Убить нельзя научить. Пять книг

От стеклянной крошки все навострились уворачиваться сразу после того, как она настигла студента у доски. Вот он решает себе задачки, и вот уже пришпилен стеклянными «лезвиями», как ассистент метателя кинжалов. Инфополе проиграло мне все как фильм.
Конечно же, пару вел Мастгар – без него не обходилось ни одно самое веселое происшествие. Вместо того чтобы снять распятого на доске студента, он еще два часа водил всех полюбоваться чудо-зрелищем. Как на экскурсию.
И всякий раз, когда студент начинал дрыгаться и возмущаться, дотрагивался до стекла, вонзившегося между штанин парня, и ласково так обещал:
– Еще звук или писк, и карьера Фаринелли Кастрата тебе обеспечена.
Посетив «комнату оборзения» – так прозвали учащиеся аудитории, где вел занятия Мастгар – я уже ничему не удивлялась.
Ни тому, что по коридору бродили студенты и лекторы с рамами на шее. Ни тому, что ни разу оконному стеклу не удалось никого порезать. Бронебойные затылки и носорожья кожа выручали население Академии получше иных рыцарских доспехов.
Первокурсники заметно погрустнели. Ректор сообщил, что «на войну» берут только со второго курса, а у «младшеньких» занятия продолжатся в «штатном режиме».
И, конечно же, «штатный режим» Академии сильно отличался от «штатного режима» в любом нормальном вузе.
Я не удивилась, когда на второе утро после обрушения Темной Башни по громкой связи вместо гонга прогромыхал голос Езенграса. Сигнализация наши уши еще щадила, ректор же, как и любой воинственный скандр, слова «пощада» не знал. В полуконтуженном состоянии я все-таки уяснила, что лекции и лабораторки переносятся в аудитории главного корпуса.
Наконец-то я увидела – что же это такое.
Проводить меня туда вызвалось сразу несколько кафедральных лекторов.
Предложения Суггурда, Лиции и Мастгара я отвергла сразу.
Суггурд с утра провожал меня в столовую окольным путем – он проходил около военных учений, а не в шаговой близости от них.
По дороге подчиненный энергично рассказывал о том, как полтора года назад на Академию напали маренги. «Назидательная», как презентовал сам Суггурд, история научила меня немногому. Я поняла, что каждые пару шагов нужно приседать, чтобы руки спутника пролетели над головой, а каждый третий шаг отклоняться вправо, чтобы его ладонь не заехала в ухо.
Мастгар пугал меня своим богатырским посвистом и разрушениями, которые он вызывал. Лиция заставляла изо всех сил напрягать слух и мозги в тщетной попытке угадать – что же такое она сказала.
Драгар еще отлеживался в медкорпусе, Далек готовился провести контрольную, а Слася должна была писать ее.
И мой выбор пал на Метаниллу. На кафедре ее прозвали «мадам Страшила». И вовсе не из-за внешности – Метанилла мало чем отличалась от других местных женщин. Из-за любви рассказывать всем, какие ужасы их ожидают.
Под эту раздачу попала и я перед своей первой лекцией.
Пока мы шли к главному корпусу, я узнала все самые страшные легенды Перекрестья и даже больше.
– А вы слышали, что в бронзовом крошеве может содержаться радиация? – восторженно и нараспев рассказывала «мадам Страшила», словно читала балладу: – И это крошево убивает всех! Даже таких, как Вархар. – Она выпучила глаза, покивала для пущего эффекта и продолжила: – А в одном из миров Перекрестья водятся смертельно ядовитые пауки. Хорошего антидота к их яду пока еще не нашли. Так, есть вещества, которые ослабляют действие. Но многие укушенные все равно умирают. В течение суток. Представляете, если они перекусают и перетравят всех на родине и приползут к нам? Так, погостить…
Метанилла понизила голос и зашептала:
– А вы слышали, что мужчины-скандры занимаются сексом несколько часов подряд? Даже их жены не всегда выдерживают. Наведываются в медкорпус и ложатся туда на недельку-другую. Здоровье поправить и передохнуть заодно. Имейте в виду, Ольга Искандеровна! – и мадам Страшила бешено закивала. Но быстро прервалась и продолжила изливать на меня байки из местного склепа: – А вы знаете, что между корпусных плит может притаиться черная плесень? Или, того хуже, зеленая гниль! Они только и ждут момента, чтобы наброситься на нас и отравить! Да-да! – закивала на мой недоверчивый взгляд Метанилла и взялась за прежнее: – А вы слышали, что электрическое поле из подпола не раз пыталось прорваться выше? И, того и гляди, подкрадется к кому-нибудь во сне. Нападет, пока противник беззащитен и ничего не подозревает. А еще-е! – Она подняла палец вверх и тут же приложила его к губам. Снова закатила глаза и вдруг заорала мне в ухо так, что на некоторое время оно отказалось слышать наотрез: – По ноча-ам в темной башне гуляют куски ауры студентов… Ну тех самых, что сошли с ума после наказания. Они кидаются на всех, кто проходит слишком близко, и поедают их мозги… – Метанилла изобразила то ли суриката на дозоре, то ли щенка, что танцует на задних лапах.
