Власти твоей нет надо мной (СИ)

Фея медленно глотнула чай, зажмурившись от удовольствия, прежде чем продолжить.
– А потом начались поиски. Многие дома даже объединились в этом деле, чтобы как-то остановить общую беду. А когда отыскали путь – едва не задохнулись от ужаса. Я даже говорить тебе не буду, что именно произошло.
Ша неожиданно скривилась, и передернула плечом, скрытым под шарфом, словно вторую, не видимую мне руку скрутила неожиданная судорога.
– Но вариантов было не очень много. Точнее, отыскали только один, который можно было воплотить в жизнь. Потребовалось около пяти оборотов колеса, чтобы все подготовить, взвесить и убедиться, что это единственный путь. Так вот, в день Амисси Донум Вита, день скорби и день надежды, сильнейшие Ша нашего мира отдали свои жизненные силы, чтобы защитить источники. Чтобы сберечь нас, своих детей, и наш мир.
Тенебрис громко глотнула, словно намеренно не позволяя атмосфере наполниться торжественной мрачностью, а придавая описываемым событиям какую-то неожиданную обыденность.
– Там были мои родители. И наша прежняя королева, в последний момент успевшая провести свадьбу Эды. Ты не представляешь, как принцесса бушевала! – Ша неожиданно рассмеялась. Словно это было на самом деле смешно, а не жутко и печально.– Она едва не снесла одну из башен дворца, так сильно не хотела замуж за рогатого. Но прежняя королева была права: только демоны могли сберечь наши границы, когда мы, как слепые котята неожиданно оказались без поддержки.
– Неожиданно?
– Мы не знали,– устало и горько, посмотрев прямо мне в глаза, произнесла Тенебрис. – Все делалось в такой тайне, что мы просто ничего не знали. Беззаботные дети благородных Ша. Да, нас готовили, но так ненавязчиво, так спокойно, что мы не догадались. Мы просто проснулись в один день от чувства тоски и боли. Проснулись королевами, палачами и жрицами, в одночасье получив всю тяжесть этого мира и последствий на свои плечи.
– Но почему? – мне неожиданно захотелось встать и обнять девушку, но я боялась, что она этого не оценит.
– Потому что наша тоска и боль, горечь и злость, что проснулись в сердце, помогли создать завесу между двух миров. И это тоже было важно. Но от этого знания мне даже сейчас не легче,– Ша улыбнулась, словно ее все это забавляло неимоверно, и допив чай, взмахом руки вернула чашку на место. – Так, хватит тоски. Рассказывай, что ты сделала с домом моих предков, что он так доволен собой. И не думай, что я не заметила! Это чувствуется в каждой плитке твоего пола!
Последняя фраза была сказана громко и весело, словно предыдущего разговора и не было. _______________________ Девочки, сейчас можно и нужно тыкать в очепятки, если не сложно. у меня пока нет финансовых возможностей на корректора (надеюсь временно), а мои глаза.... мне кажется, он специально не хотят видеть не тот порядок букв или пропуски) чтобы не исправлять)
  
26.1
 
Несмотря на видимое благодушие и расположение Тенебрис, мне было сложно с ней разговаривать. В этой Ша чувствовался такой непростой жизненный опыт, пусть и прикрытый это напускной легкостью, что я испытывала неловкость, не зная, что можно, а чего не следует говорить. И когда на том месте, где фея стояла мгновение назад. Опал ворох шуршащих листьев, выдохнула с явным облегчением. Нужно какое-то время, чтобы научиться с ней спокойно разговаривать, не вздрагивая под внимательным и острым взглядом.
Дни текли спокойно и были невероятно похожи один на другой, как это часто бывает зимой. Высокие сугробы так и лежали во дворе. На перилах поместья все еще зеленели пушистые гирлянды из хвои, а по дому то и дело разносился дурманящий аромат пряностей, которые сейчас в изобилии попадали и в напитки, и в десерты.
В один из солнечных дней я вытянула Корицу поиграть в снегу, немного тоскуя оттого, что у нас нет большей компании для такой забавы, но и с духом проводить время было довольно весело. Взмокшие замерзшие, если это и вовсе применимо к Корице, но страшно довольные собой и погодой, мы вернулись в дом, едва не снеся сердитого Мукеша. Гоблин, уперев руки в бока, стоял посреди коридора, всем своим видом демонстрируя желание оттаскать кого-то за уши.
 
