Варианты будущего (СИ)
— Спасибо тебе, Илья! — Она потянулась на носочках, чмокнула его в щёку, и, улыбнувшись, погладила его ладонью по плечу.
Потом девушка быстро развернулась и побежала, босыми ногами по траве, к тропинке спускавшейся вниз, к морю и Илья проснулся.
Очень странный сон.
Илья Лисов не был склонен к религиозным суевериям и мистике; был он атеистом и потому сновидение это объяснил для себя вчерашними событиями и событиями прошедшей недели, — от пережитого им за те дни у кого-нибудь другого могла бы и крыша запросто поехать, а не то, что сны всякие сниться.
Если не считать вчерашнего ужина, съеденного больше по необходимости, — аппетита после пережитого совершенно не было, — он впервые за три дня поел досыта. «Завтрак туриста» оказался настоящим деликатесом. Запах от разогретой на костре каши шёл такой, что голова кружилась. Утолив голод и напившись под завязку горячим чаем, Лисов закидал костёр землёй, собрал вещи в рюкзак и направился к перевалу, до которого было с полкилометра.
День упорно не желал наступать. Это вообще нельзя было с уверенностью назвать днём. Как и ночью тоже. Раньше нечто подобное бывало перед сильным ливнем, о каком обычно говорили: «льёт, как из ведра», но теперь с неба не падало ни единой капли. Да, в предыдущие дни солнце тоже нечасто выглядывало из-за сплошной облачности, но если ещё пару дней назад можно было с уверенностью отличить день от ночи, то теперь самым подходящим словом, определявшим текущее время суток, было «сумерки».
Это и были сумерки. Сумерки перед долгой холодной Ночью.
В некоторых местах Ночь уже наступила, — сутки, двое и даже трое назад. Планету постепенно окутывала тьма. Миллионы тонн сажи единовременно были выброшены в стратосферу Земли тысячами взрывов. Горели города, леса, угольные и нефтяные месторождения. В результате подвижек земной коры были разбужены десятки спавших прежде вулканов, которые ещё долгие месяцы будут подпитывать только начавшую застилать небо дымовую завесу.
Приближаясь к месту, откуда открывался вид на Новороссийск — его родной город, Лисов ускорял и ускорял шаг, пока не перешёл на бег. Его сердце билось всё быстрее и быстрее. Впереди было только мутное небо и сто, девяносто, восемьдесят… сорок, тридцать, двадцать шагов… Он бежал. Сердце колотилось. Бешено. Вот ещё десяток и…
Он увидел его. Город в сумерках.
Он упал на колени и заплакал.
Была середина дня. Илья Лисов не думал о времени. Плевать на время! Он сидел на жёлтой траве и смотрел на свой город, которого больше не было.
Внизу, под горой, лежал Гáйдук, правее — Владимировка (пригороды Новороссийска), а слева… Если в Кирилловке и Борисовке ещё можно было рассмотреть относительно целые здания, то с Цемдолины начинался ад: сплошное месиво из всего того, что раньше было городом. Лисов рассмотрел два чёрных пятна, рельеф вокруг которых изменился до неузнаваемости. Дальше всё скрывала проклятая муть.
Там, внизу, осталось всё, что было ему дорого — его родители, сестра, близкие, его прошлое… Ничего не осталось. Пока он шёл сюда, у него была надежда, пусть маленькая, но она была.
«Что теперь? Куда идти? Для чего всё?» — спрашивал он себя.
Он встал, рука сама поднесла пистолет к виску, щёлкнул предохранитель, палец начал выбирать спуск…
«Нет. Слишком простой выход…» — Лисов посмотрел на пистолет в своей руке… Он стоял один на высохшей траве под чернеющим с каждым часом тяжёлым небом. «Слишком просто…» — Он вернул пистолет в кобуру и подобрал лежавший рядом рюкзак и автомат. Посмотрев ещё раз в сторону города, он развернулся, накинул на голову капюшон плаща, закинул за спину рюкзак, повесил автомат на плечо и зашагал прочь.
СПАСИТЕЛЬ
Посвящается A.D.
…ко всем разумным существам Вселенной относись по-человечески, по-человечески поддерживай добро, по-человечески борись со злом.
