7 причин сожалеть (СИ)

— Ты говорил со своей мамой?
Кивнул.
— Что она?
— Думает, что я увязался за кем-то. — Показал еле заметный синяк на виске, улыбнувшись. — Зато твоя мать всё зовёт меня на пироги... А, да, там ещё на госуслугах подтверди заявление.
— Извини, я поговорю с обеими...
Отмахнулся, прошептав "Сам разберусь, перебесятся, не лезь", убирая посуду в раковину. Снова... Даже странно как-то. Словно и не он вовсе.
Кажется, мне на самом деле становится легче. Жить с осязаемым чувством вины на второй стороне кровати — всегда тяжело.
А теперь что? Теперь у меня есть я сама, диван, черепашка и... И всхлипы из розовой комнаты, мать её.
  
Розовым кошмаром. Поездкой и лёгким касанием.
 
Светом и розовой дымкой 
Стучу в собственную дверь, от чего всё резко замолкает на миг, а потом вновь уходит в подвывания. Она там головой треснулась?
— Нин, я вхожу.
— Не...
Не успевает. Как хорошо, что нет у меня замков на двери. Всматриваюсь в её тельце, что клубочком свернулось на кровати и прячет лицо тоненькими руками.
Вздыхаю, оседая на любимый серый ковер, сдвигая женские журналы подальше.
— Что с тобой?
Бубнит, всхлипнув.
— Ничего.
— То есть, это для тебя в порядке вещей? Я буду знать, только скажи...
Поднимает зареванные глазки.
— Ну?
— Почему жить так сложно?
И я... Я теряюсь. Ибо слышать это от розового единорога (пижама), ну, прямо... Неформат.
Она принимает моё замешательство всерьёз, опять уползая в свою розовую раковину... Рашевский, чтоб тебя! Уверена, что почти все мои проблемы — твоих рук дело.
— Так, давай, вылазь, карамелька, поговорим. — Хлопаю её по спине. — Давай-давай, Нина.
Ни в какую.
— Ну, что ты? Что не так? Из-за диплома? Тимофей... Анатольевич сказал что-нибудь не то? Или ты из-за Артёма?
В ответ Нинуля шмыгнула носом и всё же убрала руки, посмотрев так, будто в любой момент может утопить меня слезами. Ого, да у нас тут царевна Несмеяна родилась? Хорошо, идём от обратного.
— Нин, что не так с твоей жизнью?
— Всё не так...
Ох, уж этот максимализм. Беру её за руку, замечая неестественные следы на запястье. Что за ерунда?
— А конкретнее, конфетка?
— Свет, иди спать...
— Давай поговорим. Что с дипломом?
Надулась, пытаясь вырвать руку, которуя я тихонько поглаживаю.
— Почему Тимофей Анатольевич считает меня такой ду-у-урой? Я чуть не обнулилась, пытаясь понять всё, что он говорил, но это же не значит...
— Кто факультет выбирал?
Отвела взгляд.
— Папа.
— Потому что "ногти — это не профессия"?
Кивнула, опять допустив дрожь губ. Больно?
— Ну, у тебя есть салон, разве нет?
— Это тоже он... Хотел показать, что я не справлюсь.
А я думала, Артём...
— Интересный способ спустить деньги. Возьми и справься.
Посмотрела, шмыгнув.
— Думаешь, это так просто?
— Уверена, что нет. Но пойми, что это шанс не только что-то ему доказать, но и вырасти самой. Займись юр.частью, пиаром, используй свои соц.сети, привлеки девочек-подружек...
Нина ложится на спину.
— Что не так? Что у тебя с отцом?
Вытирает свободной рукой слезы, пока вторая до сих пор у меня.
— Ничего... Его нет. Он, как Торренто, всю жизнь появляется только, когда моему миру приходит крендец.
— Например? — Вспоминаю, что этот "взрослый мужчина" на что-то намекал раньше. — Что-то случилось серьёзное до Артёма?
Простонала, закрывшись.
— Нин, я помочь хочу.
— Ну, я... Я как-то тусила с ребятами, а потом один меня... Ну, напоил и...
И понятно.
Сглатываю, пока Нина давится слезами и прикусывает губу, обронив одно:
— В первый раз.
Нет, я не ожидала. Вот тебе и красивый профиль в Инстаграме, дубль 2.
Смотрю на неё уже какую минуту.
Это многое объясняет, скорлупа объясняет её эгоизм, невидимый домик, куда она всё прячется, но...
— А Артём?
— Он нежный... И надёжный... — Потерла нос. — Был, пока ты не появилась...
Помолчала.
— Папа тогда всё почти сразу узнал, а Тёмчик оказался рядом с ним и забрал к себе.
 
