Призыв ведьмы. Часть 3 (СИ)

— А Элгор? — уточнила Мила и отругала себя, потому что какое вообще ей дело до брата Роара, особенно вот в такой момент.
— В харне, — как само собой разумеющееся сказал Роар.
— Ты тоже спишь в харне, чтобы их не слышать? — спросила она.
— Разве? — митар приподнял бровь.
— Ну, я имела ввиду, вообще, а не сейчас, — пояснила девушка и кажется покраснела с макушки до пяток.
— Я никогда не спал в харне, — покачал головой Роар.
Она хотела спросить почему, но не решилась.
— Потому что, — словно услышав эти мысли, отозвался он ей в волосы, так как лицо Милена стыдливо спрятала куда-то в простыни, — во-первых, меня не может напугать храп хоть бы и десяти Тёрков, а во-вторых, я предпочитаю спать в своей кровати.
Митар приподнялся на локте, а второй рукой обнял её за талию и Милена оказалась подмятой под его тело.
— Или не спать, — шепнул он ей в шею.
И их снова унесло ураганом невыносимо обжигающего секса.
Милена подумать не могла, что сможет уснуть после четырёх суток сна, но она уснула. Проснулась оттого, что её позвал Роар.
Она открыла глаза и увидела его стоящим над ней с протянутой рукой.
— Иди сюда, — улыбнулся митар.
В окне только забрезжил рассвет.
Девушка вложила руку в его огромную ладонь и вставая смутилась своему виду, оглядываясь на кровать. Но схватить простынь, чтобы прикрыться — не удалось.
— Я всё видел, — остановил её Роар. — И мне так очень нравится.
— Роар, — выдохнула девушка, понимая, что снова краснеет.
— Смотри, — не обращая внимания на её смущение, он подвёл Милену к окну. — Это светок.
Огромная звезда, такого невероятного размера, яркая, красивая, горела над одним из горных пиков.
— Это звезда? — уточнила Милена, потому что было похоже на какое-то космическое тело, если не на спутник, вроде Луны.
— Да, утренняя звезда, — прошептал Роар обнимая её сзади. — В это время тира, после праздника Изара, она появляется над вершиной и каждое утро будет подниматься всё выше и выше. В самом высоком положении на небе её можно увидеть даже в Трите, хотя оттуда не видно этих гор. Потом, после благости Тэраф, она будет опускаться обратно, и в определённое время пропадёт совсем. Появится в следующую благость Изара.
— Ночью она не видна? — спросила ведьма.
— Нет, — ответил митар, — только прямо перед рассветом, а потом становится слишком светло. Но если уйти в горы, то можно её рассмотреть и днём.
— Я утренняя звезда? — уточнила Милена, кажется готовая сгореть от смущения.
— Ты светок, — прошептал в её голову Роар. — Ты такая же яркая и красивая.
Вот комплименты она слышать вообще не привыкла. Для неё это было как что-то на китайском, сказанное с таким вожделением, что хотелось умереть от счастья и волнения. И если вспомнить, что она стоит перед ним абсолютно обнажённая, то градус неудобства и стыда становиться катастрофическим и хочется провалиться сквозь землю.
— Перестань, — прошептала Милена, опуская глаза.
— И я тебя чуть не потерял в лесу, — Роар развернул её к себе лицом, поднял голову, нежно взяв подбородок.
И белая ведьма окунулась в его чистую эмоцию, как это происходило с ней и на кострах в Трите, и в лесу, и тут в Зарне. Он был полон такого страха и сожаления, отчаянного, разрывающего на части.
— Со мной всё хорошо, — отозвалась девушка еле слышно, силясь не разрыдаться, потому что эти его чувства были о ней и это было болезненным откровением, в которое не хотелось верить.
— Милена, ты даже не представляешь, — проговорил Роар с горечью.
— Не надо, — она замотала головой, потому что больше всего хотелось, чтобы он успокоился, чтобы не сожалел о том, что уже прошло. — Всё же хорошо, правда. Ты не мог знать и ты…
— Я не должен был тебя вообще от себя отпускать, — ответил на это митар.
— Ну, ты не мог ходить со мной, нет? — попыталась возразить девушка.
— Мог, — отрезал он.
