Краски

Как только я снова задумалась о вчерашней ночи, то услышала короткий звук сирены. Через окно было видно, как полицейская машина остановилась напротив, из неё вышли двое копов и направились к крыльцу. Я вбежала в комнату, сжимая в руках Кубика.
– Грет! – крикнула я, переводя испуганный взгляд то на неё, то на дверь. – Там полиция.
Она бросила джойстик и рванула к окну.
– Твою мать, – выругалась она полушёпотом. – Скотт! Ты нас не видел!
А после резко схватила меня за рукав и прижалась спиной к стене кухни.
– Что мне делать? – Скотт вскочил с дивана и не находил себе места.
– Импровизируй.
В этот момент постучали. Ноги Скотта дрожали, но, собрав волю в кулак, он пошёл открывать дверь.
– Здравствуйте, – заикаясь, сказал он.
– Добрый день, – услышали мы грубый мужской голос за стенкой. – Я прошу прощения. Дело в том, что в нескольких кварталах отсюда было совершено преступление. Мы только хотели спросить, не видели ли вы этих людей?
Послышался шелест бумаг.
– Нет, – сказал Скотт дрожащим голосом. – А что за преступление?
– Убийство, – ответил один из полицейских после короткой паузы.
В этот момент телефон Грет зазвонил. Она выругалась шёпотом, достала телефон и сбросила звонок. На дисплее я успела заметить надпись – «отец».
Я почувствовала, как за стенкой повисло напряжённое молчание.
– Я не видел их, – ещё раз сказал Скотт.
– В таком случае, всего доброго. Позвоните в 112, если увидите кого-нибудь из этих людей.
Входная дверь закрылась, мы аккуратно выглянули в окно и увидели, как копы садятся в машину и уезжают. Когда обернулись, перед нами стоял перепуганный Скотт с двумя листками бумаги в руках.
– Грет! – воскликнул он, махнув ими в воздухе. – Здесь её фотография!
Грет выхватила у него из рук листы. Я увидела свою черно-белую фотографию, на другом – Йохана.
– Что случилось? – не унимался Скотт. – Она убила кого-то?
– Рут? – Грет оглянулась на меня и улыбнулась. – Девочка, которая боится тебя не меньше, чем ты её, стоит в пижаме с мишками и гладит в ладошках крысёныша? Ты сам-то в это веришь?
– Но…
– Не забивай себе голову, Скотт, – Грет с силой опустила руку ему на плечо, – пойдём лучше ещё раунд сыграем.
Так прошли ещё несколько часов. Грет пыталась забыться с помощью компьютерных игр и пива вместе со Скоттом, а я сидела с ними в комнате и залипала в экран, абсолютно не вникая в происходящее. Иногда включала телевизор – в ожидании хороших или плохих новостей – не знаю. Я надеялась, что Йохана и Лейлу не успели найти, а сами они в каком-нибудь безопасном месте.
Ближе к вечеру раздался звонок в дверь. Я подскочила на месте, Грет испуганно оглянулась, а Скотт выключил звук на телевизоре.
– Копы же не могут прийти дважды? – с опаской в голосе спросила Грет.
Скотт, стараясь не шуметь, подошёл к двери и посмотрел в глазок.
– Всё нормально, это Илса!
В коридоре появилась девушка в милом красном пиджаке, сумкой через плечо и двумя хвостиками. Она настолько контрастировала со Скоттом – этим полноватым затюканным мальчишкой, что я удивилась, как она может быть его девушкой. Скотт и Илса молча уставились на нас.
– Поняла, поняла, – Грет улыбнулась, натянула на лоб кепку и выскочила в коридор, – уже уходим.
Уже потом я поняла, что Грет старалась не смотреть девушке в глаза и как могла прятала лицо, чтобы она, в случае чего, не смогла её опознать. В отличие от меня. У меня понятие безопасности просто выскочило из головы.
Мы снова оказались в холодном гараже. Я, Грет, Кубик и бутылка пива, которую Грет прихватила с собой. Мы сидели на матрацах и думали, что делать дальше.
Напряжённое молчание снова прервал звонок её телефона.
– Что надо-то? – выругалась Грет, сбросив вызов.
– Отец звонит?
В ответ она лишь промычала, тыкая пальцем в экран телефона.
– Твой часто поднимал на тебя руку? – вдруг спросила Грет.
Я сняла куртку, обнажив ещё не зажившие синяки и ожоги от сигарет. В камере у неё уже было время их рассмотреть.
 
– Ты никогда не думала научиться драться?
