Тридцать ударов плетью (СИ)

            - Выпори ее и она свободна. Бычара, плеть подай ему.
            Лев встает с полу решительно. Выхватывает у Бычары плеть из рук. На него смотреть страшно. Неужели поднимет на меня руку?!
* * *
            Клуб горит, полыхает как огромный факел. Дым от него, чернеет на фоне снежного серого неба, чадит и коптит, заволакивая город гарью. Пожарные тушат его, как могут. Полиция и скорая вытаскивают пострадавших. А еще, в черных пластиковых мешках тела тех, кому повезло менее всего сегодня. Тела моих врагов в том числе. Азамата, Ашотджана, Бычары…
            - Все, Алин! Кошмар закончен! - лицо Льва грязное, в крови и копоти приближается к моему. – Больше ни одна из тварей не сможет причинить тебе боль!
            А я как вцепилась в него, после того как люди Тиграна расстреляли всю кодлу и подожгли клуб, имитируя взрыв бытового газа, так и не могу отпустить. Рук разжать не могу. Лев хочет помочь вывести посторонних людей, но я мешаю ему, и отцепить меня он не в силах. Ничего не помогает. Я не в себе.
            - Увози Алину! – рявкает Тигран. - Сам разберусь тут.
            - Где Львенок? – спрашиваю я, прижимаясь ко Льву в автомобиле.
            - С ним все хорошо, любимая. Марина все сделала правильно. Она спряталась с детьми и позвонила Тиграну. На этот раз мы решили покончить с этими уродами навсегда.
            - Лев, а полиция? Если они что-то заподозрят?
            Лев ободряюще улыбается мне:
            - А что они узнают? Клубы горят периодически. Особенно ночные. Это был несчастный случай, Алин. Какой с нас спрос?
            - Но… - все же пугаюсь я.
            - Без «но», Алин! Ну неужели ты думаешь, что мы свои дела без помощи полиции делаем? У ментов, знаешь ли собственные терки с этими козлами были. Так что, все хорошо будет. В голову не бери.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 60
 
Просыпаюсь в темноте и не могу понять, утро ли это, или все еще вечер. За окном темно. Часы показывают восемь. Наверно, вечер все же. Льва нигде не видно. Иду в детскую, чтобы убедиться, что со Львеночком все в порядке.
            Там-то я его и нахожу. Развалившись в кресле, положив малыша на свою широкую грудь, папа и сын безмятежно спят в обнимку. Они так похожи, даже выражение лица одинаковое у обоих. Львеночку лишь бороды не хватает для полноты картины. Ну ничего, отрастит еще! Успеет! Ведь теперь нам уже точно ничего не угрожает. Я подхожу к своим мужчинам и опускаюсь около кресла, обхватываю Льва за бедра, кладу голову к нему на колени.
            Тяжелое тело мужчины шевелится подо мной. Его широкая ладонь ложится мне на затылок и нежно массирует кожу головы. Ммм… еще немного и я замурлыкаю.
            - Алин? – шепчет он, - все хорошо?
            - Лучше и быть не может. Вы так сладко спали…
            - Львенок заскучал один, и я взял его поиграть, но он вдруг уснул. И я за ним. Алин… достань телефон у меня из кармана.
            Выполняю его просьбу, протягиваю аппарат. Забираю спящего сына, укладываю его в кроватку, накрываю одеяльцем.
            - Алин, смотри, результаты анализов пришли.
            - Каких анализов? – не сразу понимаю я, о чем он ведет речь.
            - Тех самых, анализ моей крови, на то, что шаболда подсыпала мне в вино.
            Читаю название какого-то вещества с труднопроизносимым наименованием.
            - Я не понимаю, что это значит.
            Лев забирает у меня телефон, быстро вбивает слово в поиск.
            - Вот, читай.
            - Сильно действующее снотворное. Отпускается только по рецепту врача. Морально устарело из-за вредных побочных эффектов.
            - Ну, ты убедилась, что я не тра*ался со Светой?
            Отдаю ему телефон, тянусь обнять такое любимое огромное тело.
            - Мне так стыдно, Лев! Прости, что посмела тебя хоть в чем-то подозревать, хоть в чем-то усомниться…
 