Нежный? Надёжный? Рашевский? Мы об одном человеке? Ладно, допу-у-устим, что это её деформация после пережитого, или я его толком все же не знаю.
— Нин, не совру тебе сейчас, у всех, наверное, было всякое в жизни, у меня тоже. Я не подпускала никого до мужа, но могу, если ты позволишь, понять и не осуждать, наверное.
Только на душе от этого менее тошнотнее не становится. Ну да ладно.
Пытаюсь найти слова, что могли бы вернуть ей улыбку и тут вдруг понимаю одно.
— Ты же не из-за этого всего заревела, да?
Оп, дернулась, опять закрываясь. Так, что произошло раньше? Ну-ка, думаем... Написал кто? Артём опять? Или может... Да ну нет.
— Ты из-за меня? — Замерла. — Стоп, тебе... Что... Правда... Он нравится?
Вскочила, дернувшись из комнаты, что я аж руку её отпустила.
— Нина!
Пошла за ней, та уж успела долететь до двери, и пока я осознавала её реакцию (хоть сколько потом отрицай), принцесса сбежала на кухню, опять завыв.
Схватила нервно кувшин и налила себе воды, разбрызгав половину.
— Нин, да что в этом такого?
Видимо, не ожидала, ибо стакан замер и почти перестал трястись в её руке.
— Я не понимаю...
— Не ври. — Села на табуретку. — Да не буду я ругаться, дурочка.
Обернулась, растянув искусаные губы.
— Я не дурочка!
— Не спорю. Расскажешь или самой догадаться?
— Нечего рассказывать.
Кивнула, якобы поверив.
— Тогда давай я начну. Он отличный мужчина, умный, сильный, красивый, рукастый, умеет заинтересовать, завлечь и вообще его все обожают, да?
— Я не...
— Окей. Я прекрасно знаю, что на работе у него целый гарем поклонниц от уборщицы бабы Шуры до первокурсниц и спокойно к этому отношусь.
— Ты ему доверяешь?
— Просто не люблю, я же говорила?
— А он тебя...
— И он меня тоже, только привык, потому что удобная. И сценку улыбочек устроил сегодня исключительно для тебя, уж не пойму почему. Так когда он тебе... Когда сердце дернулось?
Молчит же, партизанка.
— Нин, ты объясни, я пойму.
— На первом курсе... На первой паре... Но я его не люблю!
— Четыре года назад? И каждый раз теряешься, когда его видишь? И сердце всё замирает, как даже от Артёма не замирало? Да?
Ой, спряталась...
"Сколько там стихийных бедствий в этой голове?"*
— Он не в курсе, естественно?
— Нет, за ним весь поток бегает, а я так не могу... Я даже слова не могу вымолвить толком, когда он так близко, я его пар боюсь так...
Голова ватная, проходили.
— У меня так с Артёмом было 13 лет назад.
Глазки раскрылись.
— И нет, не прошло. Поэтому не убеждай, что это ничего не значит, ладно?
— Я запуталась... Вообще не понимаю, что со мной такое!
— А по-моему всё ясно, ты отзеркалила мою ситуацию, поздравляю. Артём тебя "спас", эдакий рыцарь в твоих глазах, которому ты просто благодарна...
Ага, конечно, "рыцарь". Мать его. Долбанутый.
— А Котов покорил таким какой он есть. Ревновала ко мне?
Улыбнулась, смотря, как губу прикусила.
— Как ты меня ещё не отравила, Нин? Или как я тебя?
Фыркнула, наконец успокоившись.
— Все в порядке, честно. Но ты же скоро выпустишься... Что будешь делать?
— Не знаю-ю-ю...
— Ладно, разберемся. Спать идём?
Замерла, не решаясь.
— Что ещё?
— А можешь...
— Что?
— Лечь со мной...
Кашлянула.
— Расскажи мне про него, пожалуйста... Я могу про Артёма...
— Ой, не надо, обойдусь. Что тебе рассказать? Тим потом нас же обеих прикончит, если ты что-то сболтнешь, так что... Иди спать. И, да-а-а, — Подняла палец вверх, вспомнив уже в дверях. — перестань себе запястье прикусывать, пытаясь боль в душе приглушить. Во-первых, не поможет. Во-вторых, ты правда подумала, что я с ним пересплю?