Империя храмов (СИ)
Лоснящийся пухляш избегал слов о признанных и непризнанных, политкорректно назвав всех одарёнными, а потом и вовсе благородными.
— В вас течёт кровь богов! — вещал он громко, заставляя трепетать юные сердца.
Впечатлительных было не так уж и много. И все они были одеты в какие-то лохмотья типа наших с Карлом. Основная масса благородных благосклонно усмехалась, поглядывая на приезжих с превосходством.
В открытую скалить зубы себе никто не позволял. Что говорило о присутствии хоть каких-то правил. Глеб назвал это кодексом ордена. Такая литература точно должна найтись на видном месте.
После продолжительной речи, приведшей в эйфорию лишь немногих, настоятель перешёл к сути. Распределяли очередь на ритуал того самого пробуждения. К колобку присоединился брат в рясе и уже тот озвучивал имена с фамилиями, но без титулов.
Ритуал происходил в индивидуальном порядке. Как я услышал из перешёптываний в толпе, это могло занять как пять минут, так и час. Сколько времени уйдёт на сотню адептов, неизвестно. Вряд ли за день управятся.
Ясное дело, что сначала шли те благородные, что чуть благороднее. И так по нисходящей, до нас.
Когда дошла очередь до меньшинства в обносках, звучали лишь имена и губернии. Не так всё убого, как «Прошка из Тверской» или «Дубина из Новгородской». Но примерно. Так я наконец и узнал, из какого места я появился.
— Илья, Оренбургская губерния, — крикнул чуть охрипший монах, высматривая в толпе меня.
— Тут! — поднял руку и рявкнул я в ответ, вспомнив, что говорить мне уже можно.
Эта процедура уже происходила почти в сотый раз, так что порядок действий я знал. Как и то, что после каждого имени и отклика все собравшиеся рассматривали новичка. Выдержав многочисленные оценивающие взгляды, я довольно улыбнулся.
Говорить, я могу говорить! Никогда бы не подумал, что будет так нелегко молчать всего каких-то полдня. Карл пихнул меня в бок и хлопнул по плечу.
— Илья, значит, — тихим басом прогудел он. — Ну, будем знакомы.
— Будем, будем, — довольно ответил я, про себя повторяя имя предыдущего адепта.
Вихрастый тощий парнишка, Захар из Могилёвской губернии. Вот за ним и наступала моя очередь пойти в храм и пробудиться. Вроде как дежурить на площади и дожидаться не надо было. Могли позвать, из-за чего всё это растягивалось ещё больше.
Но я остался после завершения переклички. Потому что в храм пошёл первый адепт и мне стало интересно посмотреть, как он выйдет. Впрочем, остались почти все, любопытно было даже самым напыщенным адептам.
Скамейки, расставленные по периметру в тени деревьев, тут же заняли наблюдатели. Ну а мы с Карлом устроились на траве, поближе ко входу в святилище.
— Оренбургский ты, значит, — болтал парень, хоть взгляд его и был прикован к закрытым дверям храма. — Хорошо там у вас? Это же на Урале, да? Ты уж извини, не очень у меня с этой, географией. Конечно хорошо, там где дом, всегда хорошо. Только у вас холодно. Ой, извини. О, вот он!
Первый адепт появился через десять минут, то есть быстро. Высокого парня шатало и вид у него был бледный. Но на лице блуждала улыбка. Его вели под руки двое братьев и один из них выкрикнул:
— Защитник!
Со скамеек ответили одобрительными криками и пробуждённого отвели к жилым постройкам. Как мне объяснил Карл, прошедших ритуал пробуждения так и называли, пробуждёнными. А вот после посвящения, который смахивал на принесение присяги, становились уже посвящёнными.
Я пошёл на обман добряка и сделал вид, что проверяю его знания. Вопросы я задавал осторожно и как бы неохотно, чтобы он в один момент не понял, что говорит только он. Это сработало, но Карла постоянно уносило в рассказы историй, никак не связанные друг с другом.
Я невпопад отвечал «да» или «нет» и почти задремал под его бубнёж. Следующий адепт вышел только через час. И оказался тем самым хранителем, которым пугал Глеб здоровяка.
Встретили его так же, как и первого. Поздравлениями и пожеланием удачи. Как мне показалось, более уважительными.