 
Мои уши уже категорически отказывались слушать этот нескончаемый поток параноидального бреда, а нервы требовали показать им ту самую ауру. Утверждали, что встреча с ней нанесет рассудку гораздо меньший урон, чем общение с Метаниллой.
И вот когда я уже готова была броситься наутек в первую попавшуюся арку, мы свернули к козырьку с надписью «Главный корпус».
Венчала внешне пятиэтажное здание стройная пятигранная башенка с флюгером в виде сфинкса. Интересно, на какой высоте она на самом деле?
Газонные кусты возле главного корпуса выглядели особенно квадратными. Камни дорожек – особенно ровными. Дверь в корпус… особенно тяжелой. И, к сожалению, не только казалась…
Несколько минут я дергала ее в тщетной попытке открыть. Чуть позже, несмотря на мои гордые возражения, к истязаниям ручки присоединилась Метанилла. И тоже без особого успеха.
Так бы мы и дрыгались возле двери всю мою практику, если бы мимо не проходил Генерал. Что он делал возле Главного корпуса в самый разгар военной подготовки, никому не ведомо.
Генерал остановился и несколько секунд наблюдал за нашим танцем возле закрытой двери.
– А-а-а… Что вы тут делаете? – спросил шепотом, подойдя поближе. У воинственного скандра не укладывалось в голове, что кому-то не под силу открыть самую обычную бронзовую дверь. Она и шириной-то была всего-навсего в шесть ладоней.
Мы с Метаниллой переглянулись. Рассказать ему о своем позоре или соврать прямо в глаза? Мысли сотрудницы явно потекли в том же русле, что и мои собственные. Недолго поиграв со мной в гляделки, Метанилла изобразила полукивок-полупоклон. К сожалению, в последние дни я стала до ужаса хорошо понимать жесты сотрудников. «Вы начальница, вам и ответ держать», – что-то в этом роде молчаливо произнесла Метанилла, бессовестно вручив свою честь в мои слабые, человеческие руки.
– Э-э-э… зарядку мы тут делаем… Отжимаемся стоя! – нашлась я после недолгой паузы.
Генерал окатил нас пораженным взглядом единственного глаза, и я испугалась, что он и его сейчас лишится. Уж больно сильно тот выкатился из орбиты.
Покачав головой и поцокав, Бурбурусс усмехнулся и махнул на нас рукой:
– Женщины! Разве так отжимаются?
Не говоря больше ни слова, он схватил Метаниллу за шкирку, прижал к стене и принялся учить отжиматься. Смотрела бы и смотрела, как сотрудница расплачивается за то, что кинула меня «на рельсы» любопытства Генерала. Жаль, у меня вскоре начиналось занятие.
Метанилла пыхтела и сопела, отталкиваясь от стены, Бурбурусс удерживал ее на полусогнутых локтях и толкал назад. Дрожащими руками, вся в испарине, сотрудница едва спасала лицо от каменных объятий стены десятки раз. Но потом я, словно бы невзначай, спросила у Генерала:
– А ты не мог бы открыть мне дверь? Руки заняты.
И повертела перед его носом тоненькой пластиковой папкой с планом занятия. Это и сгубило смешливую Метаниллу. Тяжелая длань Бурбурусса толкнула ее к стене в самый неудачный момент – Метанилла как раз захихикала. Поздно опомнилась, попыталась дернуться назад, но сопротивляться длани воинственного скандра под силу, наверное, только его жене. Метанилла расстроенно всхлипнула и с размаху штурмовала лицом каменную кладку. Генерал добродушно отпустил подчиненную, чтобы открыть непокорную дверь, и обнаружилось, что корпус все же пострадал больше Метаниллы.