Краски

– Спокойно, спокойно, – Бас поднял руки в сдающейся позе, – это для самообороны. Я вам психа поймал, – он указал рукой с зажатым ножом на меня.
Две пары глаз тупо уставились в мою сторону. Оба копа только и могли, что хлопать глазами, смотря на тело, прикованное к батарее.
– Вилли, я не верю своим глазам, – сказал тот, что повыше и похудее.
– Хейк, мы сделали это, – улыбнулся жирный, – Лоренц будет в восторге.
Как только оба копа сделали пару шагов в мою сторону, Бас зацокал языком и перекинул нож в другую руку.
– Стоп-стоп-стоп, ребята. Это я сделал это, – с акцентом на «я» сказал Бас, – как насчёт обещанного вознаграждения?
Сиджи, всё это время молча наблюдавший за происходящим, встал рядом и нагнулся к моему уху.
– Пахнет жареным, не находишь?
Двое копов обернулись с выпученными глазами на Баса.
– Какого вознаграждения?
– В десять тысяч евро, – ответил Бас, – это во всех новостях.
Копы снова тупо переглянулись. Вряд ли у них в карманах завалялось десять тысяч евро. Тот, что потолще, вероятно, был более сообразительный.
– Вам нужно пойти в отделение и поговорить с нашим начальством.
– Серьёзно? – зловеще ухмыльнулся Бас. – Вы хотите, чтобы я пошёл в полицию? Нет, ребята, так у нас ничего не выйдет. Либо десять тысяч евро сейчас, либо никакого психа вы не получите.
Сиджи с разбега плюхнулся на диван, расправив руки на спинке, словно крылья.
– Моё любимое, – сказал он, – шоу начинается.
– Это – опасный преступник, – один из копов показал на меня пальцем. – И ты, видимо, чего-то не понимаешь, но мы вызываем наряд и увозим его с собой.
Бас несколько минут сверлил копов взглядом, а потом по-дружески улыбнулся.
– Что ж, – сказал он, – вы вправе делать так, как посчитаете нужным, но учтите, что когда приедет наряд…
После этих слов я почувствовал острое лезвие на шее и вздрогнул.
– …ваш псих будет уже мёртв.
Одной рукой он оттянул мне волосы, второй крепче сжал нож у шеи. Изо рта раздался непроизвольный вопль. Я заёрзал на месте, но крепкая хватка Баса и огромный нож убедили не рыпаться. Копы одновременно потянулись к кобуре, но в следующую секунду на нас оказалось направлено только одно дуло.
– Вилли, твою мать! – крикнул тощий, сжимая пистолет. – Где твой ствол?
– Я… я… – в панике кричал другой, ощупывая карманы, – я его в отделе, кажется, оставил.
– Пиздец, – ответил тощий, и в следующую секунду посмотрел на Баса, – опусти нож!
Как только Сиджи понял, что шальная пуля может пробить мой череп насквозь, его детский энтузиазм сменился озадаченностью. Он явно был не рад такому повороту событий.
– Выпусти меня! – закричал он. – Сейчас же!
Я бы крикнул ему, чтобы он проваливал, но боялся, что опять кто-то примет мои слова на свой счет. Поэтому изо всех сил пытался сдерживаться.
– Десять. Тысяч. Евро! И побыстрее.
– Хейк, стреляй! – закричал толстый. – Стреляй!
Я молился, чтобы он не выстрелил. Судя по каплям пота, выступившим на висках, ему не так часто приходилось стрелять. И, промахнись он на несколько сантиметров, пуля бы попала мне в голову.
Я часто видел героев фильмов, которые, решив совершить суицид, лезут на рожон на копов, чтобы их превратили в решето. По мне, так это глупая смерть. Но ещё более глупая смерть – от руки трусливого копа, сидя в наручниках в заложниках.
Напарник Хейка, по всей видимости, решил, что, раз он без оружия, то сможет решить проблему как-то иначе. Выставив руки вперёд, он сделал несколько шагов в нашу сторону.
– Ещё один шаг, – я почувствовал острую боль, когда Бас дернул меня за волосы, – и ему хана.
Я покосился на Сиджи, который со свирепым взглядом ходил из стороны в сторону, словно злой режиссёр этой дерьмовой постановки, в которой мы все очень сильно лажаем.
– Ты же не хочешь брать на себя убийство, – сказал жирный, – зачем тебе это? Опусти нож, и мы поговорим по поводу твоего вознаграждения.
