Ничтожество (СИ)
— Я только с поезда. Еще не был дома.
— И вот так сразу с дороги ко мне? — она медленно покачала головой в знак негодования и встала с кровати. — дайка я рассмотрю тебя поближе, лет сто тебя уже не видела. Забыл, поди про мать.
— Да как про тебя забудешь, ты и мертвого с могилы достанешь. — устремив на меня явно не радостный взгляд она приказала мне помолчать и продолжила осматривать меня с ног до головы.
— И чем ты питаешься только? Одна кожа да кости.
— Мне приходится много работать. Готовить нет времени.
— Всех денег не заработаешь.
— И ты снова права.
Пройдя в палату, я сразу же осмотрел её с потолка до пола. Единственное что я мог сказать, это то, что больница была старой.
— Как ты себя чувствуешь? Папа сказал, что у тебя был приступ.
— Приступ или нет, мне уже лучше. — посмотрев на меня уставши она добавила. — Ты так вырос.
— Только не начинай, пожалуйста.
— Не начинать что?
— не начинай все эту волокиту с воспоминаниями из прошлого. Оставь это папе.
— Тут ты прав, он любит
поностальгировать.
— Он сказал ты в критическом состоянии. Я сорвался с работы, чтобы приехать. Мне нужно знать, что с тобой.
— Ты же знаешь, твой папа любит преувеличивать. — «Что? Преувеличивать?» Вы должно быть шутите.
— то есть я просто так приехал? — Супер!
— Не сердись на него. Он в последнее время весь на нервах. Сам понимаешь, мы люди уже не молодые. Просто войди в положение.
Мама была чертовски права. Да и я не видел ничего такого в том, чтобы провести время с семьей. Да и, похоже, что наш давний конфликт забыли все.
Но меня продолжало гложить одно, мысли так и были заполнены прошлым городом. Виталя, Ксюша. Я думал, как же мне стоит поступить?
Посидев еще немного с мамой, я поехал домой. Дверь мне открыла сестра. Папы еще не было дома, в последние время он все больше пропадает на работе. Сестра тоже выглядела уставшей, прям как мама. Атмосфера в доме царила такая же странная, как и обитатели жилища.
По возвращению отца я решился с ним поговорить, вид его тоже был убитым. Похоже, каждый переживал болезнь мамы вместе с ней. Я понимал и принимал их беспокойства, пусть я и не был сильно рад своему приезду на «родину», я все же был хорошо настроен.
Дома царил жуткий беспорядок, впрочем, только мама тут и убиралась. Все в семье всегда были либо заняты, либо ленивы.
Мне, как и всем домашним убираться не хотелось, я лишь слегка протер пыль в своей комнате. Питались они тоже не по-королевски. Ужином для них были либо макароны, сваренные на быструю руку или бутерброды с колбасой, которые запивались, чаем и старым-добрым «Дюшес».
Пусть дома и был бардак, я к нему быстро привык. Такая обстановка не сильно меня радовала, но было полезно разрядиться и не волноваться об окружении.
Так и прошли следующие два дня.
Мама не любила больницы и если она говорила что возвращается, значит это так. Вечером третьего дня моего пребывания дома я созвонился с мамой. Если быть точным, то это она мне позвонила, а если быть еще точнее, то позвонила она в самый ненужный момент. Дела которые я не закончил, документы которые я не отправил — все это, было безжалостно стерто одним нажатием клавиши. От удивления которое я испытал при звонке, я случайно все удалил. Да, эта была не мамина вина, но сорвался я на ней.
— Алло, Владик. Как вы там?
— Алло мам, все нормально. — отвечал я раздраженным д жути голосом.
— Ой как хорошо. Владик, меня завтра выписывают. Могу я тебя попросить об одолжении? — ее голос звучал так спокойно и ровно, что я начал успокаиваться.
— Да мам, что такое?
— Не мог бы ты прибраться дома до моего приезда и сварить борща. — я не был рад таким просьбам. И вообще, почему я должен был убираться там, где я фактически не живу? Мое прежние раздражение вернулось в двойном размере.
— Мам, почему ты не попросишь ХХХ? — имя сестры, как и родителей, я предпочту не упоминать в этом произведении, поэтому прошу меня простить за такие странные обозначения. — Она же все равно сегодня дома.
