Ростки силы (СИ)

Во тьме я увидел тоненькую светлую девушку с кляпом во рту и связанными за спиной руками. Она лежала на полу, не сводя взгляда с сына Дигайро, который теперь по большей части скулил и трясся. Желание убить меня у него явно отпало.
Я развязал Лишану и помог ей встать на ноги.
— Вы пришли меня спасти? — ей явно не верилось, что это происходит на самом деле.
— Да, графиня. Мы пришли вас спасти.
Девушка зарыдала, уткнувшись в ладони лицом. Я дал ей немного времени, чтобы прийти в себя. Сам же повернулся к сыну Дигайро:
— Как зовут? — спросил я.
— Табадж, — затравленно глядя на меня исподлобья, ответил он. — Что ты собираешься делать со мной?
Я не спешил с ответом. Вместо этого оторвал край и так уже порванной рубахи и кинул ему:
— На вот, перевяжи рану, — бросил я ему кусок ткани.
Табадж нерешительно поднял ткань, кажется, немного успокоился, поняв, что убивать я его не собираюсь. Нерешительно спросил:
— Ты меня отпустишь?
— Нет. Я доставлю тебя графу Жоэль, он за ваши головы и возвращение дочери обещал хорошие деньги.
— Нет, пожалуйста! — раздался вдруг отчаянный крик.
Я ожидал услышать подобное от Табаджа, но никак не от Лишаны. Она вцепилась в мою руку и с мольбой уставилась на меня. И это, мягко говоря, меня удивило.
 Глава 11 
— Нет, пожалуйста. Не делайте этого, — еще крепче вцепилась она в мою руку. — Отец убьет его. Пожалуйста, я вас прошу! Не сдавайте его!
— Я отдам вам все, что у нас есть! — присоединился к мольбам Табадж. — Только не выдавай графу.
А это было уже очень интересно.
— Почему ты его защищаешь? — спросил я Лишану, хотя, кажется, уже начал догадываться.
Лишана потупила взгляд, с обидой уставилась на Табаджа, но так и не ответила.
— Все было в силе, — вкрадчиво сказал ей Табадж, — все могло получиться, просто... просто нам не повезло. Я ни на секунду не сомневался. Как только бы мы получили деньги, мы бы сбежали.
Я усмехнулся.
Наблюдать за этой драмой у меня не было ни времени, ни желания. Да и я уже догадался, что Лишана сама помогла своим похитителям себя украсть. Наверняка Табаджа подбил отец соблазнить Лишану, или, возможно, между ними уже что-то было, и Дигайро-старший увидел в этом отличную возможность срубить по-быстрому деньжат. А затем, по всей видимости, Табадж сумел уговорить Лишану сбежать, убедил разыграть похищение, и она согласилась. Вот только девушка явно не ожидала, что похищение будет настоящим.
— Ладно, — ответил я, — можешь попробовать выкупить у меня свою жизнь. Показывай, что там у тебя имеется.
Табадж уже закончил перевязывать руку и теперь, тяжело опираясь о близстоящую опору, поднялся на ноги.
— В каюте отца тайник, давай, я тебя отведу, — сказал он.
Я помог Табаджу дойти до нужного места, он завел меня в небольшую, пропахшую потом и затхлостью комнату. У стены он остановился, попробовал продавить внутрь одну из досок на стене, но я ему не хватало сил, да и одной рукой это было сделать не так уж и просто. Я подвинул его и надавил на стену.
В тайнике оказалось два увесистых и довольно тяжелых мешочка с золотом. Пересчитывать времени не было, но навскидку там не меньше шести сотен диксов. Еще было пару мешочков с драгоценностями, их я трогать не стал, наверняка ворованные, а проблемы мне не нужны.
— Это место для кошеля-тайника? — спросил я.
Табадж кивнул:
— Граф Жоэль должен был нам сюда положить выкуп. Мы отослали ему кошель и кулон Лишаны с ее прядью волос.
— И часто вы таким промышляли?
— Отец...его команда, — нахмурился Табадж, — они грабили корабли, иногда воровали на суше. А похищение — это было впервые.
Надо же было так неудачно наткнуться на пиратов, и в то же время так удачно — на похитителей дочери графа.
