Дикий. Его неудержимая страсть (СИ)

— Знаешь, кто это был?
Конечно знаю, блядь!
— Да.
Нахожу глазами скамейку и сажусь на нее, но как только собираюсь опустить локти на колени, грудь простреливает острой болью.
— Ссссука! — резко выпрямляюсь.
Борзый падает рядом.
— Что?
— Хер его знает.
— Похоже, кто-то тебя очень любит.
— Да уж. Безгранично, мать его.
Мудак Елисеев. Решил перестраховаться таким образом. Знает, что я могу передумать, и пошел самым простым путем. «Хочешь, чтобы куклу выбросили? Сломай кукле руку». Только не дождется. На поле стойкий оловянный солдатик, и теперь после того, что эта крыса сделала, я сдохну на ринге, но только вслед за тем, как уложу этого Асманова.
Сжав зубы, достаю из кармана помятые сигареты. Покрутив пачку в руках, понимаю, что курить здесь уже нечего. Черт. Отправляю бесполезную хрень в урну. Домой сейчас идти не комильфо. Надо хотя бы дыхание в порядок привести, а то я уже представляю реакцию Рины на мой внешний вид. Добьет не раздумывая. — Расскажешь? — не дождавшись моих душевных излияний, предлагает Борзый, тщетно растрачивая попытки на то, чтобы отряхнуть свой ставший грязно-серым свитер.
Кошусь в его сторону и вдруг понимаю, что вот же оно! Выход-то есть. Самый очевидный и единственно правильный в данной ситуации. Хмыкаю самому себе. Никогда бы не подумал, что скажу это, но…
— Слушай, Борзый, как смотришь на то, чтобы обзавестись спортивным бизнесом?
Тот, к кому я когда-то испытывал лютую ненависть, устремляет в меня скептический непонимающий взгляд.
— Когда-то я мечтал о спортивном кафе.
— По поводу кафе поговорим через пару лет. Пока что могу предложить сеть подающих надежды спортивных клубов.
В сомневающемся лице появляется заинтересованность.
— Хочешь продать мне свои клубы?
— Мечтай! — Разбежался! Я над ними три года почти пахал не для того, чтобы просто продать. — Хочу предложить тебе партнерство.
— Ты мне? Серьезно?
— Абсолютно. Ты становишься полноправным владельцем половины акций, я получаю нужную мне сумму, чтобы засунуть ее в глотку одной твари. Бизнес прибыльный. А то, что я не кину, думаю, ты и так знаешь.
Как и я то, что не кинет он! Сам факт, что Андрей только что не свалил сверкая покрышками, а ввязался за меня в драке, уже говорит о том, что этот чувак не подведет.
Борзый цокает языком, явно размышляя над предложением.
— А экскурсию устроишь?
— Хоть завтра!
— Тогда договорились. Посмотрим, что у тебя там и как!
  
Глава 59
 
Матвей
— Ненавижу тебя, Кешнов! — выдавливает сквозь зубы Рина.
— Посмотрим, что ты мне скажешь после боя. — подмигиваю ей, закрепляя на запястьях кожаные перчатки.
— Если ты доживешь до конца боя. — вытаптывая нервными шагами пол, бросает дикарка.
Ловлю ее за руку и притягиваю к себе. Волнуется малышка. Да и у меня нервы выплясывают тверк под кожей, но я только шире улыбаюсь и ловлю зубами крошечную сережку в мочке уха своей заразы.
— Не смей во мне сомневаться, Рина!
Вместо жарких поцелуев и подбадривающих слов типа «Ты лучший, любимый!», дикарка только бьет меня кулаками в плечи.
— Я бы и не сомневалась, если бы ты был полностью здоров! — чеканит в лицо. — А у тебя трещина в ребре, Матвей! Это не шутки! — резким движением откидывает назад волосы. От меня не укрывается, как у нее дрожат ладони.
Да, сука Елисеев постарался уменьшить мои шансы на победу до минимума. Выходить на ринг с трещиной в ребре не лучший вариант, но выхода нет. Как и дороги назад. Семен приложил все усилия, чтобы об этом бое узнало как можно больше людей, поэтому сейчас в зале мухе дохлой грохнуться негде.
— Не шутки. Но это последний бой.
— Завершающий, Матвей! — с утробным рычанием поправляет Рина. — Завершающий, а не последний!
Мне конечно льстит ее волнение, как и то, что она здесь. Могла бы остаться дома. И в принципе клялась и твердила, что не придет, но, когда я сегодня собирался выезжать, вылетела фурией из комнаты и без слов поехала со мной. Знаю, что боится и переживает. Уровень Асманова выше всех моих предыдущих соперников. Здесь нужно быть умнее. Я выучил его техники боя, просмотрев не одно видео. Понял кое-какие слабости и болевые точки, от которых его корежит. Хотели бой века? Будет им бой века!
 
