Плюсик в карму 2 (СИ)

Сейчас Ольга наблюдала, как куцая шеренга арестантов двигалась от ворот, через которые проводили нгурулов. Видимо, лавэ из милосердия дал крюк по коридорам, чтоб сидельцы размялись. Парни были ничего так, а Рансу шатался, тер глаза и все норовил споткнуться на идеально ровных плитах плаца.
«Колени, что ль, у него подгибаются?» — брезгливо подумала Ольга, не особо-то веря в беспомощность своего врага. У Тыри шипы на затылке вздыбились, так остро щена отреагировала на эмоции своей подруги. Рансу как взгляд почувствовал — повернул голову, и Оле захотелось оскалиться вслед за щеной. Сдержалась. «Узнал, подлюка». Оля вдруг сообразила, что забыла включить морок. Хорошо, что сдержалась, не следует ей рожи корчить, Пашку и Раима позорить. Она нынче наездница. Рансу не отводил от нее глаз — распознал, гад, символику на кителе — и запнулся нога за ногу. Падение получилось эпическим и в чем-то символичным: увидал — и бац, ничком. Как поднимали главпаса, Ольга смотреть не стала, отвернулась, чтобы найти племянника. Нашла его взглядом, тот вполне раскованно трепался с приятелями, не забывая ласкать Раша. Подойти не успела — отчетливо, как будто мокрую простыню встряхнули, хлопнуло взрезанное подпространство, и из разрыва выскочили пятеро в черном. Среди них его настырное величество Эрик. Похоже, все в сборе, то-то Ольге все казалось, что кого-то не хватает.
С разных концов плаца немедленно стали подтягиваться наездники и выстраиваться в круг, образуя живую ограду вокруг ристалища — зверь плюс наездник, четыре шага. Зверь плюс наездник, четыре шага. А что? Разумно. И охрана, и друг другу не застят. А ей, Ольге, куда? К Раиму? Ох и не хочется. Там столичные. Еще меньше хочется торчать в одиночестве. Пашке сейчас не до нее. К Рашу? Пашкин зверь стоит в строю рядом с Тусом. Надо ли нарушать установившийся порядок?
Раим подозвал ее сам, представил прибывшим. Называл какие-то имена, Ольга не запоминала. Уловила только, что один из них медикус. А в остальном — неинтересно. Если бы столичные еще глазами ее не ели. Хотя пусть едят, лишь бы не чавкали. Смущаться она не собирается, вот еще.
А, вот и началось. Лавэ вышел в круг, повторил причины дуэли, вызвал Пашку. Эрик и еще один из пришлых поводили над парнем руками. Магический обыск, сообразила Ольга. Артефакты ищут. Столичный что-то сказал, судя по всему — язвительное. Пашка напрягся, как дрын проглотил, шевельнул раздувшимися ноздрями и, не говоря ни слова, отточенным движением скинул китель, оставшись в рубашке без застежек. В той самой, не форменной, которую приспособил для тренировок. Ольга самолично из нее рукава выпарывала и подшивала пройму. Пашка подскочил к тетушке — ей доверил китель подержать, протянутые руки столичного проигнорировал.
— Все хорошо, тёть Оль, не бледней. Господин просто не любит иномирцев. Зато не придерутся теперь. А защитку, — Пашка качнул амулетом в ухе, — мне разрешили не снимать.
И ускакал, напевая «Погоня, погоня, погоня, погоня»…
Что оставалось Ольге? Только перекрестить вслед. В центре ристалища Павла уже поджидал противник. Не Варгу, второй. Фрогс. Теперь, благодаря магии мундира, Ольга могла его рассмотреть. Поморщилась — здоровый. Не ниже Пашки. Взрослый. Тридцатник мужику, не меньше. Опыта, в том числе и боевого, поднакопить успел, во вседозволенность уверовать — тоже. Оля вцепилась в загривок Тыри, да так, что та чуть взвизгнула.
Точно. Тыря.
Нельзя, чтобы она сорвалась в атаку, если Пашка пострадает. Запереть ее не вариант — все нгурулы тут. Кроме арестантских. Хорошо, что Свап рядом, он умеет приструнить козявку.
Пашка спокойно стоял перед противником и ждал сигнала к началу. И чего лавэ медлит? А, вон чего. Пашка ухмыльнулся — Фрогса тоже заставили снять китель, тот шипел оскорбления и проклятья. Чего он там? Обещает руки оторвать, чтоб Пашка больше никогда китель надеть не смог? Ну-ну. Как там тётя хотела? Зуб за зуб? Пашка возьмет два зуба. И за страдания Малики, и за переживания тетушки. А то бледная стоит, что тот соевый творог.
 
— Начали, — прозвучало долгожданное.
