Аферистка и Майор Воронцов. Семейное древо (СИ)
— Что подозрительного Вы заметили в тот вечер? — жестким голосом спросил Воронцов, выжидающе смотря на женщину.
— Я э-э…,- протянула Елена, поставленная в тупик подобным напором со стороны майора.
— Давайте начнем с самого начала, — мягким голосом продолжила Вероника. — С того момента, как Вы приехали.
— Да-а, — выдохнув протянула женщина, теперь смотря только на нее. — У папы был день рождения и у нас был повод собраться всей семьей, что последние годы не часто удавалось…
— Почему? — уточнил Олег, но уже без прежнего напора.
— Женя, младший брат моего мужа… они с папой не общались около четырех лет и вот совсем недавно помирились, — объяснила Елена, кинув быстрый взгляд на мужчину. — Когда они смогли помириться папа был счастлив, он будто помолодел лет на десять!
— Вы приехали все вместе или может позже Евгения? — задала наводящий вопрос Вероника, чтобы вернуть мысли Елены к тому вечеру.
— Да, Соня и Женя уже были тут, когда мы приехали, — кивнула женщина, начав заламывать руки. Ей было неудобно говорить об этом, возможно, что-то произошло до приезда в особняк.
— Вы не помните во сколько примерно это было? — спросил Воронцов, от которого тоже не ускользнула резкая смена настроения женщины.
— Где-то около семи, — закусив губу ответила она. — Я помню, потому что Богдан задержался в типографии, и мы…
— Как прошел ужин? — мягко спросила Вероника, снова уводя Елену от плохих воспоминаний.
— Хорошо, ничего необычного я не заметила, — пожала она плечами, отвечая на вопрос Воронцова, который он задал в самом начале. — Я тогда еще подумала: «Как хорошо, что все наконец-то налаживается и теперь у Богдана будет повод поговорить с отцом на счет англоязычного тиража его книг», — вздохнув произнесла женщина, ее губ коснулась грустная улыбка. — Вы не подумайте, что я меркантильная и даже сейчас думаю о деньгах, но… он умер так внезапно и я…я не знаю, что теперь делать.
— Мои соболезнования, — кивнула Вероника, аккуратно касаясь руки Елены, которые были сжаты в кулак.
— Во сколько Вы покинули дом и с кем? — спросил Воронцов, ему было не комфортно находиться рядом с плачущей скорбящей женщиной. Майору вообще было трудно проявить сочувствие — пол и профессия трактовали немного иные методы.
— Папа предлагал нам остаться на ночь, но Богдану нужно было рано утром на встречу, — задумавшись протянула женщина. — Я не уверена, — запнулась Елена, вспоминая примерное время их отъезда.
— Вы уехали сразу после того, как закончился ужин? — решил помочь ей Воронцов.
— Нет, — уверенно ответила Елена. — Мы с Алевтиной Дмитриевной и Софьей начали убирать со стола, а Богдан пошел попрощаться с отцом.
— Сколько примерно его не было? — спросил Олег.
— Где-то минут пятнадцать, может, двадцать, — пожала плечами женщина.
— В каком настроении он вернулся? Может, он был рассержен или наоборот обрадован чем-то? — спросила Вероника.
— Скорее первое, — кивнув ответила Елена. — Я тогда сразу поняла, что очередная попытка уговорить папу на сотрудничество с европейским рынком была неудачной, — печально вздохнула, снимая очки, и устало протерла переносицу. — Мы уже больше года пытаемся…пытались его уговорить, но он настолько любил свою страну, был истинным патриотом, что желал делиться своим творчеством только с русскоговорящем народом.
— Как отреагировал на эту новость Ваш муж? — спросил Воронцов, у которого в голове уже рисовалась некая картина.
— Богдан всегда хотел большего, он амбициозен, — протянула в ответ Елена, словно оправдывая мужа. — Но он бы никогда не пошел против желаний папы, тем более, право подписи все еще оставалось у него, хотя он уже двадцать лет, как отошел от дел и занимался только творчеством.
— Вы уехали сразу после возвращения Богдана Марковича? — спросила Вероника.
— Да, мы дождались Вадика, он был в туалете, и после сразу уехали, — кивнула Елена. — Единственное, что я помню — дома мы были около часа ночи.
