Магия уборки

– Надо отметить, что и всплеск был слабый, с таким бы справился любой специалист, но все же это оказался настоящий прорыв. К исследованиям присоединился отец. Даже мама, изначально не одобрявшая затею, заинтересовалась.
– А вы? – Почему-то мне было важно знать степень причастности Эйдана ко всему этому.
– Я учился в академии, мне только-только исполнилось восемнадцать. Братья служили кто где. Нас не было дома, когда все произошло.
– Произошло что?
– Я не знаю, Шеран. Никто так и не выяснил, не разобрался в записях, хотя я абсолютно уверен, что эксперимент записывали по шагам, но что именно пошло не так, до сих пор непонятно. А расследование проводилось на совесть, уж поверьте.
Некромант поставил на подоконник вновь опустевший стакан.
– Когда прибыла группа ликвидаторов, в доме спасать было некого. Ни прислугу, ни родителей. В городе же, думаю, вы и без меня знаете, что творилось. Дознаватели потом здесь все вверх дном перевернули, но формально предъявить моей семье нечего: не удалось даже доподлинно установить связь эксперимента с энергетическим всплеском. Все сошлись только в одном: такого не должно было случиться. Даже если накопители каким-то образом сработали, энергия в них нейтральная, она бы скорее дом разнесла, а не создала…
Эйдан замолчал, резко встал и налил себе еще один бокал. Правда, пить не спешил.
В комнате повисла напряженная вязкая тишина, даже воздух и тот загустел, иного объяснения, почему так трудно стало дышать, у меня не нашлось.
Возможно, поэтому наружу вырвались слова, которые я совсем не планировала выпускать из себя, как и сопутствующие им эмоции.
– Меня до сих пор мучают кошмары. Кажется, что все уже давно прошло, но потом что-то случается, и они возвращаются. И это с тех пор я не переношу некромантскую магию. Правда, и сталкиваюсь с ней нечасто.
Эйдан молчал, возможно, ему нечего было сказать, кроме уже озвученного. Или просто не знал, что именно говорить. А вот меня прорвало.
– Я помню тот день, мне едва исполнилось шесть, но я все помню. Погода стояла отличная, на улице жара и духота. Соседские ребята предложили сбежать на речку, хотя мне строго-настрого запрещалось. Я сначала отказалась, но меня стали дразнить трусихой. В итоге я все-таки пошла и просидела почти все время на берегу, потому что плавать толком не умела. – Понятия не имею, зачем вся эта ерунда Эйдану. Но, вопреки всему, он слушал очень внимательно, и это побуждало говорить дальше.
В тех воспоминаниях я мучилась от жары, а возле воды еще и комары с мошкарой докучали, хотелось пить. И всю обратную дорогу я ныла, как устала и как мне плохо.
– Когда мы вернулись в город, сразу поняли, что что-то не так. Собаки не лаяли, бездомных котов, разморенных жарой и прячущихся в тени, не видать. На окраинах всегда куры, петухи бегали, мимо некоторых не пройти было – сразу налетают. А тут вообще никого. Мы шли и ничего не понимали. А потом одна из дверей открылась, и нам крикнули, что нельзя ходить по улицам, нужно прятаться. Сказали, что на улице нежить. Мы же толком и не поняли, как это опасно, побежали по домам.
Я обхватила себя руками, чувствуя, как меня колотит, будто от озноба, буквально трясет.
– Шеран, – подал голос некромант, и я очнулась. Поняла, что если не договорю сейчас, то никогда уже не выскажусь. А закончить историю почему-то было очень важно.
– Я побежала домой, – тараторя, продолжила я. Перед глазами в такт словам так же быстро мелькали дома и улочки. Уставшая и голодная, а еще напуганная, маленькая я думала лишь об одном: надо быстрее к родителям в дом. Там безопасно. – Мы все побежали, жили-то рядом. Помню, я еще добежать к себе не успела, у нас небольшой дом, тут недалеко, – я оглянулась, окна как раз выходили в нужную сторону. Может, если бы сад так не зарос и его не забывали нормально прореживать и спиливать макушки деревьев, то было бы видно нашу крышу. – С нами гулял мальчик, Поль, он ближе всех жил и забежал первым… – Договорить, что умер он тоже первым, я уже не смогла.
 