— Завершающий. — подтверждаю, только чтобы она меньше цеплялась к словам. Рина никогда не была суеверной, но сейчас уделяет внимание даже таким мелочам.
— Кэш, готов? — в дверной проем заглядывает Миха, и вместе с ним внутрь просачивается голос анонсера, объявляющий Асманова.
Публика свистит, оглушая восторгом. Конечно, бойцов такого масштаба у нас еще не бывало.
Рина шумно втягивает воздух и проводит ладонями по лицу.
— Да! — киваю, разминая плечи.
Нужно сделать этот вечер незабываемым!
Шагаю вперед и когда уже собираюсь выйти в озверевший предстоящим зрелищем зал, Рина резко хватает меня за руку, разворачивает к себе и впечатывается губами в мои.
— Сделай его, Матвей!
Моя девочка!
Ныряю языком в горячий рот, одновременно с этим отвешивая звонкий шлепок по упругой заднице, а потом под зверские аплодисменты направляюсь к «клетке».
Марина
Возвращаюсь на свое место и испепеляю ненавистным взглядом этого Исмаила. Боже, какой же он! Груда мышц. Матвей, конечно, не слабее, но ему впервые предстоит сойтись с таким сильным соперником.
— Эй, Марин, не нервничай. Это я должен нервничать. Поставил на этого Асманова и теперь думаю, как бы не оказаться в пролете. — звучит слева с легкой насмешкой, заставляя меня кремировать глазами теперь уже Андрея.
— Еще как окажешься! А будешь много говорить, еще и улыбаться станешь реже из-за отсутствия передних зубов.
Борзов смеется, а потом толкает меня кулаком в плечо.
— Все будет хорошо. Это же Кешнов!
Знаю я, что это Кешнов, но легче от этого не становится!
Первые два раунда Матвей берет довольно легко, но как я уже успела понять — это была легкая разминка. Асманов довольно холоден и сдержан, Кешнов же открытый флакон с бензином. Из него хлещет адреналин, и только мне заметно, как каждый раз, когда кулак противника попадает ему в грудь, любимое лицо едва заметно искажается.
На третьем раунде эта глыба льда начинает показывать свои истинные умения и заставляет мое сердце просто сходить с ума. А под конец и вовсе проводит два удара слева Матвею по голове. Публика довольно визжит, наблюдая за тем, как он прибавляет в активности, а мне хочется взять Калаш и перестрелять их к чертовой матери!
Что вы орете, кретины? Неужели не видите, насколько это больно? Я подскакиваю, но тут же сажусь обратно, чтобы своими резкими движениями не привлекать внимание Матвея. Иногда я ловлю на себе его взгляд, и кричать хочется от безысходности. Кинуть ему гранату, и чтобы запихнул ее в рот этой глыбе за то, что тот просек болевую точку Матвея и теперь намеренно наносит удары прямиком в грудь.
Матвей закрывается от них, а потом в одно мгновение, отскочив в сторону, бьет правый кик и валит Асманова на пол. Падает на него и проводит удушающий! Ну же, давай! Кажется, я кричу это вслух, но мой голос перебивает ор публики. Айсбергу удается выкрутиться из захвата Матвея, и локтевым ударом этот скот бьет ему прямиком в грудину.
Меня прошибает фантомной болью, когда я вижу, как Матвей опирается ладонью на мат. Мышцы на его руках напряжены так, что кажется, они вот-вот лопнут. Вены натянулись под кожей. Он крепко сжал зубы и зажмурил глаза. Тут я уже не могу сидеть на месте. Меня подкидывает осознанием, что что-то не так. Ему больно! Очень больно!
Матвей
Ссссссука!
Рефери засчитывает третий раунд за Асмановым, а я, блядь, просто пытаюсь дышать. Мудило по ходу сломал мне ребро. Поймал то, что я стараюсь поворачиваться к нему другой стороной, и начал намеренно бить именно туда. Правильно. Идеальная тактика. Только мне, блядь, сейчас так херово, что и дыхнуть не получается. Пот застилает глаза, пока я пытаюсь перетерпеть адовое жжение в грудной клетке. Легкие вроде бы не зацепило, а это главное. С болью я справлюсь. Эту суку приручил давным-давно.