка, то, как дырявая корзинка. Ничего в ней не задерживается… Иди, иди, — бросил он, видя, как парнишка было остановился. — Или, мать-то поди уже заждалась…