Мой бывший муж
– Кать, давай здраво рассуждать, – деловито начала Светка, – пятьдесят на пятьдесят – неплохое предложение.
– Но шестьдесят на сорок было бы лучше, – возразила я.
– Ты больше продашь.
– И произведу, – это затраты, а в качестве терять нельзя. Я получу меньше чистыми, но если брать количеством… – Свет, а в вашем ресторане, какая десертная карта?
– Зришь в корень, подруга, – улыбнулась она. – Я тоже об этом думала. Если через три месяца выйдешь на уверенный доход, то можно ручки к ресторану тянуть.
– Так, а десерты из растительного сырья? Фитнес?
– Я тебя умоляю! Маленькие и изысканные – все! Наш поставщик сейчас даже о вкусе не особо заботится. Съедобно, но ничего особенного за минимум семьсот р!
– Пойдем, попробуем, – махнула я. Мы сидели у нее в кабинете, время – полдень, можно и кофе-брейк устроить.
– Девчонки, привет! – Олю встретили, выходившую из лифта.
– Мы в рестик, с нами?
– Я потренить хотела, но минут двадцать есть.
Через пять минут мы сидели за столиком и дегустировали.
– Ничего так, но ценник раз в пять, – со знанием дела заметила, облизнув десертную ложечку. А что, можно и поконкурировать.
– Я думаю, удастся отбить десерты, – сказала Светка. – А если ты дашь Адику, то он тебе весь ресторан взамен отдаст, – рассмеялась она.
Я пожала плечами. Давать комдиру я не планировала, поэтому обойдусь исключительно десертами. Адик Альбертович мужчина видный, но бизнес так не делается. Ну и не настолько видный.
– Кстати, что там у тебя на личном? – поинтересовалась Оля.
– Да, – всполошилась Светка, – ты же там нашла кого-то. Молодого и красивого посредника!
Я прикрыла глаза, снова Антона вспомнив. Мы с ним потом виделись пару раз: я объяснила, что передумала, что не готова вернуться в мир большого секса (в мир папочек и их чаечек). Он принял нормально, но больше лично не приезжал. А может, во Вьетнам укатил, как собирался.
– В общем, такая история вышла…
Посмеялись мы знатно. Реально забавно было. Внукам такого не расскажешь, а вот с подружками-старушками будем вспоминать.
– Ладно, девочки, – Оля утерла смешливые слезы, – у меня тренировка, пойду.
Мы попрощались, и я, проводив ее взглядом, на Светку посмотрела. Я не рассказывала про свое рандеву не из-за Антона, а из-за того, что произошло после.
– Свет, это не все. Я с Вадимом переспала.
Она поперхнулась кофе, на стол пролила и блузку белую испачкала.
– Как? Когда? Почему молчала?!
– Разобраться сама хотела, – честно призналась я.
– Разобралась?
– Не-а, – невесело усмехнулась я. – Как думаешь, спать с бывшим, у которого женщина есть, это плохо или очень плохо?
– Ты мне скажи! – не удержалась она. – Сколько по пятибалльной шкале?
– Десять.
– Так хорошо? – с неверием глаза сузила.
– Это же Полонский. Ниже пояса у него все отлично: и выглядит, и работает. У него в голове бардак.
– Говорил что-нибудь? Объяснялся?
– Да, – фыркнула я. – Люблю, прости, бес попутал.
– Не стала слушать? – она очень понимающе покачала головой. Хорошо меня знает, да.
– А что мне слушать его, Свет? Как его заворожило? Как член в штанах не удержал? Как влюбился?
– Ты же говорила, что Вадим вроде заявил, что не любит «эту».
– Он с ней, Свет! Вадим с этой Викой познакомил нашу дочь. Он вошел в ту семью.
– Ты права, но Вадим у тебя вспыльчивый. Может и уши отморозить на эмоциях.
– Ты думаешь, я его не знаю? Какой он, не знаю? Вадим может, но мне от этого не легче. Знаешь, что он сделал при мне?
Светка рукой подбородок подперла и сидела с лицом будто сериал смотрит. Мелодраму дешевую.
– Вадим при мне с психу этой Вике выйти замуж предложил.
– В смысле при тебе?!
– По телефону! – взорвалась я. – Ты представляешь, какой идиот!
– Фееричный! – заржала она.
