Всё из-за неё (СИ)

- Вряд ли, - усмехнулся Саша. – Ну что ж, на ловца и зверь бежит. Как насчет небольшого спектакля?   
И он крепко обнял Тоню за талию. Она поняла его замысел и не стала отстраняться.
Видимо, появление Шаховского как-то особенно подействовало на весь её организм, потому как Тоня, к полному своему удивлению, стала выбивать страйк за страйком. Саше уже с трудом удавалось идти вровень с ней. На её потрясающую игру уже обращали внимание друзья Арсена. Они наблюдали за каждым броском и хлопали при каждом попадании. Один Шаховский, который довольно-таки неплохо играл, не хлопал, попивая колу со льдом и делая вид, что ему всё равно.
А может, так оно и было.
Тоня завершила свою победную серию блестящим страйком и, радостно взвизгнув, кинулась в объятия Саши. Он поднял её и легко, как пушинку, закрутил практически под самым потолком. Вот тут-то Тоня и поймала буравящий, точно лазером, до краев наполненный ревностью взгляд Арсена.
Она насмешливо улыбнулась Шаховскому, который тотчас отвернулся, и они с Сашей с триумфом удалились.
- Ты выиграла ещё один раунд, - произнёс Саша, когда они переобувались на красных кожаных диванчиках. – Но будь осторожнее, не дай своим чувствам взять верх. Потому что если победит Шаховский, если в итоге вы будете вместе, то это будет означать что всё… напрасно.
- Я доведу свою месть до конца, будь уверен, - твёрдо произнесла Тоня.
- Я рад, что у меня появилась такая подруга, как ты, - произнёс Саша, когда они вышли на тёмную прохладную улицу.
- А уж я-то как рада, - засмеялась Тоня и толкнула его в бок. – Вызывай такси уже!
  
ГЛАВА 15. Поверженный Габриель
 
Благодаря занятиям с Адой Викентьевной, Тоня делала в химии большие успехи. Ненавистный предмет больше не казался девушке непонятным и страшным, как тёмный лес. Под чутким руководством профессора Тоня досконально разобралась в теме, которую учитель обещал спросить на следующем уроке. Она так была уверена в своих силах, что разбуди её ночью – девушка все ответила. Ада Викентьевна, довольная успехами воспитанницы, однажды заявила, что в Тоне отличные способности к химии. Из ее уст это была наивысшая похвала.
В очередной раз Тоня одевалась после занятий в прихожей, как вдруг в дверь позвонили.
- Антонина, открой, пожалуйста, если тебе не трудно! Это, наверное, сын, - крикнула из кухни Ада Викентьевна. – А тут Бася… О нет, только не мою «Занимательную химию» Рюмина 1936 года, это же раритет! Вот безобразница! Она опрокинула вазу с цветами на книги!
Озорная черно-белая кошка профессора действительно была на такое способна. Она частенько приходила в комнату, где Ада Викентьевна занималась с Тоней, укладывалась на краешке письменного стола, и смотрела на них, щуря золотисто-зелёные глаза. Души в ней не чаявшая хозяйка никогда её не прогоняла, хоть кошка и немного мешала заниматься. Ада Викентьевна рассказывала, что Басю принёс её сын.
- Он зимой её подобрал. Тогда жуткие морозы стояли, под сорок градусов! Говорит, у неё лапки от холода к асфальту примерзали! - с содроганием вспомнила женщина, и погладила Басю. – В общем, Андрюша взял котёнка домой, выходил… Из пипетки кормил. Я сначала против была, но потом тоже её полюбила.
Правда, озорницей Бася выросла необыкновенной!
Тоня распахнула дверь и опешила, увидев Андрея Уланова в форме. Он взглянул на неё, коротко поздоровался и шагнул в квартиру.
Тут Тоню точно громом поразило: Андрей – сын Ады Викентьевны! Впрочем, это уже неважно, ведь он, так же, как и Арсен Шаховский, даже её не узнал…
- Чудесно выглядишь, - сказал он, привалившись к стене.
«Значит, всё-таки узнал, причем с первого взгляда», - подумала Тоня, и у неё отчего-то сильно-сильно забилось сердце. Она знала, что в новом синем шифоновом платье выглядит очень нежно и женственно, знала, что оно мягко подчеркивает округлые изгибы ее фигуры и высокую грудь, раньше скрытую просторными балахонами.  
А он был такой мужественный, такой большой и сильный в этом маленьком коридоре. Его взгляд задержался на ее лице, а потом скользнул ниже, и горячая волна прилила к Тониным щекам.
 