“Да, давай, расскажи ему про стыд и срам, про то, что нельзя было ходить с тобой пописать…” — ухмыльнулось в который уже раз сознание Милены полным сарказма голосом Хэлы.
 
И Милена переступив через стыд и затопившую её печаль Роара потянулась и поцеловала его, обнимая руками за талию. Это было такое почти скромное, почти невесомое, лёгкое касание губ, но почему-то именно оно словно взорвало всё внутри. И Милена поняла, что Роара тоже пробрало. Потому что дальше снова пустая голова, жгучие прикосновения и жар от поцелуев, безумие в близости. Словно она больна…
Когда первые лучи Изара показались над горными пиками, Роар и Милена поднимались по дальней лестнице, очертания которой она видела ночью в конце мрачного коридора, где были комнаты митара, бронара и, как оказалось, где спали другие командиры.
Для неё было невероятно важно узнать, что здесь спал Шерга, потому что встречаться с ним совершенно не хотелось, а судя по всему придётся и от этого было противно и страшно, но лучше быть готовой.
Лестница была крутой, неудобной и вообще было непонятно, как по ней поднимались домашние и стражники без опасности свернуть себе шею. Зато наверху…
Это было невероятным зрелищем. Милене даже в голову не могло прийти, что может быть что-то такое в “Средневековье”.
Лестница выходила из стены, была скрыта и не привлекала внимания и стена эта делила заднюю часть дома на две части — для сна и для отдыха.
Сначала они они зашли в огромную залу, где были длинные добротные и красивые столы. Сейчас они были застелены тканями, на манер, как закрывают мебель, если надолго уезжают. Столы стояли незаконченным квадратом, этакой буквой “п” с хвостиком. Вдоль одной стороны столов стояли стулья, их было около десятка, а остальные сидячие места должны были предоставить лавки. Окна были по обе стороны от зала и были завешены тёмно-синими портьерами, а ещё девушка впервые видела прозрачные, не цветные “стёкла”, хотя они всё равно были не сплошными в длину всего окна, а кусочками и составляли мозаику.
Сейчас зал был с одной стороны залит светом восходящего светила и это было невероятно красиво. Потолок был привычного уже для Милы черного цвета, но тут стало понятно, что дерево было не окрашенным, как она думала раньше, а чёрным от природы. Стены были где-то расписаны чем-то похожим на сказочные сюжеты, а где-то видели гобелены, наверное она назвала бы это гербами.
— Что это? — спросила она.
Пока Милена восторженно всё рассматривала, Роар вытащил из под стола одну из лавок и лежал на ней с закрытыми глазами. Когда она задала вопрос, митар приоткрыл глаз, чтобы посмотреть в сторону белой ведьмы.
— Это регалии дома Горанов, — отозвался он.
— Как герб? — нахмурилась она.
— Герб? — Роар тоже нахмурился.
Может у них нет такого слова — герб.
— Эмм, у нас герб, — Мила попробовала объяснить, — это знак такой, который был свой у каждого рода, в смысле знатного дома, а ещё гебр может быть у города и государства, точнее страны.
— А, — улыбнулся он, вставая и подходя к ней. — Гракт.
— У вас это называется гракт? — уточнила девушка, а митар кивнул.
— Да, вон там, видишь, — Роар показал рукой под потолок, где над основным столом, где были стулья была каменная плита, на которой было изображено какое-то животное.
Это было что-то похожее на то ли буйвола, то ли лося — витвистые рога, небольшая грива, длинный хвост, массивные ноги, внушительное тело. Внутри рисунка было разделение пополам — сверху в одну сторону смотрел один зверь, с оскаленной пастью, а в другую — другой с гривой и хвостом.
— Это сунга, — пояснил митар и похлопал себя по голенищу сапога. — Это символ Изарии. Это животное большое как Изария, не боится холода, гор и лесов. На них с опаской нападают даже хараги. В голодный тир сунга изарийца кормит и одевает.
— А внутри — харага и алаган? — догадалась Милена.
— Да. Изарийцы суровые и сильные, как хараги, быстрые и непримиримые, как огненные алаганы. Про нас говорят, что даже глаза у нас цвета гривы изарийских алаганов.