Сиджи с выпученными глазами смотрел на меня. Как только я встретился с ним взглядом, он перевёл его на бутылку, валяющуюся на полу. Словно призывая меня к действию. Ведь что-либо сделать сам он был не в силах.
 
– Говорите. Звоните и говорите с кем угодно, но чтобы через десять минут сюда привезли десять тысяч.
Пока Хейк стоял с трясущимися руками, не зная, что делать, его напарник, словно голодная гиена, а если быть точнее – неуклюжий слон – крался к барыге, а Сиджи только и ждал возможности вырваться из моей души, я нащупал на полу пустую стеклянную бутылку. Не знаю, какой был у меня план в тот момент, не знаю, чего я хотел этим добиться, но как только у меня над ухом прозвучал прокуренный голос Баса, я резко поднял руку и разбил её о его череп.
Громкий крик Баса и звук разбитого стекла на мгновенье оглушили меня. Перед тем, как зажмуриться, я увидел, как Вилли делает рывок и накидывается на потерявшегося в пространстве Баса. Нож выпадает из его рук.
Следующие несколько секунд происходили словно в замедленной съёмке. Я повернулся и увидел, как огромная туша в полицейской форме летит на злодея и всем своим весом придавливает его к дивану. Бас, несмотря на то что меньше, был более накачан, и как-то смог скинуть с себя толстого копа. Размахнувшись, он опустил свой здоровенный кулак на челюсть Вилли. После ещё раз. И ещё. Хейк нажал на спусковой крючок, но пистолет не выстрелил. Бас продолжал до тех пор, пока на лице Вилли не осталось живого места.
– Предохранитель! – заорал я.
Как только Бас занёс руку, чтобы нанести следующий удар, его остановило три громких выстрела.
Две пули попали ему в грудь, третья – в челюсть. Замерев на месте, он, словно бумажная фигурка человека, сложился пополам и упал прямо передо мной. В комнате повисла оглушительная тишина. Сиджи, поняв, что мне больше ничего не угрожает, выдохнул с облегчением.
Убрав пистолет за пояс, тощий бросился к напарнику.
– Вилли, – он дал ему несколько слабых пощечин, – Вилли, вставай.
Но тот был уже без сознания. Вскочив на ноги, его напарник набрал номер скорой и сказал адрес. Ситуация давно вышла из-под контроля, а мне всё ещё нужно было как-то выбраться. И пока Хейк приводил напарника в чувство и вызывал скорую, я смог дотянуться до Баса в луже крови и вытащить из его кармана ту самую отмычку.
Хейк схватил бутылку воды с пола и брызнул на Вилли, но тот продолжал лежать в отключке, подавая слабые признаки жизни. Хейк в отчаянии сел на пол рядом со мной, смирившись, что ничего не может сделать до приезда скорой. Вокруг копов начало пульсировать зелёное и голубое свечение.
– Мне жаль, – сказал я.
– Тебе жаль?! – Хейк повернулся в мою сторону и скорчил злобную гримасу. – Да это всё из-за тебя! Вся эта история из-за тебя!
– Прости. Уверен, с ним всё будет в порядке.
– Надеюсь! Ради твоего же блага, – он схватился за голову и взъерошил волосы. Над его головой светился голубой нимб.
– Я правда не хотел…
– Ты псих, Мориц, – перебил меня коп, – псих. И ведёшь ты себя, как конченный идиот. Мы два дня бегаем за тобой по пятам. И всё, что мы поняли – что ты оставляешь после себя только разрушения и трупы. Ты… ты хоть день можешь ничего не портить?! Хотя бы, сука, один день не доставлять никому проблем!
Хейк резко перешёл на крик, а я промолчал, смотря на его покрасневшее лицо. На мгновение задумался – смог бы я также переживать из-за смерти друга? Девушки?
– Я не хотел портить никому жизнь, лишь хотел разобраться с собственной головой. С воспоминаниями, с прошлым. Поэтому и сбежал из клиники.
– Людей ты избиваешь и убиваешь тоже ради того, чтобы с собой разобраться?
– У меня… – я не знаю, насколько это было к месту, но решил признаться, – у меня проблемы с головой. В такие моменты я не контролирую себя, – я покосился на Сиджи, который улыбнулся так, будто его упомянули в титрах какого-нибудь известного фильма. А Хейк, кажется, не хотел даже слышать мой бред.