Младший сын мэра (СИ)

— Ясно. Как только Кирилл оставил тебя без присмотра, ты тут же напилась!
Ох, мама!.. Знала бы ты, как права. Так и есть. В моем срыве виноват только Греховцев.
— Позорище! — продолжает она сокрушаться, папа в подтверждение ее слов качает головой, — ты же девушка! Что о тебе твои однокурсники подумают?
Мои однокурсники по углам девкам за щеку давали, курили какую-то дрянь и блевали в кустах гортензий. Вряд ли их шокировало мое вчерашнее поведение.
— Мам, все нормально. Я просто немного отравилась, — смотрю на них, наполняя свои глаза страданием, — можно я еще немного посплю?
— Спи. Немного, потому что после обеда к бабушке съездить надо.
— Хорошо.
Дверь за родителями закрывается, но вскоре через небольшую щель до меня доносится ехидный голос Алешки.
— Алка-а-ашка!
Давай, беснуйся, братик. Не за горами тот день, когда ты сам займешь мое место. И тогда моя месть будет страшной.
Завернувшись в одеяло, я отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Только вот уснуть не получается, потому что я страдаю. Вчера Греховцев оставил на моем израненном сердце еще одну зарубку. Самую глубокую. Прекрасно зная, как я мечтаю оказаться на месте той вчерашней брюнетки, целовал ее на моих глазах. Садист.
Шмыгнув носом, лезу под подушку за телефоном, но его там не оказывается. Приходится развернуться и приподняться, чтобы взять его со стола.
Он почти разряжен, но зарядки хватает, чтобы прочесть два сообщения. От Таси и от… Греховцева.
Из вредности читаю сначала то, что написала подруга.
«Ну, как? Как там все было?»
«Чуть позже позвоню и все расскажу» — печатаю ответ. Не люблю я эти долгие переписки.
И только после этого тычу пальцем на сообщение Кирилла.
«Как самочувствие, Настя? Голова сильно болит?»
Вот сволочь. Он еще и стебется.
— Да пошел ты! — сплевываю на экран и прячу телефон под подушку.
К бурлящей в груди обиде подмешивается злость. Как он мог?! Как он мог меня там бросить? Уехать с этой… прости Господи, шмарой? Почему он так жесток со мной? Почему даже попробовать не хочет? Может, я окажусь лучше них всех? Может, ему понравится!
Телефон под подушкой коротко вибрирует. Вынимаю и читаю следующее его послание.
«Понравилась вечеринка? Пойдешь еще?»
«А тебе понравилось драть ту девку? Сколько палок кинул за ночь?» — печатаю быстро, но отправить не хватает духу.
Все-таки я очень воспитанная. Поэтому, стерев это сообщение, пишу другое.
«Очень!!! Кир, там было так весело!!! А Паша таким душкой оказался!» — отправляю и тут же еще одно вдогонку.
«И он сам меня уже пригласил на следующую вечеринку!» — добавляю смайлик с сердечками вместо глаз.
«Рад за тебя» — приходит спустя несколько минут, и я удовлетворенно прикрываю глаза.
Пусть понервничает, ему полезно. Он привык, что я с детства у него под присмотром. Езжу и хожу везде только с ним. Смотрю только на него. Комплементы говорю только ему. Пусть отвыкает.
Пусть за шмарами своими смотрит.
После обеда и новой порции упреков от родителей я, как самая настоящая Красная Шапочка, собираю бабушке целую авоську угощений и еду на другой конец города.
Она живет одна в однокомнатной квартире, но в очень хорошем районе. Всего за несколько лет вокруг обычных хрущевок выросли элитные жилые комплексы. И как приложения к ним — новые садики, больницы, центры и парки. Когда-нибудь, когда я стану самостоятельной, а бабуля совсем старенькой, мы с ней поменяемся местами. Она переедет к моим родителям, а я — в ее однушку.
— Привет, ба! — здороваюсь бодро, — передавая через порог одну из сумок.
— Куда через порог! В хату зайди!
Она у нас еще молодая и бодрая. Всего 65. Успевает и с подружками гулять, и на свиданки с дедулями бегать.
— Мама там пирожки испекла и курицу тебе зажарила.
— Ага, твоя мать спит и видит, как мои сосуды забьются холестерином, и я сыграю в ящик. Не терпится мою жилплощадь оттяпать?
Юмор у нее своеобразный, конечно, но все к нему давно привыкли.
— Как сынулька мой? — спрашивает через плечо, волоча гостинцы в кухню.
 
