Принц Густав. Выжить и победить (СИ)

Голландцы проявили интерес к новому товару первыми, опередив даже венецианцев. Ничего удивительного в этом не было — мы как раз работали над созданием Вест-Индской компании, так что новости дошли быстро. В результате, мне удалось продавить свой интерес — направление, в котором планировалось освоение Нового Света. Я тут с удивлением выяснил, что пока еще никто не открыл и не застолбил за собой Манхеттен!
Упорные, последовательные действия приносили свой результат — я обзавелся в Швеции довольно большим количеством сторонников. Но финансовые интересы приходилось жестко контролировать. Впрочем, я изначально планировал заключение договоров так, чтобы максимально снизить желание и возможность меня кинуть. Понимаю, что нельзя застраховаться от всего сразу, но минимизировать риски — необходимо. Так что я интриговал, врал и платил соглядатаям. Сведения копились, связи множились, и нужные люди находились.
Летом 1603-го, на одной из деловых встреч, мне представили «перспективного молодого человека», только недавно вернувшегося в Швецию.
Аксель Оксеншерна.
Ха! Мне остерегаться или радоваться?
* * *
Борьба за власть — дело жестокое и грязное. Даже если ты сам не участвуешь напрямую, твои союзники могут так расстараться, что мало не покажется. И если я предпочитал интриговать, подкупать и вести закулисные переговоры, то другие заинтересованные лица особой гуманностью не отличались. Настолько, что герцог Сёдерманландский так и не доехал до замка Або, где его уже дожидалась семья.
Разбойное нападение, да. Даже охрану не пожалели — положили всех. И судя по тому, как жестоко было истерзано тело Карла, это явно отметились родственники попавших в кровавую баню Линчёпинга. Расследование, конечно, было назначено, но на результат никто не рассчитывал.
Я, честно говоря, даже вздохнул свободнее. Проблема решена — и слава богу. Мне и без того было чем заняться.
Мотаться приходилось по всей Швеции. Уговаривать, подкупать, обещать… Да и в Ригу я наезжал периодически, чтобы не упустить ситуации. Радовало одно — супруга мне досталась просто потрясающая. Наверняка, ее не особо обрадовало, что надо выходить замуж за незнакомого мужика чуть не в два раза старше нее самой. Однако Катарина ни словом, ни взглядом не выразила своего недовольства.
И, кстати, в отличие от Ксюши Годуновой, не фыркала по поводу моего происхождения и воспитания. Золотая женщина! Тихая, скромная, домашняя, умеющая сгладить острые углы неловкой ситуации… мне реально повезло. Я даже новых любовниц заводить не стал. Супруги вполне хватало. Я с удовольствием возвращался домой, и когда она сказала, что ждет ребенка, постарался снизить свою загруженность, чтобы бывать с Катариной почаще.
Однако спокойная жизнь, похоже, не светила мне от слова «совсем». Поляки, наконец, разобрались со своими внутренними сварами, и против нас выступил Ходкевич. Насколько серьезной была эта опасность — бог весть. С одной стороны, в его распоряжении было всего три тысячи солдат, которым даже жалование не выплатили. А Кокенгаузен, на который он планировал напасть [18], был прекрасно укреплен.
С другой стороны, гетман был намного меня опытнее — получил неплохое образование, изучал военное искусство в Европе, и уже успел проявить себя в военных походах. Плюс, основную часть его войска составляла тяжелая кавалерия крылатых гусар. Я уже видел их в деле, в прошлой битве за Кокенгаузен. И испытывать их мощь на себе совершенно не хотелось.
Рассчитывать на шведскую армию можно было только при условии, что земли Ливонского королевства вернутся под шведский контроль. С русской армией было чуть лучше, ибо Годунов пока не присылал никаких распоряжений, но относиться тоже следовало с осторожностью. Оставались еще наемники, которые только заслышав про польский поход, радостно прискакали предложить свое оружие (ибо платил я своевременно и щедро), но и этот вариант требовал пристального контроля.
 
