Узы одержимости (СИ)

Но он этого не сделал. Дал мне возможность самой прийти к этому непростому решению? Или ему просто интересно насколько долго я смогу продержаться, испытывая его «пытки»?
Чертов манипулятор!
Хотя, должна признать — выходит у него это отлично. Я была готова сдаться, убрать руки со стола, чтобы получить большее. Но, в то же время, умом я понимала, что это всего лишь инстинкты, слепые чувства, желания жаждущего тела получить порцию удовлетворения, заглушая голос разума.
И я поддалась… Потому что это было легко, я хотела этого и я… соскучилась по его грубым ласкам, как бы глупо это не звучало.
Одним прикосновением Арчи был способен разбудить во мне холодную злобу и горячее желание — два, казалось бы, несовместимых чувства отлично уживались во мне, сводя с ума.
Это не любовь… Это что-то совершенно иное. Что-то, в чем нам обоим нужно разобраться, если даже спустя два года это чувство снова вспыхнуло и не дает нам уснуть, пусть даже мы находимся в разных постелях.
Что ещё более удивительно — Пося сладко спит всю ночь и даже не бежит ко мне из своей кроватки среди ночи. А ведь у неё режутся зубки и спокойный сон нам не знаком уже около месяца.
Неужели близость биологического отца способна так повлиять? Или просто проблемный зуб полностью показался из десны и поэтому сегодняшней ночью её, к счастью, ничего не беспокоит? Как знать…
Сколько бы я ни ворочалась и сколько мыслей бы ни гоняла в голове, уснуть мне удалось лишь под утро, измученной невысказанными вопросами и догадками. Но уже через пару часов проснулась, словно от толчка, услышав взвизг Полины и последовавший затем её же заливистый смех.
Сбросив с себя одеяло, побежала в комнату к дочери и замерла у порога, увидев сидящего на корточках Арчи, а рядом с ним Посю, что вкладывала в его ладони свои игрушки.
Решила пока не выдавать своего присутствия с целью понаблюдать за их поведением и прежде всего за поведением Арчи, так как мне было до сих пор не понятно признал ли он в Полине свою дочь или нет. Я выдела его в профиль, но и этого мне хватило для того, чтобы понять, что он немного растерян и не понимает как себя вести с маленьким ребенком, что столь щедр и настойчив в своём гостеприимстве. Руки мужчины уже были полны игрушками, но он продолжал принимать их ещё, складывая на коленях.
Полина что-то говорила на своём языке, в котором сложно было что-либо разобрать, но Арчи усиленно пытался понять хоть слово, сводя брови у переносицы и иногда тихо переспрашивая неугомонную девчонку в сиреневой пижамке о том, что же она, всё-таки, сказала. Но та, гордая особа, не утруждала себя повторением уже сказанного, продолжая наговаривать всё новые и новые слова.
Яблоко от яблони…
Наконец, моё присутствие было раскрыто, когда Пося решила собрать ещё несколько разбросанных игрушек близ входа в свою комнату.
— Мама, — отчеканила дочка и Арчи обратил на меня внимание, подняв любопытный взгляд на мой взъерошенный вид.
В серых глазах промелькнуло осознание того, что я всё видела и, скорее всего, не довольна этим.
— Доброе утро, солнышко, — подхватив дочку на руки, поцеловала её в тепленькую пухленькую щечку, которую она мне сама подставила, крепко обнимая за шею. — Пойдём завтракать и ждать бабу Бину?
С Полиной на руках последовала на кухню, где посадив её за столик для кормления, приступила к приготовлению завтрака.
— А со мной поздороваться не хочешь? — раздался за спиной голос Арчи с легкой хрипотцой.
Повернулась к нему и медленно осмотрела мужчину, что стоял ко мне непозволительно близко в одних лишь низко посаженных джинсах. Подняла взгляд выше ремня и наткнулась на два небольших шрама, один из которых был от ножевого ранения, тогда в подвале ресторана Коновалова, а другой, вероятно, был оставлен пулей Влада в ту ночь, когда я трусливо обежала, оставив Арчи один на один со смертью. Ещё один светлый шрам находился под правой ключицей и я точно знаю, что на ноге был подобный ему.
Заглянула в его серые глаза, в которых без труда можно было различить насмешку и любопытство.
