Краски

– А если я опасен и убью кого-нибудь ещё?
– Ну и что? – пожал плечами парень. – Я же их не знаю. Ты же не собираешься убивать моих близких… Хотя, слушай, может, ты подружку мою грохнешь?
Я лишь исподлобья посмотрел на него, давая понять, что с таким не шутят.
– Ладно-ладно, – он отпустил руль и поднял руки в сдающейся позе, – я пошутил.
По радио в машине начали передавать новости.
«Только что из районной психиатрической больницы сбежал опасный пациент. Был одет в белый больничный халат. Рост 180 сантиметров, тёмные волосы. Если вы обладаете какой-либо информацией о его местонахождении, немедленно сообщите в полицию».
– Чёрт, похоже, ты и правда сбежал из психушки, – сказал он, – наверное, жизнь у тебя веселее, чем я думал.
– Да уж, веселее некуда.
Вскоре мы оказались в нужном районе. Я поблагодарил парня, пожал ему руку и вышел из машины.
Сиджи не оказалось дома, чёрт бы его побрал. Почему никогда в нужный момент его не бывает дома? Я не знал, что делать. Никто, кроме Сиджи и Лейлы, не знает этого адреса, так что вряд ли сюда придут с обыском, но оставаться мне здесь не хотелось. Я переоделся, взял немного денег, пачку сигарет и вышел из дома, совершенно не понимая, куда идти. Не понимая, ради чего всё ещё продолжаю держаться на плаву, стараясь не потерять рассудок. Теперь все люди и вещи, имеющие какую-либо ценность, исчезли. В этом был виноват и я. Я сам разрушил этот карточный домик. Единственное, чего я сейчас бы хотел, это поговорить с Сиджи, излить ему душу, пожаловаться на жизнь, рассказать про психушку и, наконец, спросить про бродягу. Но телефона у меня не было. Казалось, что весь мир сговорился против меня и цветным пятном расплывается у меня под ногами, засасывая в разноцветный плавящийся ад.
Я нашёл спасение в местном баре «Dreckiger Hans». Народу здесь было достаточно. Можно было затеряться среди толпы, ведь никто не станет искать меня в баре вечером среди громкой музыки, девушек на шестах и света софитов. Этот бар – некий домик над головой в детской игре в «догонялки». Здесь люди прятались от того, что творилось снаружи: от работы, от постоянной беготни, от важных дел. Перекрикивая орущую из колонок музыку, милая официантка, которая была явно слишком молода для такой работы, спросила у меня заказ. Её рыжие волосы были собраны в хвост, во взгляде читалась доброта и какая-то детская наивность.
– Красавица, можно мне пива и любую закуску, – сказал я и вежливо улыбнулся.
– Скоро будет готово, – ответила она и удалилась.
Здесь ничего не изменилось за те месяцы, на которые я выпал из жизни. Последний раз, когда я здесь был с Сиджи – всё было точно так же. Та же публика, те же стриптизёрши, тот же плейлист. Правда, этой официантки я раньше не замечал.
Я откинулся на спинку и закрыл глаза, растворившись в этом шумовом куполе и пытаясь осознать моё возвращение в прежнюю жизнь. В прежнюю разрушенную жизнь. Когда я сидел в психушке – мне ничего не приходилось решать, не приходилось бегать от полиции, не приходилось решать какие-то проблемы. На мгновенье возникла глупая мысль, что там было лучше. Но нет. Я просто устал. И теперь мне нужен был какой-никакой отдых. Нужно было раствориться в своей старой жизни, чтобы собрать себя заново по частям, восстановить все утерянные в памяти фрагменты.
Мои размышления прервал громкий отчаянный вопль. Я резко открыл глаза и, повернувшись, увидел девушку в платье, поднявшуюся со своего места. Она топталась на месте, не зная, куда деться. Ещё чуть-чуть, и она бы залезла на стол.
– Там крыса! Крыса! Альберт, убери её! – не переставала визжать она.