– Драться? – усмехнулась я. – Ты серьёзно?
– Да.
– Если бы я дала отцу сдачи, он бы потом избил меня ещё сильнее.
– Так надо уметь не дать ему этого сделать, – Грет сделала глоток из бутылки, – прости, но он был тем ещё отморозком. И, к сожалению, он такой не единственный. В мире полно психопатов, которые только и ждут возможности сорвать на ком-нибудь злость. Те же одноклассники, которых ты чуть не изуродовала в баре. Я уверена, ты бы покалечила их, если бы я тебя не остановила.
– И что ты предлагаешь?
Она поставила на пол бутылку и встала с ящика.
– Вставай.
Я послушно поднялась с места.
– Ударь меня, – серьёзно сказала она.
– Что? Я не буду этого делать.
– Ударь! Влепи пощёчину.
Я замерла на месте, открыв рот. Я никогда никого не била. Даже одноклассникам боялась дать отпор, не то, что замахнуться на подругу.
– Рут, не будь тряпкой! – прикрикнула Грет. – Долго тебя все пинать будут?!
– Я… я не…
В следующую секунду Грет ударила меня в плечо. Несильно, но достаточно, чтобы я поняла серьёзность её намерений. Я собрала всю злость, скопившуюся во мне за последние несколько дней. Вспомнила и несостоявшееся покушение на Гарольда, и вчерашнюю ночь. Грет перехватила мою руку и перевела за спину. Я вскрикнула от боли.
– Нужно быстрее. Быстрее и резче, – сказала Грет, стоя за моей спиной и не отпуская руки. – Так у тебя ничего не получится.
И с каждой секундой боли, которую причиняла мне Грет, ненависть росла. Ненависть к отцу, к несправедливости, к самой себе, в конце концов. Я крикнула и со всей силы наступила ей на ногу. Грет отпустила руку, а я развернулась и дала ей смачную пощёчину. Ладонь обожгло болью.
– Ну, – в глазах Грет отразились восхищение и азарт, – так-то лучше.
Она словно голодный волк накинулась на меня. Я упала на спину, приземлившись на матрац. Грет села сверху и одной рукой прижала запястья.
– …лучше, но есть куда расти.
Мы замерли в неловком положении. Я дернула ногами, пытаясь дать хоть какой-то отпор Грет, но скинуть её у меня всё равно бы не вышло. Она смотрела на меня и по-доброму улыбалась. Я не знала, что сказать, а она и вовсе не собиралась ничего говорить. Держа меня за руки, она наклонилась и поцеловала в губы. Как тогда, в клубе. Только в этот раз мы не были ни пьяными, ни под наркотой. Я ответила на её поцелуй, мне удалось поймать этот момент блаженства и на мгновенье забыть всё то, что так тревожило ещё минуту назад.
Но грохот, раздавшийся с той стороны гаража, заставил меня вернуться обратно в реальность. Мы обе замерли и уставились на дверь. Кто-то настойчиво долбил в неё.
– Открывайте! – раздался грубый мужской голос. – Открывайте! Мы знаем, что вы там!
Грет слезла с меня, взяла с пола деревянный ящик и, подойдя к двери, занесла его над головой.
Ну вот и всё. Это конец. Через секунду полицейские ворвутся в гараж и скрутят нас обеих. Больше я не увижу ни Грет, ни свободы. Но я не могу просто сдаться. Не это пыталась донести до меня Грет. Только не сейчас. Я схватила второй ящик и встала с противоположной стороны. Грет, словно солдат на задании, кивнула мне.
И в этот момент грохот затих, а дверь медленно начала подниматься.
18 
 ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ТОРНАДО? 
Семь лет назад я приехала в Берлин ни с чем. Всё, что взяла с собой – разочарование в собственной семье, разрывающее изнутри чувство одиночества и мысли о том, что у меня мог быть ребёнок. Мысли, которые мне до сих пор не дают спать. Я устроилась на работу в бордель, и там было не так плохо, как казалось сначала. Заработок там позволил снимать квартиру на окраине города и ни в чём себе не отказывать. Первый год я днями напролёт гуляла по городу, наслаждалась долгожданной свободой, а по ночам продавала своё тело. О новых отношениях я не хотела и думать. Да, в Берлине нет моего отца. Больше никто не будет против моих отношений, никто не будет угрожать моему парню, и никто насильно не сделает мне аборт. Но от самой мысли о том, что я буду с кем-то помимо Леона, бросало в приступы отчаяния и грусти.