Из романа «Люди как боги» писателя-землянина Сергея Снегова
Они думали, что с нами покончено, что они победили. Но мы вернулись. Мы снова на свободе. И теперь всё будет иначе. Теперь всё изменится. Теперь у нас есть преимущество — есть союзник, с которым вместе мы сокрушим их. Действующему миропорядку приходит конец, хотя он ещё об этом не знает…
Память десятков тысяч наших товарищей, революционеров, сражавшихся за лучший мир до последнего вздоха, будет отомщена. Ждать осталось недолго.
В самое ближайшее время — я говорю о днях, неделях, в крайнем случае, месяцах — от наших рук падут президент, министры, сенаторы, главы корпораций, судьи, прокуроры и их верные псы — имперские генералы и полицаи. Их дни уже сочтены. Мы придём за каждым. И мы огласим наш приговор, и все в империи ОДШЗП и за её пределами услышат его. Крестьянин на жаркой плантации в восточном полушарии и фабричный рабочий на Западе; лишённый права голоса житель колонии и его надсмотрщик-полицай; сытый обыватель — патриот и лоялист, здесь, в метрополии и его сосед, пусть и тоже сытый, но знающий цену этой сытости и потому стыдящийся её, и потому готовый действовать; солдат с тщательно промытыми мозгами, готовый убивать за вскормившее и выпестовавшее его государство и городской партизан. Услышат и разделятся. И каждый выберет сторону.
Возможно, в то время, когда ты, мой Читатель, станешь читать эти строки, всё уже будет кончено. Государство-тиран под названием Объединённые Демократические Штаты Западного Полушария уже прекратит своё существование и станет историей. Или же прямо сейчас, ты, отважный партизан, читаешь это в перерыве между боями, в окопе или в отбитом у имперских собак доме. Может быть, ты ещё молод для борьбы, или слишком стар, или ты — сестра, вынашивающая под сердцем будущих граждан нового справедливого мира… А может ты мой близкий товарищ, которому я решил показать рукопись и, стало быть, всё только начинается.
Тебе, мой боевой товарищ, наверняка уже известны события, о которых я буду говорить ниже. Что же до вас, читающих это в будущем, то вам моя история может показаться фантазией (если, конечно, наши друзья не решатся предать гласности своё пребывание в нашем мире… но здесь я забегаю вперёд), и, тем не менее, в этой истории нет ни капли вымысла.
Как бы там ни было, я думаю, что всем вам — и тебе, Читатель из будущего, и тебе храбрый партизан, и тебе, сестра, и тебе, мой боевой товарищ — будет интересно узнать мою историю (или же её подробности). Ведь она — часть истории нашего мира и нашей революции. Эта история о пришельце из далёкого мира, который пришёл в Шхакабб, чтобы помочь угнетённым свергнуть иго хищников. Её вам расскажу я, Шиаб, бывший школьный учитель географии, в дальнейшем городской партизан, узник и снова партизан. Будь я в прошлом учителем литературы, возможно, этот рассказ был бы ярче и читался интереснее, но, что есть, то есть… Писатель из меня — так себе.
Ну, что же… Время рассказать вам о случившемся со мной.
Для меня эта история началась с длившейся долгие годы тишины…
Тишина.
Шерш, Кхан, Хшио, Аша, Феш, Зихт…
Я сидел, поджав под себя ноги, на холодном полу тюремной камеры и мысленно повторял имена моих товарищей. Чтобы не забыть. Я боялся, что могу забыть кого-то. В последнее время — не знаю, как долго это продолжалось — мне становилось всё труднее удерживать мысли. Я становился рассеянным, апатичным, глупым… «Мёртвые коридоры…» Мои мысли мертвели, распадались на фрагменты, ускользали, таяли. Иногда, на мгновение, я ловил себя на том, что не могу вспомнить собственное имя. Потом вспоминал, но забывал их…
Шерш, Кхан, Аша… Зихт…
Конвоиры… Кажется, меня должны отвести на очередной — не помню уже какой по счёту — допрос… Точно? Должны? Нет! Это было слишком давно… не должны… Они поняли, что я не откажусь от своих показаний — не признаю себя обычным уголовником и не стану делать позорных заявлений, каких добиваются власти. Я не попрошу о помиловании! Нет! Поэтому я здесь…