Здравствуйте, я ваша мачеха Эмма (СИ)

— Думай, Эмма! Думай! — бормотала себе под нос, протискиваясь через узкий ход.
Коридор был коротким, за поворотом он вдруг оборвался и я застыла в изумлении. Потрясенная увиденным. Вверху каменного колодца, где я сейчас находилась, на расстоянии примерно двадцати метров сияли яркие звезды. Они переливались на фоне ночного, темно-синего неба, подмигивали мне лукаво, по дружески, словно хотели дать совет.
Теперь ясно о какой лестнице говорила Лиза. Обрывки толстых веревок свисали сверху и были похожи на ноги гиганского паука. Значит люди не зря говорили о том, что видели маленькую девочку в белой шубке и красной вязанной шапке возле ближайшего оврага. Она могла бы убежать от похитителей еще в первый день, если бы люди, которые встретились у нее на пути не оказались равнодушными скотами.
Я оглядела стены каменного коридора. Огромные глыбы непонятного, незнакомого мне минерала тускло мерцали синим светом, словно перекликались со звездами сияющими в вышине.
Задумчиво поскребла ногтем один из камней. Он отозвался на мое прикосновение, вспыхнув на мгновение синим светом, на глазах превращаясь из грубого булыжника в яркий сапфир.
— Овраг от города находится недалеко, должны заметить. Да? — спросила я у любопытных звезд и закрыв глаза представила, как освобожденный синий свет летит навстречу к своим далеким сестрам.
— Эмма, подожди, давай вместе! — услышала я за спиной тихий голосок Лизы.
Сглотнула колючий ком в горле. Девочка правильно все поняла. Тут либо пан, либо пропал.
— Давай! Только все же сильно не напрягайся. Ты просто будешь мне помогать, а уж первой скрипкой буду я.
Мы стали рядом. Вытянули руки, касаясь ладонями гладкой и холодной поверхности тусклых камней.
— Лиза, закрой глаза и представь, что мы с тобой зажигаем звезды, — прошептала я тихо.
  
Глава двадцать девятая. Мы зажигаем звезды
 
Как я потом узнала, в тот зимний вечер невероятное событие переполошило и напугало весь город. Огромный столб синего света вдруг вырвался из недр земли и устремился вверх. Это было невероятное, красивое и величественное зрелище. Словно самый мощный прожектор вспыхнул в зимних ультрамариновых сумерках и устремился к звездному, праздничному небу, ярко освещая близлежащий лес, пологий, занесенный снегом овраг и дома на окраине города.
Самый крайний, неприметный домик, что притулился в метрах шестидесяти от оврага, тоже вдруг превратился в яркий фонарь. Синий свет вырвался из его маленьких, подслеповатых окошек. Он бодро заструился вверх из печной покосившейся трубы, соревнуясь с белыми завитушками дыма.
А в это время мы с Лизой стояли в каменном колодце, и тоже любовались творением своих рук. Яркие синие потоки вспыхивали голубыми, бирюзовыми, ультрамариновыми искрами и уверенно вырывались на свободу из холодных, покрытых инеем стен. Они стремительно неслись навстречу к своим небесным сестрам.
Странное состояние я испытывала после того, как отдала все силы на поджог этого гиганского прожектора. Приятно кружилась голова, хотелось петь и громко смеяться. Покачиваясь словно пьяная, я обняла хихикающую девочку.
— Пойдем Лиза, присядем на твой соломенный матрас. Думаю, что в скором времени начнется самое интересное, — мой голос дрогнул от волнения.
В эту минуту я вдруг ясно представила, какая опасность может нас подстерегать.
Поддерживая друг друга, едва перебирая слабыми, заплетающимися ногами, мы добрались до помещения, которое в течении почти недели было тюрьмой для Лизы. Силы покидали меня стремительно, хотелось прилечь на грязный, холодный матрас и закрыть глаза.
Борясь со слабостью, я обняла обмякшую, засыпающую Лизу. Странно, но от девочки уже не шел такой жар, как полчаса назад. Дотронувшись губами к гладкому, чумазому и прохладному лбу, я нашла в себе силы удивленно качнуть головой. Температуры у Лизы, по моим ощущениям не было. Хотела спросить ее о самочувствии, но не успела.
Тяжелая, перетянутая железными полосами, словно портупеей, дверь вздрогнула, задрожала и распахнулась. Напрягая зрение, я с усилием всматривалась в темный проем, в котором застыл высокий силуэт мужчины. Мои самые мрачные опасения сбылись. На пороге стоял явно не Загряжский.
 