— Папа? Нормально. В отпуск собирается.
— Поедут куда?
— Пока не знаю. Может в Крым.
— Ты как? Как учеба?
— Какая учеба, ба? У нас уже сессия начинается.
Вчерашняя туса, к слову, как раз и была посвящена окончанию лекций, и никого не смутило, что впереди еще целая неделя практик и консультаций.
Провожу с бабушкой пару часов и возвращаюсь домой на маршрутке. Пока иду с остановки, звоню, как и обещала, Тасе. Рассказываю, что идея туда пойти оказалась так себе.
И правда, лучше бы не ходила.
— А ты знаешь ее? Ну, ту, с которой он сосался?
— Не знаю, как ее зовут, но мне кажется, я видела ее в универе.
— Вот козел!
— Угу… — бормочу, катая подошвой кроссовка камушек.
— Я бы, Настька, на твоем месте тоже себе кого-нибудь завела и обжималась прямо у него на глазах.
— Ой, Тась, я тебя умоляю…
Он только рад будет, если я переключусь на кого-то другого. Вон как быстро вчера слился.
Непробиваемый он. Как скала. Манипуляциям не поддается, на хитрость мою не ведется. Слезам не верит.
И не реагирует. Вообще никак! Я полдня вчера на макияж потратила. Сделала шикарную прическу. Влезла в узкое колючее платье, встала на жутко неудобные каблуки. Для него! Только чтобы понравиться ему!
И что? Он даже не заметил.
Так что советы Таськины откровенное фуфло.
Пора признаться себе, что надежды нет. Будет больно, будет трудно, но рано или поздно из сердца его выдрать с корнями придется.
  
Глава 4
 
Красива ли я?
Хм… Я бы сказала, что моя красота вещь относительная. Относительно моей подруги Таисии я красива. На ее фоне я яркая, стройная и, возможно даже, сексуальная. А вот относительно Лизы, другой моей подруги, я так себе. Она выше меня на полголовы, блондинка с голубыми глазами и пухлым ртом.
Именно поэтому на вечеринки я предпочитаю ходить с Тасей.
Максимально приблизив лицо к зеркалу, прорисовываю аккуратные стрелки.
— Настька, ты скоро? — возмущается за дверью Алешка, — я из-за тебя в школу опоздаю!
— Минут сорок еще! — отзываюсь я.
— Что?! Мам, она ваще охамела!.. Скажи ей!
— Сейчас выйду! — прерываю его вопль.
Растушевав тени, берусь за тушь. Два слоя, и готово.
Задрав подбородок, поворачиваю голову и пытаюсь посмотреть на себя в профиль. Неплохо, но приходится добавить румян.
Нет, пожалуй, я хороша даже рядом с Лизой.
Бедная Тася.
— Настя!
— Да все, выхожу!
Отворяю дверь, в которую тут же влетает Лешка. Выталкивает меня наружу и закрывается изнутри.
Неудобно все-таки, когда в доме всего один санузел. У Греховцевых только я в четырех была. И каждый из них раз в пять больше, чем наш.
Надев тонкую курточку, туфли на плоской подошве и повесив на плечо сумку, целую маму в щеку и выхожу из квартиры. Живем мы от универа далеко, поэтому, чтобы успеть к первой паре, мне приходится выходить очень рано, как сегодня. Ехать с двумя пересадками, а потом идти через большой сквер.
На подходе к вузу встречаюсь с Тасей. Вместе мы идем к автомату и покупаем по стаканчику кофе. Обсуждая мой пятничный выход в свет, болтаем у окна фасада корпуса. Мы всегда здесь стоим, потому что я привыкла ждать, когда на стоянку перед вузом заедет темно-серый ауди Греховцева.
Наблюдая, как она постепенно заполняется тачками, вдруг замечаю, как из синей машины выходят две телочки. И одна из них та, с которой уехал тогда Кирилл.
— Вон, смотри! Это она! — пихаю Тасю в бок.
— Белая или черная?
— Черная.
Высокая, стройная и, чего уж лукавить, красивая. Коли ездит на машине, значит, из обеспеченной семьи. Его уровень.
— Сука, — шипит Тася, прикрывая рот стаканчиком с кофе.
Она всегда меня поддерживает, как умеет. Всегда, при любом раскладе, на моей стороне. Я ценю.