Крыса? Крыс в этом баре я тоже раньше не замечал. Этот мир становился всё абсурднее и интересней. В зале поднялась паника, люди повскакивали с мест, повытягивали шеи, желая собственными глазами увидеть грызуна. Кто-то из особо пугливых забрался с ногами на стул. Из кухни выбежала та рыжая официантка и в спешке принялась искать животное. Краем глаза я заметил, как она столкнулась с мужчиной. Тот схватил её за руку и начал кричать. После недолгой словесной перепалки он дал ей пощёчину. Не знаю, что мной тогда двигало – хотел ли я защитить эту девушку или просто подраться, но я встал и направился к нему. Вот он-то и ответит мне за всё плохое, что со мной случилось, вот на нём-то я и выплесну эмоции, которых слишком много накопилось во мне. Я подбежал к нему и с размаху ударил в челюсть. Он упал, а я продолжал бить его по лицу, отключившись от всего остального мира. Через несколько секунд его лицо предстало передо мной в виде разноцветной каши. Голова начала гудеть сильнее обычного, но я не прекращал бить разноцветную лужу, которая ещё недавно была человеком. Так продолжалось до тех пор, пока меня силой не оттащили. Кто-то кричал, что скоро здесь будет полиция. Я посмотрел на свои руки, переливавшиеся всеми цветами радуги. Поняв, что я привлёк к себе слишком много внимания, я выбежал из бара.
 
Через пару домов, в тёмном переулке я увидел эту рыжую девчонку. Стены вокруг были изрисованы граффити, тусклый свет фонаря почти ничего не освещал. Она сидела на ступеньке и прижимала к себе крысу. Я подошёл и молча встал рядом с ней, облокотившись о стену. Девушка вздрогнула, увидев меня, но тут же поняла, что не стоит бояться своего же спасителя.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Я отмахнулся, показав, что это ерунда, достал из пачки сигареты и протянул одну ей.
– Будешь?
Она неуверенно взяла её. Я наклонился и чиркнул зажигалкой, а потом закурил сам. Девушка сделала короткую затяжку и закашлялась.
– Рут, – представилась она, слегка улыбнувшись.
– Йохан, – ответил я.
Между нами повисла пауза. Вряд ли мы ещё что-то способны были сказать друг другу. Никто из нас не хотел из вежливости добавлять «приятно познакомиться» или что-то в этом роде. Потому что знакомство было далеко не при приятных обстоятельствах.
– А это кто? – я присел рядом и посмотрел на крысу.
– Кубик, – её питомец посмотрел на меня понимающим взглядом.
Рут слегка улыбнулась и выдохнула облако дыма.
– Так кто это был там, в баре? – спросил я, затянувшись сигаретой.
– Мой отец, – тихо ответила Рут.
– И за что он тебя так?
Рут не ответила, продолжив гладить Кубика.
– Дай угадаю, – сказал я, – ты сбежала из дома?
Она молча кивнула.
На какое-то мгновение я увидел себя в этой девочке. Она была так же потеряна в этой жизни, как и я. Вряд ли у неё было много хороших знакомых, вряд ли она знала, что ей делать дальше. Два одиночества сошлись в этом тёмном зассанном переулке. За исключением того, что у неё был питомец, которого, по всей видимости, она любила больше всего на свете.
Мимо проулка с оглушительной сиреной промчалась полицейская машина, осветив синими мигалками стены. Я отвернулся от дороги и понял, что нужно сваливать.
– Тебе есть, куда идти? – спросил я, поднявшись со ступеньки. – А то я могу предложить тебе переночевать у меня.
– Да, – неуверенно ответила она после небольшой паузы, – есть. Спасибо, ты и так много для меня сделал.
– Точно? – переспросил я, посмотрев ей в глаза. – А то мне не сложно. Не бойся, я тебя не трону, – она кивнула.
– Может, тебя проводить тогда?
– Не нужно, я доберусь. Спасибо, – улыбнулась она.
– Как знаешь, – но выбора, похоже, не оставалось, – тогда удачи тебе. И тебе, – я нагнулся, погладил Кубика и вышел из переулка.
Эта история не должна была закончиться вот так. Что-то было в этой девушке такого, что не давало мне покоя. Это чувство даже близко не было похоже на влюбленность, скорее на желание быть рядом, чтобы окончательно не сойти с ума. Одиночкам не выжить в этом городе. Нас вряд ли можно назвать слабаками и трусами: мы бросили вызов привычному порядку вещей, мы пошли на отчаянные шаги, чтобы хоть как-то изменить свою жизнь, разобраться в ней. В конце концов, мы оба находились в бегах. Но мы были одни. И это не могло закончиться ничем хорошим. Я думал об этом, идя по шумным ночным улицам Берлина, стараясь не привлекать к себе внимания и опустив взгляд. Я не имел понятия, что мне делать. Мне нужен был человек, который поможет мне разобраться в себе. И, как известно, нет лучшего помощника, чем человек, который находится с тобой в одинаковом положении. Я уже думал вернуться и ещё поговорить с этой девочкой, как услышал крик позади меня.