Виконтесса из другого мира

Роланд без напоминаний подхватил Алоиса на руки и отнес в постель.
– А сказка про Шрека. – напомнил ребенок, жадно глядя на меня.
– Вечером, – пообещала я. – Сейчас у меня много дел. Роланд, побудь пока с братом. А как Мотька придет, спускайся на кухню.
По дороге на кухню прислушивалась к своему состоянию. Нет, далеко я не уйду.
– Матис, – громко позвала няня на подходе к кухне. Матис? В дверях же мы столкнулись со знакомым мальчишкой.
– Да, тетя Тора? – Мотька вопросительно посмотрел на нас.
– Из деревни никто не приезжал? – спросила я.
– Никак нет, – он грустно вздохнул.
– Иди наверх, присмотри за Алоисом, – наказала ему Тора.
– Постой, – остановила я, уже собравшегося стартовать мальчишку. – Захватишь с собой воды. Тора, есть горячая вода? Надо с малиновым вареньем её смешать.
Вдвоем быстро справились с задачей. И когда Мотька убежал, пристали к Тиму.
– Карета? Она ж тяжеленная, так что боюсь, что застрянет. Снег в некоторых местах уже стаял и грязь по колено. Не вывезет Прошка.
– А в город дорога лучше? – тут же обеспокоилась я. Тим пожал плечами.
– Ненамного.
Остается верховая езда, но с ней у меня плохо. Может, конечно, навыки Кати меня выручат. Хотя и она не часто практиковалась: в Институте езде не обучали, а по возращении в усадьбу Кати особо не выходила на улицу. И это странно. Но сейчас меня больше волнует другой вопрос.
– А если как-то облегчить карету?
– Облегчить? – Тим задумался, а после как-то по-доброму усмехнулся и направился к двери. – Пойдемте со мной, госпожа.
С улицы пахнуло прохладой и свежестью. Ярко светило солнце, пели птицы. Высунулась в открытый проем и, отметив звонкую капель, оглядела внутренний двор. В одном конце двора возле конюшни стояла громоздкая карета, которая не внушала мне никакого оптимизма. Но Тим направился в другую сторону. Уже шагнула на крыльцо и только тогда вспомнила, что я в домашних тапочках. Если без верхней одежды ещё и можно куда-то недалеко добежать, то без обуви это невозможно. Не успела я озадачиться поиском другой обуви, как Тора поставила рядом со мной огромные похожие на кирзовые сапоги. И мне на плечи накинула телогрейку.
– Простынешь же, горе ты мое, – проворчала нянечка. Поблагодарив, быстро переобулась и, приподняв подол платья, выскочила на улицу.
Догнала я Тима, когда он уже снимал засов на дверях довольно просторной постройки неясного мне назначения. Заглянув же внутрь, поняла, что это похоже на огромную кладовку.
– Амбар уже давно используется не совсем по назначению, – прокомментировал Тим. Ага, теперь это склад старых или сломанных вещей. Он указал мне на легкую повозку в углу. – Я сразу заприметил это ландо. На нем намного проще добираться по здешним дорогам. Предлагал починить, но виконт уперся, что это несолидно.
– А много времени уйдет на его починку? – боясь спугнуть удачу, тихо уточнила у Тима. У ландо отсутствовала два колеса, и я совсем не уверена, что они целые и где-то рядом валяются.
– Если разрешите колеса с кареты снять, то дело буквально на час, – уверенно заявил он.
– Даю добро, – тут же выпалила я с улыбкой.
– Да как же хозяйка поедет в открытом экипаже, ирод ты окаянный?! – возмутилась появившаяся на пороге Тора. – Не лето же на дворе! Простынет и снова сляжет.
– Брось, няня. Просто оденусь потеплее, – возразила я и погладила женщину по руке, желая успокоить.
– Во что? Теплой-то одежды у тебя нет. Али и это забыла? – спросила она, пытливо заглядывая мне в глаза.
– А я не имела в виду свою одежду, – нашлась я с ответом, игнорируя очередной приступ боли и не особо вникая в новые воспоминания. Подозрение в глазах няни сменилось на удивление. Уже намного лучше. Но на будущее надо быть осторожнее. Зима в столице намного теплее здешней, так что плащ, в котором Кати ходила в институте, здесь только с натяжкой на осень-весну пойдет. Тем временем я улыбнулась и добавила. – Пора разорять гардероб брата.
И развернувшись, направилась обратно в дом, стараясь не потерять слишком большие для моих ног сапоги.
  