— Влад, твоя сестра и так устает целыми днями. Тебе что сложно помочь? — про себя я то и дело повторял: «Скорее бы она отключилась, скорее бы она отключилась».
— Мам, я тоже устаю. Меня вообще-то работа ждет.
— И что твоя работа не может подождать пока ты сделаешь что-то для матери? — голос её слегка дрогнул, словно она оговорилась, но я был уверен что она сказала то что хотела.
— Ты можешь попросить кого угодно, но ты продолжаешь просить, чтобы это сделал я. Ты вечно делаешь упор на том, что ты моя мать. Тебе не кажется это несправедливым?
— Давай, обсудим это завтра. Обещай, что сделаешь, как я прошу?
— Только если ты обещаешь приехать утром.
— Я обещаю.
— Я тоже.
Так мы и скрепили обещание, которое не выполним. Я не собирался выполнять просьбу, да и вообще, я планировал сходить кое-куда со своими старыми друзьями. Тем более, мама никогда не выполняла своих обещаний.
До нашей с ней прошлой ссоры, мы поддерживали хорошие и крепкие отношения. За её мелкие глупости я часто называл её «Глупой женщиной», на что она всегда отвечала мне смеясь: «Я слышу это от сына глупой женщины».
Но с годами все наши прошлые привычки и воспоминания стираются, прямо как клавиши ноутбука у популярного писателя. Если ты будешь часто придаваться воспоминания, то вскоре они поблекнут и совсем исчезнут. В противном же случае, они изменятся до неузнаваемости, и ты, этого даже не поймешь. Твой мозг просто напишет свой сценарий у себя в голове, и подставить под подходящий образ.
Как я и сказал, утром мама не приехала. Это было ожидаемо, но меня все равно тянуло ей позвонить. Чего я, кстати, не сделал.
Гуляя по старым местам с давно забытыми друзьями, мы вспоминали школьные дни и время проведенное вместе. Я и не заметил, как время уже давно перевалило за полдень. Прогуливаясь по одной из старых площадок, моему другу позвонили, внимательно выслушав собеседника, он повесил трубку и сказал:
— Владян, тебе надо домой.
— Что?
— Просто иди домой, звонил мой отец, сказал, чтобы ты шел домой. Я и сам ничего не понял, но тебе нужно идти. Давай погуляем в следующий раз.
Я быстро попрощался с парнями и отправился в сторону дома. Не знаю как, но я шел домой, уже зная, что, мня там ждет. Мой мозг сам проецировал мысли. Картинки, что начали мелькать у меня в голове, подгоняли слезы мне в глаза. Остановившись на тротуаре, я отошел в сторону, чтобы не мешать другим пешеходам. Я знал что сейчас сделаю.
«тр-р-р-р-р-р-р, тр-р-р-р-р-р-р, тр-р-р-р-р-р-р, тр-р-р-р-р-р-р, тр-р-р-р-р-р-р… вызываемый абонент недоступен или находится вне зоны действия сети оставьте сообщение после сигнала..»
Нет. Нет. Нет.
Почему я? Почему, черт возьми я?
Моя голова резко заболела, и я набрал номер папы.
«— Алло» — голос мужчины на другом конце телефона был мне не знаком. Нет, это точно был голос отца. Но звучал он до странного холодно и тускло.
— Пап, что случилось? Отец Коляна позвонил и сказал, чтобы я шел домой.
«— Ты только посмотри, они узнают все раньше нас, сынок, где ты сейчас?»
— Я иду домой, пап… — я сбросил.
Я не хотел верить. Я не хочу.
Я стоял ровно и смотрел вверх. Говорят, если поднять глаза, это помогает не заплакать. И Это помогло.
Я понимал что произошло, но вернувшись домой ничего не изменилось. Я чувствовал себя обычно, хотя и тревожно. Вскоре дом наполнился кучей странных и еле знакомых людей. Они начали убираться готовить, успокаивать сестру и меня.
Но я не нуждался в успокоении.
Вернувшись в комнату, я принялся заканчивать документы. Через час я уже отправил их шефу с маленьким и ясным сообщение, о том что задержусь дома. После я написал Витали. Не знаю, чего я ждал, я просто хотел написать. Но мне так и не ответили, возможно, он был занят, а может просто не хотел читать. Я уже не знаю.