– И что это вы там делали? Стоило мне заняться делами, как вы решили поплескаться в снегу? –грозно вопросил дворецкий.
Стряхивая с волос снежинки, которые быстро превращались в воду, уже приличной лужицей собравшуюся у ног на полу, я не могла сдержать счастливой улыбки, что сама собой появилась на пылающем, после ветра и легкого мороза, лице.
– Мы просто играли, не сердись.
– А если ты заболеешь? Вы, люди, очень хрупкие создания. Что я скажу своему господину, ели такое случится?
– Не настолько я слаба,– фыркнула, осторожно, чтобы не поскользнуться на мокром полу, я обошла гоблина. Его ругань меня больше совсем не пугала. Тем более, не в такой хороший день. – Сейчас приму горячую ванну, выпью сидра – и все будет замечательно. Мне тоже нужны прогулки. От постоянного сидения взаперти я скорее зачахну и заболею. Мне тут бывает одиноко и тоскливо.
– Но ты же не одна! – Мне показалось что Мукеш искренне удивился, услышав подобное. – С тобой вон Корица постоянно.
– При всей моей любви к нему,– я протянула руку, потрепав это эфирное создание, которое теперь умела безошибочно находить даже при полной неподвижности пса,– я все же нуждаюсь и в каком-то разнообразии. Так что не стоит ругаться за прогулку. Мне нужно было развеяться.
Оставив несколько озадаченного гоблина поразмыслить над этим, я весело, едва ли не вприпрыжку, направилась в сторону своих комнат. Горячая ванна сейчас была бы и правда весьма кстати.
Сидя в кабинете Нимеда у камина, разомлев после купания и теплого чая, я все ждала, что может ша появится сегодня, но фея все не было, так что пришлось все же подниматься и укладываться спать по нормальному, пока усталость окончательно не сморила меня здесь.
И все же ночью, сквозь дрему, не в силах разлепить глаза, я, кажется, почувствовала, как меня знакомо обнимают, притягивая ближе к теплому, жесткому телу, легко целуя в висок. Счастливо выдохнув, я провалилась в глубокий сон, несмотря на то, что мне очень хотелось рассказать Нимеду о дневной прогулке и о том, как нелепо ворчал Мукеш.
А на утро о присутствии Ша свидетельствовала только чуть примятая подушка.
Обняв ее, вдыхая знакомый запах, я еще почти час провалялась в постели, пока от этого не стало даже немного неловко. Быстро одевшись, поблагодарив дом за нормальный наряд, я легко спустилась по ступеням. Из кухни сегодня умопомрачительно пахло блинчиками и вареньем, кажется, клубничным, так что рот уже наполнился слюной. И я практически не обратила внимания на небольшое черное пятно в углу холла. Тень? Мало ли чего тут встретишь, в этом доме.
Но может, все же стоило присмотреться?
  
26.2
 
Не вытерпела я день на пятый, когда темное пятно вдруг за одну ночь превратилось в огромную пляму черной плесени, растянувшуюся едва ли не на треть стены. Прихватив с собой большое ведро, пару тряпок и чудом отыскав на кухне соду в одной из склянок, я приготовилась к неравной борьбе, в которой намеревалась безоговорочно победить.
– Домик, мой милый и хороший,– чуть притопнув по теплым плитам пола, в надежде привлечь больше внимания к происходящему, обратилась к поместью, рассматривая фронт предстоящей работ, – а ты можешь прогреть здесь стены? Чтобы всю эту гадость просушить?
Ответа не последовало, но я очень надеялась, что и без него все будет сделано, как прошу. А затем, закатав повыше рукава и взяв щетку с самым жестким ворсом, что смогла найти, я принялась оттирать стену, тихо напевая под нос.
Работа оказалась непростой, но результат меня порадовал. Чистая, гладкая стена, только слегка влажная, с которой удалось убрать почти всю черноту. Я устало отошла на середину холла, осматривая стену. Руки немного гудели, пальцы, от долгого соприкосновения с водой, сморщились, но я была довольна. Казалось, что даже запах в помещении изменился, хотя это, конечно, было не так. Воздух как пах до этого корицей и цветами, так и благоухал до сих пор.