Ну вот, она опять превращается в кисель… Снова, подобно тому, как таяла, стоило только Шаховскому посмотреть на нее своими синими глазами, тает, но только совершенно по-другому под взглядом совсем другого человека. То, что она испытывает сейчас, ни в какое сравнение не идет с тем, что чувствовала тогда. Тогда это было какой-то подделкой, суррогатом, фальшью и полным отрывом от реальности, в то время как сейчас она видела свое отражение в его глазах и просто не могла…
Не могла оторваться.
Нет, не бывать этому! Она не позволит эмоциям взять над собой верх и снова превратиться в беззаветную доверчивую матрешку. Нужно срочно что-то сказать ему, что-то резкое, отрезвляющее…
- А ты не очень, - с насмешливостью, которая неизвестно откуда взялась в ее голосе, сказала Тоня. – Как будто на тебе целое поле вспахали.
- В каком-то смысле так оно и было, - пожал плечами Андрей. – Под окнами тридцать первого дома утром нашли мертвую женщину. Выпала из окна, а может быть, столкнули. Сама понимаешь, приятного мало - разбираться во всем этом. При том, что разбираюсь не я, я только на подхвате.
- Ты сам это выбрал, - словно сквозь вату услышала Тоня собственный голос. – Возможно, стоило все-таки прислушаться к матери. Сейчас был бы каким-нибудь многократным победителем олимпиад по химии, будущим светилом науки.
Она нарочно старалась говорить как можно язвительнее, чтобы отрезвить саму себя. В тесной, слишком тесной прихожей, он был так близко, и его близость пьянила, а она ничего не могла с этим поделать.
- Не лезь не в своё дело, - оборвал Андрей, а затем вдруг грубо притянул ее к себе и поцеловал.  
Первые секунды три она даже пыталась отстраниться, но это было совершенно бессмысленно. Не потому, что он был гораздо сильнее, и сопротивляться ему было бесполезно, а потому, что она сама не хотела, чтобы это прекратилось. Это губы были твердыми и теплыми, но сам поцелуй таким горячим, что у нее подкосились колени, а все вокруг словно заволокла пелена.
С огромным трудом все-таки опомнившись – ведь в коридор в любую секунду могла зайти его мать, Тоня оттолкнула Андрея, выскочила за дверь и, задыхаясь от бурлившего в ней до этого неизведанного чувства эйфории, побежала по бесконечным лестничным пролетам – вниз, вниз, вниз.
Щеки горели, а внутри точно бушевало пламя. Она должна забыть об этом поцелуе, который словно вывернул ее наизнанку, должна забыть!
Каникулы закончились. Завтра первый учебный день. И как по заказу первым уроком – химия. Завтра самолюбивый химик, терроризирующий Тоню, будет повержен. Но вместо ранее сладостных мечтаний о мести, Тоня снова и снова вспоминала, как устало и нежно смотрел на неё Андрей до того, как она принялась язвить и как он ее поцеловал, вызвав в душе целую бурю эмоций.
Нечеловеческим усилием воли она все-таки смогла выбросить его из головы и сосредоточилась на завтрашнем дне.
Чтобы эффектнее обставить своё появление, Тоня опоздала. Только в этот раз совсем ненамного, всего-то на пять минут.
Сейчас она не бежала, сломя голову, а царственно шла по школе, цокая каблучками изящных туфелек. На локте у Тони висела стильная красная лаковая сумка известного бренда, которую она купила на подарочные деньги.
И хотя звонок уже прозвенел, многие ученики ещё роились в коридорах. Некоторые, как она, опоздали, а некоторых ещё не запустили в классы. На неё оборачивались. Навстречу Тоне попался параллельный 11 «А», топающий на физкультуру.
 
Грациозная, как леди, и необыкновенно женственная, она проплыла сквозь гущу девчонок, одетых в спортивные костюмы. Они проводили её завистливыми взглядами. Парни, ищущие следом, расступились, не сводя с Тони глаз. Она прошла, как сквозь строй, обдав их безразличием и неуловимым шлейфом своих нежных духов. Послышались восхищённые возгласы и свист.