– Знаешь, – вздохнула я, – простить можно многое: если любишь, если он любит, если искренне раскаивается. Если есть внутренний ресурс простить и не вспоминать. Но Вадим в принципе другого хочет, невозможного! Быть просто прощенным.
– Кать, а ты любишь его еще?
Я вздохнула тяжело.
– Не знаю. Я думала, что отпустила, что ничего не осталось, а что осталось в разы слабее. Но во мне столько всего, – нахмурилась я. – Обида, злость, непонимание. Как он мог? Мы ведь любили друг друга. Счастливы были. Я помню! Я ему доверяла. Всегда верила! Помнишь, каким Вадим был?
Света кивнула молча.
– И даже такому – неидеальному, с очень избирательной моралью, эгоисту и цинику, – я доверяла. Любила. Теперь этого нет. Я вообще этого мужчину не знаю. Моего Дима больше нет, – я выдохнула, прогоняя эмоции, которые, как мне казалось, ослабели уже. – Как видишь, чувства есть, но совсем не те, что раньше, – деловито подвела черту я. – И спасибо, что выслушала.
– Ну, зато теперь можно считать, что ты переспала с незнакомцем! Done! – пошутила Светка. Я бросила в нее печенье и проворчала:
– Физически я слишком хорошо помню этого незнакомца.
– Ладно, давай не о мужиках. Смотри, что есть, – она расстегнула пару пуговиц на блузке и продемонстрировала стрелы прямо под ключицами. – Я тату сделала! Наконец-то решилась!
– Класс! – я осторожно провела пальцами чуть ниже рисунка. – А где делала?
– У нас салон открыли на цокольном этаже. Будет в абонемент входить. Цена соответственно улетит, – и показала вверх.
– Прикольно, – проговорила я. – А пойдем, сходим?
У меня не было татуировок: не хотелось, да и Вадим не фанат. Но у Светки так круто получилось, и вообще, какие мои годы!
Моим подарком на новый год самой себе стали изящные ангельские крылья с нимбом на затылочной части шеи. И роза с острыми шипами на левом запястье. Я была довольна. Мне нравилось! И плевать на тех, кто категорически против!
Вадим
– Какие планы на Новый год? – лениво поинтересовался Костик. Двадцать девятое число – мы уже не работали, так пинали балду. Бухгалтерия начнет год закрывать после праздников, там и посмотрим на прибыли и убытки. У нас сейчас тридцать пять активных объектов, не считая строек, перекупленных у мелких девелоперов. До третьего числа все остановлено, во избежание, как говорится. К нашим бурным праздникам приучены уже и среднеазиатские рабочие. Поэтому отдыхаем на Новый год все.
– Это как раз выходные. Я Нику хочу на «Кремлевскую елку» тридцать первого сводить, потом к моим поедем, или дома веселиться будем.
– Эх, – вздохнул Костик, самолетик из приложения к договору сделав и запустив в окно, – жаль, что у вас с Катюхой больше не потусишь. Помнишь, как зажигали? Светку бы потискать. Она только под бой курантов позволяет, по рукам не бьет, – замечтался он.
Я помрачнел и достал сигары. Подарок от партнеров. «Padrón 1964 Anniversary Series Torpedo» – лучшие, из Гондураса. Надеюсь, это не стеб, потому что я чувствовал себя именно как тот Гондурас: где-то в заднице мира.
– Ксюш, – обратился к секретарше по селектору, – принеси коньяк, кофе и воду без газа. Потом иди домой. С наступающим.
– С наступающим, Вадим Александрович, спасибо вам за конфеты и премию, – улыбнулась она, расставляя напитки. – До свидания, – затем на Костика немилостиво взглянула. – До свидания, Константин Валерьевич, – резко развернулась, тряхнув русыми кудряшками, и умчалась походкой от бедра.
– Ты что, конь педальный, секретаршу мою попробовал? – шутливо возмутился я.
– Не удержался, – широко улыбнулся. – Хорошенькая такая.
– А почему она хвостом вильнула тогда?
– Потому что обычная.
– Тебе тридцать шесть, а ты все королеву ищешь, – вздохнул я.
– Кто-то ищет королеву. Кто-то теряет, – развел руками и сел, сигару взял, понюхал. – Что там Виктория Сергеевна?
Я показал жестом, что у нас ни шатко, ни валко. Никак, собственно.
– Я подарил ей две недели шопинга в Милане. Улетела, – раскуривал сигару я.