Убить нельзя научить. Пять книг

А ведь я не верила, горько шутила: «Ну да! Все инопланетяне делают русские татушки. Чтобы у нас за своих признавали. А зеленую кожу объясняют многолетним пьянством».
Ненадолго на кухне повисла звенящая тишина. Слася чуть наклонила голову и затихла, словно ждала, пока переварю услышанное или поверю в него.
А у меня не было ни душевных, ни физических сил хоть что-то ответить, хоть как-то отреагировать.
Колючий ком застрял в горле, слезы так и просились на глаза.
Алиса… Она делилась пережитым в плену, а я… я издевалась.
Я до зубовного скрежета стиснула челюсти, чтобы не разреветься, прямо здесь, при студентке. Почему-то казалось постыдным, некрасивым вот так сразу «потерять лицо», расклеиться окончательно.
* * *
Общение со Сласей оказало удивительный, не побоюсь этого слова – терапевтический эффект на мою измученную психику.
Рассказав о судьбе сестер, мрагулка не потребовала откровений взамен. Мы просто выпили еще чаю, поболтали о Перекрестье, об Академии и преподах. И, заметив, что я расслабилась, а веки откровенно слипаются, мрагулка сама вскочила и засобиралась уходить.
Я проводила ее до дверей.
– Я еще зайду? – с надеждой спросила Слася. – Обещаю не проситься в группу! – она приложила ладонь к виску, словно отдавала честь.
– Заходи, поболтаем. У меня тут тоже ни подруг, ни приятелей, – кивнула я.
– Тогда до встречи. По расписанию гляну, когда вы свободны, – воодушевленно выпалила Слася и юркнула за дверь.
Только я погасила свет и устроилась в постели, в дверь снова постучали.
Да что ж за день-то?
– Да? – промямлила я.
В комнату влетел энергичный Вархар. Самолично нахлопал самое яркое освещение – у меня аж искры из глаз посыпались – и небрежно шлепнул на рабочий стол бумажную кипу. Высотой с половину моего роста, она подозрительно поползла вбок, грозя упасть и разлететься по комнате. Но Вархар уставился на стопку и грозно нахмурился. Бумаги замерли на полпути, наверное, в суеверном ужасе. Теперь кипа напоминала слеш.
Черт знает что!
Не жилье, а проходной двор! Надо бы поставить какой-нибудь суперзамок, а еще лучше – устройство для отпугивания нежеланных посетителей.
– Да почему же у вас двери-то не запираются! – возмутилась я.
Вархар поправил бумаги и между делом обронил:
– А ты чего? Не поняла? Магией запираются у нас двери, магией, Оля. Просто представляешь, что дверь заперта и ее никто, кроме тебя, не откроет. Иначе зачем было брать у тебя энергию и кровь? Ну когда я тебя до жилища провожал, а ты укола испугалась как школьница?
Я снова мысленно чертыхнулась – раз пять, не меньше. Ну, вот чего мне стоило вообразить, что дверь заперта, а то и вовсе – замурована?
Тем временем проректор пробежался взглядом по комнате и, заметив, что я сижу на кровати, ухмыльнулся. Его мутный взгляд и румяные щеки не сулили ничего хорошего.
– Ольга! Тебе очень идет эта тонкая пижама, – с придыханием произнес Вархар, и улыбка его стала шире. И, что еще хуже – гораздо нахальней. – А как тебе идет кровать! Я вообще считаю, что главное место женщины на кровати!
– Ага. А еще на кухне и беременной, – усмехнулась я. Но проректор не оценил анекдот из моего мира.
– На кухне лучше кухарка, – поучительно произнес он. – А женщина… – Проректор обвел руками воздух, словно очерчивал гитару, и хищно ухмыльнулся. Правая бровь его вскинулась, приподняв родинки. – Женщина хороша в постели. Ну и детей рожать тоже.
– Можно мне отдохнуть, – взмолилась я, осознав, что фонтанирующему энергией Вархару вряд ли близки мои трудности. – А потом, на свежую голову, обещаю подумать – в чем хороша женщина. А?
Проректор хмыкнул, не прекращая улыбаться во все тридцать два зуба и не сводя с меня горящего взгляда. Он ни разу не сморгнул с того момента, как делал комплимент моей пижаме.
– Женщина! Заруби себе на носу! – Вархар ткнул пальцем в воздух, едва не достав до названной части моего лица. – Чем хороша женщина, может знать только мужчина. В твоем случае – только я!
Звучало как приговор. Тот самый, что окончательный и обжалованию не подлежит.
 