            Насколько мне известно, сожитель выгнал Светку из элитной новостройки, перестал оплачивать той квартиру. Ну и правильно сделал. Варшаву же, оба брата вычеркнули из своей жизни, послав на три веселых буквы свою зловредную бабку.
            - Все хорошо, Алин. Я рад, что смог тебе доказать свою невиновность. Иди ко мне!
            Лев привлекает меня к себе.
            - Соскучился весь, истосковался. Алин… тебе можно уже, или рано еще?
            Я прекрасно понимаю, о чем спрашивает Лев, и сама хочу этого неимоверно. Гормоны после родов шарашат, будоражат мою кровь только так. Но у меня остается один вопрос. Самый важный.
            - Лев… я хочу у тебя еще кое-что спросить. Мне важно это знать.
            - Да, солнце! – прекращает прелюдию мужчина.
            - Твоя сперма в клинике. Как она там оказалась?
            Лев замирает. С лица его разом сходит румянец.
            - Это – старая история, Алин. Несколько лет назад у меня была девушка. Ну как девушка, невеста. – тихо говорит он после паузы.
            - Маша? – догадываюсь я.
            - Да, Маша… - на губах его поселяется горькая тоскливая улыбка. – Маша была у меня.
            - Была?
            - Да, Солнце. Не переживай и не ревнуй. К мертвым нельзя ревновать.
            Вот это да! Я вздрагиваю. Ничего себе, оказывается, какое горе довелось ему пережить!
            - Маша не могла забеременеть. Мы проверялись. Оказалось, у обоих проблемы. Решили пойти на ЭКО в эту долбанную клинику. Она забеременела, но… потом беременность сорвалась. Мы пробовали несколько раз, но все попытки заканчивались выкидышами. Маша впала в депрессию. Запила. Я не мог вытащить ее из этого состояния. Она пьяной села за руль, и… ночь, гололед, фура… в закрытом гробу хоронили…
            Лицо его совсем мрачное, черное. Я тянусь разгладить морщинку меж бровей.
            - Своей оставшейся спермой я не интересовался. Подумать не мог, что…
            - Что шакаленок перепутает пробирки специально, чтобы у Ашотджана было законное право разбирать меня на органы для своей дочери! – срываюсь я на крик.
            - Тшш… тихо, тихо, моя милая. Разбудишь же малого.
            - Я ведь тоже проверялась в этой клинике Лев, тоже к Эко готовилась. Они меня под микроскопом разве что не рассматривали, а оказалось, что просто искали идеального донора для Лалы! Знали о нетерпимости и непроходимой тупости Азамата! Знали, что тот, без суда и следствия притащит меня к ним за волосы! На блюдечке!
            - Они твари, Алин, я согласен! Мне жаль только одного, что их застрелили раньше, того, как я мог самолично высечь их плетью до смерти! Скоты легко отделались. Я бы хотел их помучать подольше!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍        Лев напряжен до предела. А я наоборот, осознав все, расслабляюсь. Неужели, это конец всех кошмаров? Похоже на то! Враги теперь в земле, очень надеюсь, что после смерти они горят в аду. А черти стегут их плетьми по тридцать раз ежедневно!
            У нас же со Львом чудесный, здоровый, несмотря на мою операцию, ребенок. Нужно приходить в себя, восстанавливаться. Жить дальше, нужно!
            - Поцелуй меня! – прошу Льва.
             И эта моя просьба рушит последний барьер между нами. Лев подхватывает меня на руки, Выносит из детской, чтобы все произошло в нашей спальне.
 
            Он неистово целует меня. Рвет на мне одежду, потому что стягивать, снимать, расстегивать неимоверно долго! Неправильно долго!
            Он приникает  к моим соскам. Моя грудь набухшая, налитая, я же кормлю, и Льву это очень нравится. Его член красноречиво упирается мне в промежность, а я раскрываюсь для него, моля только об одном, чтобы побыстрей вошел, заполнил собой всю, без остатка!