Эйдан подошел ко мне, сел на корточки и взял мои руки в свои. Удивительно, но я вцепилась в него, как утопающий в протянутую веревку. Воздуха по-прежнему не хватало, но воспоминания накатывали, их нужно было выплеснуть хоть на кого-то, пусть и случайно оказавшегося рядом.
– У меня дома были родители… Я испугалась, но крики друзей, успевших забежать к себе… Не знаю, как я поняла, почему не зашла сразу, как все, через дверь, а заглянула в окно. Следы крови повсюду… И тела родителей, лежавших на полу, но почуявших меня и начавших шевелиться…
Некромант закрыл глаза. Было видно, что он хоть и не виноват, но чувствует вину за произошедшее. И в его глазах я видела не жалость, а понимание. Ведь он точно так же потерял родных.
– Меня спасла тетушка Лу, у нее возле нашего дома всегда была кафешка со своей пекарней, очень вкусная, одна из лучших, – зачем-то поделилась я. – Лу меня из окна увидела, выскочила, схватила и затащила к себе. А дальше мы вместе ждали помощи. Сидели на полу и ели булочки… – И все время потом, когда мне становилось грустно, тяжело и плохо, я шла и покупала выпечку. Даже странно, что не располнела. Наверное, потому что в другое время ела мало.
Из окна я видела, как прибывшие некроманты-ликвидаторы по двое обходят дома, как выбивают двери и профессионально, в считанные секунды упокаивают немертвых. Когда зашли в наш дом, Лу закрыла мне глаза теплой мягкой ладонью, пахнущей корицей. Она сама в тот день точно так же потеряла всех. Уехала утром договариваться с поставщиками овощей в пригород, лавку закрыла, а вернулась в мертвый город. Вернее, не в город, а в небольшую его вымершую часть. Так мы остались с Лу вдвоем. Вернее, у меня еще были бабушка с дедушкой, которые почти сразу забрали единственную внучку к себе в деревню неподалеку, а вот у Лу не выжил никто…
И какие бы слухи ни ходили потом, они так и не подтвердились.
– Я хочу узнать правду, – глядя в глаза Эйдану, проговорила я. – Ради этого я продала последнее, что осталось от родителей, все, кроме дома, его Лу запретила трогать, и с весьма слабым даром поступила в Академию магии. С моими способностями на бюджетное место не брали, а вот за деньги учат всех желающих. Я надеялась, что смогу выяснить, почему в один момент живые люди превратились в нежить. И да, теперь, думаю, вы понимаете, отчего я так боюсь мертвых.
Некромант долго молчал, осторожно поглаживая мою руку большим пальцем. И я прекрасно понимала, что это не какой-то знак внимания или вроде того. Просто монотонный жест задумавшегося человека.
– Я пытался это узнать все пятнадцать лет, – медленно проговорил он чуть надломленным голосом. – Знаю, что до меня искали и мои братья. В итоге я остался один с кучей вопросов. После их смерти я перерыл все: подвал, семейный архив, записи родителей, их личные вещи, даже в семейный склеп заглянул, но ответа на главный вопрос – что случилось в тот день – так и не нашел.
– А подвал? Что там? – Про подвал некромант не уточнил.
– Хотите спуститься и посмотреть? – удивился Эйдан.
– А что в этом такого? Я в нем еще не убиралась, а ваш поверенный пообещал контролировать качество моих услуг лично. – И ведь с него станется прийти и заглянуть во все углы и в подвале в том числе.
– Ничего такого. – Некромант встал и потянул меня за собой. – Идемте, только не бойтесь слишком сильно.
– А есть чего бояться? – насторожилась я.
– В детстве меня пугали, что там живут чудовища. И кажется, не врали.
Эйдан посмотрел на мое вытянувшееся лицо и грустно улыбнулся.
– Но сейчас не осталось даже их.
 
5. Подвал
 
Эйдан не соврал: подвал был пуст. Хотя, по его словам, при деде в нем имелась оборудованная по последнему слову того времени полноценная лаборатория. Сейчас же об этом ничего не напоминало. Зато пауков с паутиной развелось…
– Давайте хотя бы основную грязь уберем? – попросила Эйдана я не столько из любви к порядку, сколько из нелюбви к паукам. Нормально осмотреться в такой обстановке все равно не смогу.