Глава 4
 
На кухне столкнулась с растерянным Роландом и, ухватив его под локоток, заявила, что нам нужно попасть в комнату его отца. Пока ещё плохо ориентировалась внутри усадьбы, поэтому и озадачилась провожатым. Уже по дороге вспоминала, как Кати мерзла в дилижансе, а потом и на вокзале, ожидая брата. В карете же было тепло благодаря обогревательным артефактам. Впрочем, Эрмин, увидев замерзшую сестру, пообещал купить ей и шубу, и теплое пальто, и обувь. Городская модистка даже приезжала снимать мерки, но что-то пошло не так. И Кати оказалась практически заперта в усадьбе. И сейчас мне очень интересно, почему брат так поступил.
Мысленные размышления не помогли разбудить новые воспоминания. И это печально. Чем быстрее память вернется, тем меньше ошибок я совершу.
В покоях брата было сумрачно и настолько холодно, что я пожалела, что в кухне оставила телогрейку. Хотя могла бы догадаться не снимать её, ведь в этой комнате уже больше недели не топили.
Подойдя к окну, я распахнула шторы. И с интересом начала разглядывать подъездную аллею. Рядом с крыльцом заметила старый неработающий фонтан. В нашем мире, фонтаны были дорогим удовольствием. И это снова возвращает меня к мысли, что род Арманди был богат. Не мог же один Эрмин всё так бездарно промотать?
Выдохнув, я направилась к шкафу, но по ходу движения заметила трюмо с большим зеркалом. И свернула к нему, чтобы более детально изучить свою внешность. Глаза у меня оказались синими, на носу обнаружилась небольшая горбинка, а при улыбке на щечках появлялись ямочки.
Чтобы загримировать свой интерес к собственному отражению, проверила ящик трюмо. Ещё одна бутылка из-под алкоголя, красивая (пригодится), одна запонка, пару разных пуговиц, расческа и бумажный мусор. Бросила новый взгляд на зеркало и бутылку и осознала, что технология производства стекла здесь давно освоена. А значит, проблем со стеклянной тарой быть не должно. И ароматические свечи можно будет в небольшие стопочки заливать. А вот с формами для красивых декоративных свечей надо будет думать. Но это позже.
А пока надо решить что-то с одеждой. Я открыла шкаф и критически оглядела костюмы.
– Роланд, выбери себе пару костюмов и несколько сорочек, – предложила я, щупая ткань. Надо же, как фабричное производство – шерстяная костюмная ткань очень хорошего качества. Вязаных вещей здесь и не видно. Заглянула в другой отдел, там оказалась верхняя одежда: несколько плащей, пальто и целых две шубы: бобер и соболь. Снова боль в виске, и я вспоминаю, что в соболиной шубе Эрмин ездил в город, а в бобровой иногда в деревню заглядывал. Значит, я накину шубу из соболя. Вот только чем здесь отличаются мужские шубы от женских? Пуговицы на другой стороне? То, что Эрмин был шире в плечах и выше ростом, меня не смущало. У нас стиль оверсайз был последнее время в моде. А длина так вообще в самый раз. Надела шубу и снова подошла к зеркалу. Очень даже неплохо. Осталось только что-то решить с головным убором, ведь капюшона у шубы нет. И тонкий берет, который Кати носила в столице, меня не спасет. Оглядела полки и нашла мужскую шапку, под тип ушанки. Но это был явно мужской вариант. Не подходит. Длинные вязаные шарфы из мягкой шерсти, похожей на нашу ангорку, сразу отложила в сторону. Распущу и свяжу из неё что-нибудь стоящее, а не эти модные столичные аксессуары.
– А с остальной одеждой что будем делать? – голос Роланда вывел меня из задумчивости.
– Продадим, – пожав плечами, спокойно ответила я.
– Но это же… Мы же маро… торгашами будем? – поправившись, спросил неуверенно мальчишка.
– Роланд, твой отец не оставил нам выбора, – с тяжелым вздохом сказала я и посмотрела в голубые глаза племянника. – Можешь считать меня мародеркой. Но я сделаю всё, чтобы мы выжили. И сохранили нашу землю и дом.