— И последний вопрос, Елена Васильевна, — произнес Воронцов. — Скажите, Вы когда-нибудь раньше встречались с невестой Евгения, до вчерашнего ужина?
— Нет, — покачала головой женщина. Елена сразу напряглась, хоть и старалась не показывать виду. Её руки были скрещены, что говорило о ее страхе и желании закрыться. Не ускользнуло и от профессионального взгляда Вероники и то, что женщина приподняла брови и сжала губы, а ее напряженный взгляд говорил о том, что Елена Толстых, без сомнения, врет. — Однажды папа обмолвился, что у Жени появилась девушка, она их, кстати, и помирила. Мы впервые встретились лишь вчера вечером, толком и не пообщались, — пожала она плечами неуверенно улыбнувшись.
— Вам понравилась эта девушка? — спросила Вероника.
— Главное, чтобы Жене она нравилась, — усмехнулась она, увильнув от прямого ответа.
— Спасибо, — кивнул Воронцов. — Пока не уезжайте никуда из города, мы в любой момент можем вызвать Вас в отделение.
— Да куда мы теперь уедем, — фыркнула Елена, поднимаясь на ноги и поправляя юбку прямого платья цвета красного вина. — Впереди похороны и чтение завещания, — произнесла она напоследок и вышла из гостиной.
Как только женщина переступила порог комнаты, майор Воронцов, с недовольным выражением лица и бровями, сведенными к переносице, повернулся к сидящей рядом с ним Веронике. Девушка усмехнулась, уже предполагая, о чем пойдет речь. Такие мужчины, как Олег Воронцов, не привыкли, что женщина может быть равной им или, боже упаси, лучше. Кажется, Вероника Александровна задела нежное эго майора Воронцова.
— Вы не имеете право меня перебивать и влезать в допрос, — сквозь зубы произнес он.
— Вы слишком напористы, человек, испытывая моральное и психологическое давление, просто-напросто закроется и ничего дельного вы от него не услышите! — парировала Вероника.
— Мы не в детском саду, чтобы я нянчился с каждым, у кого тонкая душевная организация, — настаивал на своем Олег. Он не привык, чтобы ему указывали как себя вести, еще и какая-то психологиня, которая и дня не проработала в полиции.
— Люди скорбят, неужели Вы не можете проявить хоть каплю сочувствия! — пораженно воскликнула девушка. — Вы просто хам и сухарь!
— Я просто делаю свою работу, — с нажимом ответил Воронцов. — И делаю ее хорошо, поэтому, мне не нужны советы какого-то психолога-консультанта.
— Так значит? — уточнила Вероника Александровна, приподняв бровь.
— Именно так!
— Тогда посмотрим, как в следующий раз Вы справитесь без меня, — фыркнула она и расслабленно облокотилась на спинку дивана. Но это была лишь видимость, в глубине души женщины горел огонь ненависти к этому сухому и бесчувственному менту.
Через минуту в гостиную вошел младший сын покойного — Евгений Маркович Толстых.
Глава 6
Евгений Толстых был мужчиной в возрасте, около сорока лет приятной наружности. Его светло-русые прямые коротко стриженные волосы были уложены в небрежную модную прическу, а фамильные зеленые глаза излучали скорбь и усталость. Мужчина уже давно не был в семейном доме, он помнил, как мама любила вспоминать день его рождения, ведь именно в тот день отец купил этот участок. Богдан тоже обожал вспоминать, как ког-то здесь был всего лишь пустырь, но буквально через полтора года вырос целый особняк. Он любил брата, пусть они и были две полные противоположности друг другу: старше его на пятнадцать лет, Богдан всегда любил быть первым, стремился стать лучшим во всем: сыном, мужем, отцом и работником. Женю же всегда больше интересовала картина мира, которая была скрыта авторами книг, картин, музыкальных симфоний в своих произведениях, он всегда считал себя человеком высокого полета, полета души. И сколько бы лет не прошло, как сильно младший брат не старался стать похожим на старшего, пропасть между ними становилась все больше.
— Вчера вечером, по словам Елены Васильевны, Вы с невестой приехали в дом первыми, — проговорил Воронцов, смотря хмурым испытывающим взглядом на мужчину.