— А тебя здесь не должно быть, — наиграно холодно отвечаю ему и отворачиваюсь к закипающему молоку, чтобы добавить в него манную крупу и сахар. — Насколько я помню, утром от тебя должны были остаться лишь воспоминания.
— Приятные, я надеюсь? — спрашивает он и прижимается к моей спине, проводя носом по шее.
— Надейся, — ехидно отвечаю ему и отхожу в сторону, избегая его навязчивой близости.
— Слова могут ранить, Даша, — подмечает он и присаживается за обеденный стол, подмигнув Полине.
— Сомневаюсь, что такого толстокожего засранца как ты, могут ранить хоть какие-то слова, — парирую я и заговорщически подмигиваю улыбающейся дочери, что старательно доедала свой творожок.
— Два года прошло, — напоминает Арчи и берет из вазы с фруктами яблоко, которое тут же надкусывает. — Многое изменилось, Даша, в том числе и я.
— Ты? — усмехаюсь я, пока остужаю дочери манную кашу. — Единственное, что в тебе изменилось, так это размах плеч — теперь они стали шире, чем были два года назад, а в остальном… — на секунду запинаюсь, подбирая слова. — Ты всё тот же высокомерный эгоист.
— А твоя мама — маленькая врушка, — обращается он к Посе, вызывая во мне желание, ударить его ложкой в лоб.
— А тебе не пора ли куда-нибудь уехать… уже? — напоминаю ему и ставлю перед дочерью тарелку с теплой кашей.
— Сначала вкусный завтрак, а потом посмотрим, — на губах Арчи играет плутовская улыбка, а в серых глазах сверкает огонёк озорства и только сейчас я понимаю насколько они с Полиной похожи.
Мимика, жесты, малейшая реакция на внешний раздражитель — всё это явно досталось ей от Арчи. Она даже хмурится так же как он, вот только в силу возраста она ещё способна выдавать и положительные эмоции, не скрывая их естественную природу.
— Манная каша, — констатирую я очевидное, поставив перед ним тарелку с завтраком.
— Сто лет её не ел, — усмехается мужчина и перемешивает содержимое тарелки, словно гадает на манной гуще.
— Ешь быстрее, пока яд не испарился, — не удерживаюсь от колкости и получаю строгий взгляд серых глаз исподлобья, после которого он демонстративно отправляют первую ложку каши в рот и довольно улыбается, разве что, не мурлыча от удовольствия. — Неплохо.
— Плохо, — бурчу в ответ и удаляюсь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и переодеться перед работай.
Выхожу из ванной комнаты и переодеваю Полину, усиленно игнорируя присутствие Арчи, что наблюдал за каждым нашим действием и передвижением.
В дверь дома постучали и на пороге показалась, как и всегда, довольная собой и жизнью Альбина Борисовна в ярком платье в крупный цветок.
— Утро в хату, — довольно произнесла женщина и замерла, увидев за моей спиной всё ещё по пояс обнаженного Арчи. — Я не вовремя, да?
— Нет, Альбина Борисовна, — всполошилась я и строго посмотрела на мужчину за своей спиной, взглядом намекая на то, что ему тоже не мешало бы одеться. — Вы как раз вовремя. Мы уже уходим.
За спиной послышались удаляющиеся шаги. Передала дочку в руки Альбине Борисовне и разгладила несуществующие складки на своей юбке.
— Признал? — шепотом спросила женщина, указывая взглядом на дочь.
Ничего ей не ответила, лишь неопределенно пожала плечами, так как своими доводами и мыслями Арчи со мной еще не делился, да и вряд ли посчитает это нужным.
— Нам пора, — говорю мужчине, что вновь появился за моей спиной, но теперь уже в черной, обтягивающей его крепкое тело, футболке. Швыряю ему кожаную куртку и надеваю туфли. Мужчина следует моему примеру и надевает черные ботинки, больше похожие на армейские берцы. Целую обеих дам в щечки и открываю входную дверь, приглашая Арчи выйти первым. — До вечера, — посылаю воздушный поцелуй девочкам и закрываю за нами дверь.
— Я подвезу тебя, — бросает мне через плечо мужчина, когда мы с ним выходим за ограду дома, где нас уже ждет черный тонированный внедорожник.