Я принялся осматривать остальное в тайнике. Здесь было несколько боевых артефактов, которые могли пополнить коллекцию демоноборцев — их я забрал. А еще несколько мешков с серебром и медью — довольно тяжелых мешков, больше пятидесяти килограммов каждый. Их я брать не стал, мне попросту такое не унести, достаточно и золота, которое теперь приятно оттягивало внутренние карманы в плаще. Улов, учитывая деньги за работу от графа Жоэль, очень даже неплох.
 
— Этого хватит? — с надеждой спросил Табадж. Он очевидно все еще сомневался, что я оставлю его в живых.
— Хватит, — согласился я, — только будь добр, уезжай с запада, а лучше и вовсе из Виреборна, и больше здесь не показывайся. Целее будешь. И покинь корабль как можно скорее, я собираюсь его сжечь.
Табадж с готовностью закивал, затем вкрадчиво и нерешительно поинтересовался:
— Как тебе удалось выжить? Я ведь подстрелил тебя в самое сердце.
— Ты промазал, — безразлично пожал я плечами.
— Но я никогда не промазываю, — нахмурился Табадж.
— У меня грань исцеления, я быстро восстанавливаюсь.
Кажется, он не поверил, потому что продолжал хмуриться.
— Как им пользоваться? — спросил я, достав проклятый артефакт.
— Нужно сказать «схилип асе» и бросить в противника — он сам прицепится, там, где нужно, — Табадж постучал рукой по груди. — А, чтобы отключить, нужно вдавить внутрь рубин. Но ты уже видел сам.
Я кивнул. Обмотал артефакт тряпкой и спрятал под повязку на груди, которой перевязал рану. Затем я оставил Табаджа в каюте, дав возможность прихватить денег, а сам забрал Лишану, и мы отправились на верхнюю палубу.
Мари все еще была без сознания, поэтому я сначала положил ее в шлюпку и вместе с ней спустил на воду. Затем помог спуститься и Лишане.
— Ждите, — велел я графине.
Теперь мне предстояло самое неприятное, и не хотелось бы, чтобы графиня на это смотрела.
Я отыскал большой мешок и приступил. Граф просил головы похитителей, и я намеревался их ему принести.
Первой в мешок полетела уже отсеченная голова Дигайро, а вот остальные еще предстояло отрубить. Не самое приятное занятие — отрезать головы, на земле я даже и помыслить не смог бы, что мне придется таким заниматься. Но за годы обучения некромантии, да и вообще жизни на Лоре-Адаре, чувства брезгливости притупились, а гуманное земное мировоззрение больше меня не заботило. Я делал это хладнокровно и абсолютно ничего не испытывая, отрезал и набивал головами мешок.
Краем глаза заметил, как Табадж спешно покидает корабль на второй шлюпке. Он так торопился, что даже не оглядывался, а еще он совсем не пытался кого-нибудь из своих спасти. Этот его поступок навел на мысль, что все же Лишану он обманывал и не собирался с ней бежать после получения выкупа.
Тех преступников, кто был еще жив, я не трогал. Оставил их жизни в распоряжении судьбы, сумеют выбраться — значит, повезло. А не сумеют — значит, такова их судьба.
Затем я призвал к грани огня и поджег паруса и упавшую мачту. Какое-то время смотрел, как разгорается корабль. Мои пальцы и рана на груди ныли, иногда причиняя резкую боль, но я уже чувствовал, что началось заживление. В здоровой руке я держал тяжелый мешок с головами, а в плаще, оттягивали карманы, покоилось тяжелое золото, вселяющее уверенность в том, что теперь я наконец буду свободен.
Когда жар стал слишком ощутим, я спустился на шлюпку и направил ее в том направлении, куда был повернут нос корабля. Бандиты явно собирались вернуться в порт Бартенси после получения выкупа, и наверняка заранее развернули корабль в нужном направлении.
Я подгонял шлюпку гранью воды, создавая поток. Я чувствовал, что потратил слишком много сил, чтобы плыть с помощью магии, но из-за ран грести веслами я мог еще меньше. Я двигал поток воды все время в одном направлении, ориентировался на одну из звезд: яркую и мерцающую голубым.
Так я плыл несколько часов, пока вдали не забрезжил слабый свет городских огней. Все это время Мари таких и не приходила в сознание, она очень мерзла и дрожала во сне, поэтому я прижал ее к себе и укутал в плащ, чтобы немного согреть.