Что можно было противопоставить полякам? Ну, для начала, обычное здравомыслие. Я не собирался выходить в чисто поле, чтобы честно драться с супостатом. Ну его на фиг, такие приключения. Оптимальным будет заманить врага, чтобы он начал осаду. Учитывая отсутствие снабжения, Ходкевичу придется несладко.
Самим, впрочем, сидеть в осаде тоже будет невесело. А потому следовало применить военные хитрости, о которых я читал в книжках. Поскольку в их эффективности я был не очень уверен, решил обезопаситься по-максимуму — замаскированные сверху узкие ломаные траншеи, врытые колья и рогатки, ну и железный чеснок, чтобы полякам было совсем весело.
А для приветствия дорогих гостей были приготовлены пушки. Не зря я платил оружейникам бешеные деньги. Стрелять получалось дальше и дольше. Ну и наемникам работа нашлась — заниматься любимым и проверенным делом. Разбоем. Наскочить, пострелять и свалить по-быстрому. Все захваченные трофеи остаются им, при желании их продать я готов был предложить неплохую цену, ну и жалование/кормежка/снабжение были за мой счет.
Желающих работать на таких условиях было пруд пруди. Так что было из кого выбрать. И в отряды наемников обязательно включались доверенные люди, докладывать об эффективности вояк. А то мало ли… вместо славных сражений спать завалятся. Платить аферистам не было никакого желания.
Впрочем, большинство народа уже сражалось со мной за Ригу, и было проверено. Не то, что можно закрыть глаза и довериться, но, по крайней мере, не трусы. Отрабатывали свое жалование. Тем более, что от них не требовалось свершать геройские поступки и встречать врага лицом к лицу.
Грабить поляков было занятием небезопасным, но всяко лучше, чем противостоять в бою крылатым гусарам, которые считались практически непобедимыми. Распылять силы Ходкевич не станет, нет у него таких сил, а осаду я организую по всем правилам. Как мне доносили, гетману пришлось выворачивать карманы и тратить на армию собственные средства, так что долго они под стенами не протанцуют.
Ладно люди, они существа неприхотливые, многое могут выдержать. А вот с лошадьми сложнее. Тем более, что боевые, обученные кони — товар очень дорогой. Так что я прикинул… а почему бы мне не попробовать перекупить гусар? Я как раз подумывал о том, чтобы сдвинуть границу своего Ливонского королевства до Даугавы. Захватить замок немецких крестоносцев Ашераден, подгрести под себя Леневарден и Кирхгольм… Словом, уже нарисовал себе радужные картины.
Однако, как оказалось, я недооценил упертость Ходкевича. Он куковал под стенами Кокенгаузена почти три месяца. Причем, единожды попавшись в расставленные мной ловушки, больше напролом не шел. Я так понял, Ходкевичу требовалось срочно нарастить политический капитал. Покрыть себя славой. Однако поход затормозился в самом начале.
Переманить на свою сторону хотя бы часть армии Речи Посполитой оказалось не такой уж простой задачей. Тут требовались не только деньги. Но поскольку я собрался захватывать новые земли, то мог обещать новые владения и повышение социального статуса. Правда, без извечного польского бардака, густо замешанного на гоноре. На фиг не надо потом рокоши подавлять…
Итог был не сильно утешительным — переманил я чуть больше двух десятков гусар. (Не семейных и малоземельных). Зато они сразу взлетели в званиях, получили жалование и довольно широкие полномочия в натаскивании новичков. Дело, конечно, не одного дня, и даже не одного месяца, но перспективы вдохновляли.
Как я и ожидал, войску Ходкевича надоело бестолку торчать под стенами. Пробить укрепления не удалось, и выманить вражеское войско в чисто поле — тоже. Ходкевич даже сделал вид, что отступает, понадеявшись, что мы расслабимся и откроем ворота. Но разведка бдила. И наемники развлекались, налетая на войско с разных сторон.
 
Скорее, не столько убивали, сколько деморализовали. Ну и грабили, не без этого. А поляки и без того существовали на весьма скудном пайке. В конечном итоге, деньги у Ходкевича кончились, Регентский совет помощь оказывать не спешил, так что пришлось гетману уйти, несолоно хлебавши, жалуясь окружающим, что воюю я неправильно.