Ой-ой-ой! Плохо, однако, лавэ своих наездников учит — никакого самоконтроля у дяди. Фрогс не выдержал улыбочек парня и ломанулся, как ужаленный в глаз носорог. Пашка чуточку, на четверть шажочка, отступил и пропустил набравшее инерцию тело мимо. Пнуть бы вдогонку под копчик, но уж очень глумливо выйдет — сослуживцы не оценят. И Пашка остался стоять, только развернулся в сторону противника. Фрогс, надо отдать ему должное, сумел собраться, хотя голову кружило от унижения. Он даже попытался маневрировать, навязать поганому иномирянину позицию против солнца.
— Прости, дядя. Мне так не нравится, — пробормотал вежливый Пашка и пробил серию ударов в грудь. Молотил как по груше в родной тренажерке. Со стороны удары впечатляли, но на самом деле особо сильными не были. Пашка бил без замаха, чтобы чувствительно было и обидно. Так противника не свалишь, не та эффективность воздействия. Хотя эффективности его тоже учили. Наставник у него был жесткий, с короткого удара в живот мог отправить восьмидесятикилограммового жилистого парня в трехметровый полет.
Так. Пункт первый — множественные синяки и ссадины — Пашка отработал. С точки зрения справедливости — маловато, ну да ладно, сойдет. Что там дальше по списку? Перелом запястья и обширная гематома под скальпом?
— Ну что, дядя? Больно? Малике тоже было больно. А ты в нее еще всякую гадость совал. Нападай.
Рывок Фрогса, нацеленный на захват. Хрясь. Мужик падает на колени и судорожно вдыхает ртом воздух. Пашка гадливо морщится, но хватает противника за собранные в хвост волосы и дергает вверх, как будто хочет поднять тяжелый неудобный чемодан. Фрогс орет, его колени вполне заметно отрываются от земли и зависают на несколько томительных мгновений. Бум. Пашка вытирает ладонь о штанину, мужик уже не орет — воет и ощупывает голову. Зрители что-то кричат, кажется, требуют остановить поединок.
Пашка отошел от противника метра на три и медленно оглядел круг негодующих зрителей. Некоторые явно рассчитывали, что в роли избиваемого будет этот выскочка.
— Малика тоже просила их остановиться. Ведь просила же, Варгу? — внезапно шагнул он к лучшему бойцу гарнизона. — Почему никто не слышал, как она кричала? Расскажи нам. Ты ей рот заткнул или полог тишины поставил? Сладко было?
Как? Как Ольга, да и другие не заметили рывка Фрогса? И тем не менее избитый собрался с силами и кинулся. Что такое три метра для тренированного мужчины, которого гонит ярость? Все из-за него, из-за этого иномирного отродья! Убить! Прыгнуть, вцепиться в шею ненавистного малолетки, перехватить подбородок, крутануть так, чтоб позвонки хрустнули.
Что сделал Пашка, она не поняла, видела как-то по телеку показательные приемы айкидо, вот что-то похожее. Присел, дернул плечом, рванул. Хрясь. Фрогс прилег в паре метров на спину, запястье его было очень элегантно, но противоестественно изогнуто.
Пашка подошел, потыкал мыском сапога в бок — мужик был без сознания — и громко посетовал:
— Ну на хрена со спины?! Хотя чего еще ждать от насильника?
— Как ты его заметил? — не выдержал кто-то из оцепления.
— Рашик показал, — светло улыбнулся Пашка и обратился в сторону судей: — Я победил?
— Павел, отойди, Фрогсом займется медикус. — Лавэ говорил строго, но было видно, что он доволен.
Пашка отошел с явной неохотой, многие слышали, как парень ворчал:
— Так нечестно! Малика сутки медикуса ждала. А этому сразу.
Парень был не на шутку раздосадован — Фрогс легко отделался. Ну ничего, с Варгу он миндальничать не будет. У Малики еще внутренние разрывы были. Этого Пашка насильникам обеспечить не мог, а вот внутреннее кровотечение — вполне. Или женилку ему сразу отбить?
Ольга наблюдала. Заодно рассматривая свежеобретенных сослуживцев. В той жизни Ольга бы сказала — молодняк. Не совсем юнцы, но и не взрослые. Переминались с ноги на ногу, обменивались знаками, переглядывались, кто радостно, кто сумрачно. Сумрачных Ольга старалась запомнить — либо поклонники Варгу, либо в тотализаторе проигрались, поставив на привычную силу. В любом случае симпатии к землянам от них ждать не стоило. Да и плевать. Ей эти мальчишки три раза не интересны. Пашке, конечно, посложнее будет. Так на то у парня она есть, тетушка названая. Кто не дурак — быстро поймет, что рядом с землянином весело и интересно. А уж это самое «интересно» она обеспечит. Особенно лояльным товарищам с практичным вторым даром.