Я (не) продаюсь (СИ)
-Я пойду,- отступаю на шаг, остро ощущая, что его запаха, его тепла становится катастрофически меньше, - Мне там дела передать надо.
-Иди.
44.
Сказать, что за сегодня я устала, это ничего не сказать. Самый бесконечный выматывающий день в череде таких же бесконечных беспросветных будней. Чёрная апатия крадется за мной тенью, грозит напасть из-за любого неосвещенного угла и утопить в своих вязких тёплых объятиях. Но я сопротивляюсь. Сопротивляюсь из последних сил. Заставляю себя вставать утром, умываться, чистить зубы, принимать душ, идти на очередное собеседование, отвечать на звонки мамы, болтать с Олей и смотреть очередную серию " Черно-белой любви" на ночь. Надо жить. И я справляюсь. Справляюсь даже лучше, чем ожидала от самой себя. Помню, когда узнала, что Сашка мне изменяет, неделю лежала пластом, уткнувшись носом в стенку, и просто смотрела на обои. Настолько насмотрелась, что их рисунок до сих пор иногда является мне во снах. А ведь к Сашке я даже половину таких чувств не испытывала, какие обуревают меня к Керефову. Я всегда знала, что он слишком ветреный, его легковесность меня порой раздражала, не хватало какой-то глубины. Сашка виделся мне красивым эскизом на человека. Да и я рядом с ним выглядела монументальной мрачной мазней на фоне ажурной акварели со всеми своими принципами, обязательностью, любовью к порядку и рассуждениями о вечном. Не совпадали мы. Никак. Но тогда была задета моя гордость, и, возможно, так горько я оплакивала именно её.
Тигран же мою самооценку пощадил. Наоборот даже, поднял её на небывалую для меня высоту. Стыдно признаться, но в глубине души мне льстило, что я отказала ТАКОМУ человеку. Мужчине, которому мало кто отказывает. Заметила, что теперь я иду по улице и ловлю на себе заинтригованные взгляды, чего со мной раньше не бывало. Хотя Оля уверяет, что обращали внимание на меня всегда, вот только я сама была вечно погружена в себя, зашоренная, не осознающая силы собственной привлекательности. Возможно, она права, ведь внешне я не изменилась. Ну. подумаешь, загар. Я и раньше возвращалась загорелой с моря. Чётко два раза в год. Но почему-то знакомиться со мной на улице и в кафе, придерживать двери и улыбаться из соседней машины на светофоре стали только сейчас. Удивительная вещь- самооценка. Благодаря Тиграну я стала ощущать себя действительно красивой, и это странным образом отразилось на восприятии меня окружающими.
С досадой поглядываю на яндекс- карту на экране смартфона, горящую темно-красным и кричащую о том, что балл автомобильной пробки сейчас медленно, но верно ползёт к девяти. Устало тру переносицу, ловлю себя на том, что этот жест я украла у Керефова, и с раздражением перестаю. Ну, когда это кончится? Везде, везде он. А сам не звонит даже. Ни разу. Уже пятница, мы виделись в понедельник. Значит не так ему и надо, да?
Прижимаюсь лбом к прохладному боковому стеклу. Всё равно стоим так плотно, что я и поспать себе могу позволить, не то, что руль отпустить. Не надо было сегодня в Икею заезжать после собеседования. Знала же, что все пятничные пробки соберу. Но дома невыносимо находиться одной, а освободилась я уже в два. Умерла бы с тоски, дожидаясь Ольку. Вот и поехала. Тем более на выходных надо уже в отремонтированную квартиру перебираться потихоньку. А у меня ни то, что мебели нет, даже чашки с ложками - и те все погорели. Вот и решила поехать сегодня по магазинам. Заказала доставку кровати и закупила базовый набор посуды. Благо кухню мне Тигран сразу сделал вместе с ремонтом...
Опять Тигран. Устало прикрываю глаза. Это безнадежно. И резко дёргаюсь от пронзительных воплей клаксонов. Народная поехала, наконец, а я стою. Проворонила. Торопливо стартую с места, в красках представляя, как меня сейчас матерят остальные участники движения.
Когда мы снова плотно встаём на мосту, мне звонит Альбина Юрьевна, HR из аудиторской компании, в которой я проходила собеседование во вторник. Нервно сглатываю обильно выделившуюся от волнения слюну и тыкаю в экран телефона повлажневшими пальцами. Боже, хоть бы приняли!