— Ну и чего ты так не хочешь стать хранителем? — воспользовался я моментом и спросил Карла, пытаясь разобраться, в чём разница между этими «званиями».
— Да ну, во-первых, говорят они большая редкость. Ай, да разное про них толкуют, ерунду всякую. Только сидеть, закопавшись в книжках всяких, я не хочу. Ну куда мне, я же читаю то с трудом. Ну, умею конечно, но медленно. Тоска смертная же.
По тому, как он запинался и краснел, я понял, что толком парень ничего про хранителей не знает. С книжками… Возможно, хранители знаний. Этого он так не хотел, над книгами чахнуть? Я бы сейчас с удовольствием сходил в библиотеку.
Но никто ещё, кроме пробуждённых, с площади не ушёл. Я не хотел привлекать лишнего внимания и стать первым. Все сидят и ждут, и я буду. Карл опять начал рассказывать какие-то сельские сказки про русалок в речке и я прикрыл глаза, кивая ему в знак того, что слушаю.
Сердце в груди вдруг неприятно сжалось. Нехорошее предчувствие заставило меня распахнуть глаза и подняться. Я оглянулся в поисках источника тревоги.
Мирная картина ничуть не изменилась. Солнышко светило, птицы щебетали, лёгкий ветер шевелил травинки. Откуда-то доносились ароматы выпечки. Адепты тихо переговаривались на скамейках.
Эту идиллию нарушила суета у дверей храма. Они распахнулись и в этот раз вместо измученного, но довольного адепта, вынесли носилки. На них, упакованный в характерный пластиковый пакет, был труп.
— Да примет его Вечная в свои объятия, — прошептал Карл и склонил голову. — Ну вот и первый…
Именно в этот момент я и решил, что своей очереди дожидаться не стану. Из этого места нужно валить. Как можно быстрее.
Глава 6
До самого вечера я торчал возле храма с мрачной рожей. Даже чрезмерно болтливый Карл притих, хотя в рядах адептов никакой паники я не заметил. Они это воспринимали как обыденность.
Внутрь зашло ещё десять человек, а вышло только восемь. По словам великана, двое из десяти ритуала не переживали. Это ещё больше убеждало меня в правильности побега.
Среди вышедших на своих ногах оказался и тот хмырь из столовой. Княжич Ростовский. Якоб, вспомнил я его имя, названное на перекличке. Ритуал сбил с парня спесь, он дрожал, цепляясь за братьев, что помогали ему идти.
— Инквизитор! — это слово погрузило площадь в полную тишину.
Поздравлений не последовало, только злорадная усмешка на миг появилась на измученном лице пробужденного. С таким тут, похоже, не поздравляют.
— Ох, — как-то затравленно вздохнул Карл, провожая взглядом процессию.
— Ну и чего такого? — сыграл я храбрящегося дурачка.
Обретя возможность говорить, пришлось стать ещё осторожнее. Следить не только за проявлением эмоций, но и за языком. Даже тупить нужно уметь. Пусть и на законном основании, притворяясь неотёсанной деревенщиной.
Всё таки идеальное прикрытие. Но я мог выдать незнание совершенно банальных вещей, поэтому уже мозг начинал скрипеть от того, как я тщательно подбирал слова и интонацию.
Со здоровяком такое срабатывало, но попадись мне кто по-умнее…
— Ты чего, Илья? — удивился парень и повернулся ко мне. — Они же это, в голову могут залезть. Поджарят, значит, все извилины и дурачком сделают. И скажут, что так и было.
— Так прямо и могут? — недоверчиво, но настороженно уточнил я, внутренне опешив.
Озвученная новая специальность и без того не вызвала приятных ассоциаций. Если отбросить первое, что пришло на ум, то есть сожжение на кострах, то инквизиция это расследования, как на предмет ереси во внешнем мире, так и внутри самой духовной организации. Ребята в любом случае опасные и обладающие достаточной властью, чтобы доставить немало головной боли. Во всех смыслах.
Если они при этом ещё и владеют ментальной магией… У Ростовского, судя по нашему знакомству, хватит дури нам подгадить. Теперь он может стать проблемой.
— Ну не так прямо, — немного успокоил Карл, почесав макушку, так ему явно лучше соображалось. — Научиться ещё надо, конечно. Эта, как её, предрасположенность, умений то не даёт. Так что да, прямо так не может пока.