И черт меня дернул удивиться:
– Это почему же в моем случае только ты?
– Потому, что я лучший мужчина в Академии! И самый лучший для тебя, разумеется, – изрек Вархар прежним тоном.
Но я слишком вымоталась, чтобы спорить с его раздутым до размеров корпуса самомнением.
Даже странно, что эта бочка тщеславия и тестостерона иногда проявляла человеческие эмоции! Я нет-нет, да и вспоминала, как проректор утешал после камнепада… Было приятно… даже очень…
– Давайте мы потом обсудим лучших мужчин и вообще, – скатилась я до просьбы.
– Это не обсуждается! – отрезал Вархар. Лицо его посерьезнело, а бровь все еще удерживала родинки на лбу.
– Тогда, может, ты позволишь мне отдохнуть? Чтобы потом, на свежую голову, разобраться в мужчинах получше? – с надеждой в голосе спросила я.
Проректор снова хмыкнул, пожал плечами, ткнул пальцем в кипу бумаг на столе – она вздрогнула и слегка сдвинулась – и смягчился:
– Я принес тебе программы для обучения. По физике, управлению огнем, электричеством и магнитным полем. Хотя, судя по сегодняшнему, ты сама можешь последнюю составить.
– Ой, да я понятия не имею, как все произошло, – отмахнулась я, запоздало сообразив, что начала общаться с Вархаром по-свойски.
– Давай разберемся, – немедленно воспользовался он ситуацией и с выражением лица «вы хотите об этом поговорить» запрыгнул на кровать. Матрас пожаловался скрипом, одеяло – треском, и горячий бок проректора прижался к моему.
– Я хочу отдохнуть. Давай позже, а? – взмолилась почти шепотом.
– А ты ложись, отдыхай. И мы поговорим, – непробиваемый Вархар и не думал уходить. Напротив, его рука словно бы невзначай легла на мою талию и медленно так поползла ниже.
Останься у меня силы, я бы точно его стукнула, и даже субординация не удержала бы мой кулак от знакомства с носом проректора. Хотя, не исключено, что остановило меня не только это. Родилось ужасное предположение, что мой хук Вархар воспримет как заигрывание. А сочетание лже-заигрывания, кровати и проректора казалось мне, мягко говоря, взрывоопасным.
– Дай мне поспать! – вскрикнула я и отодвинулась от вездесущей пятерни Вархара.
– Ладно, спи, – ухмыльнулся он с таким видом, словно говорил «мы продолжим, только позже».
Медленно, шаг за шагом, проректор отступил к двери, и вышел, бросив через плечо:
– Зря отказываешься. Отдых – это смена рода деятельности. А такой деятельностью ты сегодня точно не занималась. Уж я проследил. Да и со мной это лучший отдых! Буквально второе дыхание! – и захлопнул дверь.
Я подскочила к ней, представила, что запираюсь на тысячи замков, сотни щеколд. Дернула ручку – и дверь послушно отворилась.
Захотелось закричать, догнать Вархара и долго объяснять – насколько я не в восторге от очередной его дурацкой шуточки, когда неожиданно дошло. Проректор ведь четко объяснил: «и ее никто, кроме тебя, не откроет».
Ну, вот и как теперь понять – заперлась или нет?
Я тяжко вздохнула, и снова вообразила, что дверь сверху донизу увешана замками со щеколдами, и все они заперты наглухо.
Что ж… Если никто не вломится – значит, сработало.
Я легла снова и еще с полчаса нервно дергалась, косясь на дверь.
По счастью, на сей раз меня и впрямь оставили в покое.
Я закрыла глаза и провалилась в сон.
 
9
 
– Р-раз, два, р-раз, два, р-раз, два! Поднажми-и! Р-раз, два! Стоя-ять!
От этих волшебных звуков я не то чтобы проснулась – подпрыгнула на кровати как ужаленная. И если бы не полусонное, еще ватное тело, точно вскочила бы по команде.
За окнами забрезжил рассвет.
Розовые языки солнца неспешно лизали небо у горизонта и расползались густыми разводами. Звезды выцвели и призрачными силуэтами таяли в синеве.
Сколько сейчас времени?