Хочу туда, хочу туда, хочу туда.
Это будет для меня очень существенный прыжок не только в зарплате, но и в карьере. Свой собственный, пусть и небольшой, отдел. Только аудит, аутсорсинг. Недавно их компания проверяла подрядчиков РЖД в Северо-Западном регионе. Шансов, честно говоря, почти нет. Мне не хватает опыта, но я решила попробовать. В четверг было повторное собеседование уже с руководителем подразделения. Приятно, конечно, что я прошла первый этап, но иллюзиями я себя не тешила. Матвей Степанович Савицкий, проводивший интервью, всем своим видом давал мне понять, что не доросла я ещё быть в его прямом подчинении.
-Да,- откашливаюсь, чтобы голос звучал ровнее.
-Анна Сергеевна, здравствуйте,- всё-таки высоковатый голос у этой Альбины, как скальпелем по ушам,- Матвей Степанович только что мне передал положительное решение по вам...
От неожиданности я торможу на светофоре резче, чем следовало бы, и чуть не провоцирую аварию.
-Блядь.
-Что?- охает Альбина. Моё счастье, что визжащий клаксон сзади перекрывает и меня, и её.
-Ничего. Я рада. Я принята?!
-Дааа,- неуверенно тянет HR, раздумывая, похоже, послышалось ей или нет,- Вы сможете выйти уже в понедельник?
-Да, конечно! Во сколько?
- К девяти. Список необходимых документов скину на почту.
-Спасибо, Альбина Юрьевна.
-Не за что. До свидания.
-До свидания, хороших выходных!- искренне желаю я, и женщина отключается.
А у меня на губах расцветает неконтролируемая улыбка. Первая настоящая улыбка за всю эту гребаную неделю БЕЗ НЕГО. Значит, мир всё-таки вертится! Мне уже начало казаться, что нет. Что для меня он остановился, завяз в этой беспросветной серой тоске.
Делаю три круга в заставленном Олькином дворе, прежде чем нахожу местечко припарковаться. У мусорки, зато точно не закроют. Открываю багажник и, вздохнув, вытаскиваю два огромных пакета из Ашана. Ладони тут же неприятно режет тонким полиэтиленом, тяжесть продуктов нещадно вытягивает руки, отматывая назад эволюцию и превращая меня в подобие орангутанга. Вот вроде бы только за молоком зашла...Откуда тогда в пакетах этот торт, дыня, кокос и десять творожков по акции? Ненавижу большие магазины.
Надеюсь, лифт починили. Утром не работал. От мысли, что придётся это всё переть на седьмой этаж, становится дурно. Как же я устала. Ещё и в пробках больше часа провела. Даже радость от устройства на работу меркнет под осознанием того, что меня сейчас ждёт. Часик вымученной болтовни с Олькой, а потом она соберется к Леше и оставит меня одну. Смотреть в обнимку с тортом "Черно-белую любовь". И плакать. Шикарная пятница разводящейся женщины под тридцать...Интересно, в моей жизни будут другие вечера? На данный момент мне сложно в это поверить. А главное - я и не хочу.
Ставлю тяжеленные пакеты прямо на щербатый асфальт и роюсь в сумочке в поисках ключей. Олька вечно не слышит домофон. Можно даже не пытаться.
-Помочь, Татлим?
Связка с громким бряцаньем падает на землю, но я это даже не сразу замечаю.
Я смотрю и не верю. Просто не могу. Тигран выходит из вечернего сумрака, а мне кажется, что это кадр из какого-то слезливого фильма. Вот сейчас пойдут титры, и заиграет душещипательная музыка. Впрочем, вряд ли я её услышу из-за оглушительного грохота собственного сердца.
-Привет, - я пытаюсь глупо не улыбаться, но я слишком рада для этого, до подросткового визга,- Ты что тут...?
А у самой в мозгу только и бьётся:
Он-ко-мне-он-ко-мне-он-ко-мне.
Ну не мог Керефов "случайно" мимо проезжать в тесном дворике в Купчино.
-Тебя жду,- и хотя это было очевидно, но именно в этот момент меня рвёт на тысячи частей.
Я перестаю пытаться не улыбаться. Хватит насиловать себя. Я так не могу больше. Я слишком устала за сегодня. И я жить хочу. Жить! Я смотрю, как он приближается, и воздух взрывает лёгкие своей сладостью. Тот самый воздух, который буквально минуту назад казался мне пресным и загазованным.