Несколько секунд мы пытались разглядеть друг друга, а затем темная, мужская фигура, сильно припадая на левую ногу, проковыляла на середину помещения.
Темные, бархатистые глаза смотрели на меня с дикой ненавистью. Иссиня-черные волосы уже не лежали идеальными волнами на смуглом, блестящем от капелек пота лбу. У мужчины был такой вид, что еще секунда и он бросится на меня, сминая и вгрызаясь мне в горло желтоватыми, крупными зубами, которые щерились в недоброй улыбке.
— А-а-а, мой давний знакомый! Мой мохнатый красавчик! — протянула я с насмешкой, а сама в это время задвинула почти спящую Лизу себе за спину. — Я вижу, что вожак табора из тебя не получился. Карьера не задалась у колченого и глупого барашка. Теперь ты держишь кондитерскую и продолжаешь воровать маленьких девочек? — мой голос хоть и звучал насмешливо, но мне было по настоящему страшно. Сколько времени понадобится Загряжскому и полиции, чтобы добраться сюда?
Бывший цыганский барон заскрипел зубами, но смог удержать себя в узде. Видимо прошедший год не прошел для него даром. Он научился контролировать свои эмоции.
— На твоем месте, надо молчать или умолять меня не делать больно тебе и этой строптивой девчонке. Может быть ты ослепла со страху и не видишь, что оружие теперь не в твоих, а в моих руках? — он громко рассмеялся и потряс тускло сверкнувшим вороненым, длинным стволом большого пистолета. — Если я колченогий, то ты и девчонка сейчас будете мертвыми хромоножками. Сначала прострелю вам ноги, чтобы почувствовали боль, а затем сердце, чтобы заткнулись навеки.
Стиснув зубы и глядя мне в глаза он размахивал пистолетом, словно выбирал удачную цель.
Я постаралась максимально собраться, прикидывая в уме смогу ли выйти в этом поединке победительницей. Слабость и головокружение, такой надежды не давали. Но надо было попытаться.
— Ну, что красотка, готова стать мертвой хромоножкой?
Мне показалось, что сама смерть насмешливо подмигнула, выглянув на секунду из черного и безжалостного дула пистолета. Я невольно закрыла глаза. Прозвучал громкий выстрел.
Я ждала боли, но почувствовала, что чье-то тяжелое тело наваливается на меня каменной глыбой. В то же мгновение послышался другой выстрел, топот ног, ругательства и глухое падение тела. Ну, право слово, не мешок же с картошкой мог сейчас так тяжело и грузно шмякнуться о каменный пол.
— Идиот, ты его прикончил! С кого теперь брать показания? — голос начальника полиции Добужинского, прозвучал резко и сердито, но для меня, как самая нежная музыка.
Я распахнула глаза и постаралась увернуться из-под тяжелого мужского тела, которое закрыло меня собой от смерти.
Взгляд сине-зеленых глаз тускнел и ускользал от меня. Черные ресницы медленно прикрывали их, как вовремя опущенный, театральный занавес. Яркое, красное пятно расползалось, хлюпало из-под светлого меха короткой шубы.
— Загряжский, ты только не умирай! Не смей подыхать, подлец ты этакий! Валериан Антонович, доктор срочно нужен, доктор! — мой голос взвыл тревожной сиреной, заглушая и топот ног и разговоры людей, набившихся в тесное, каменное помещение.
Все пришло в движение, все замелькало, как в фильме при рапидной съемке.
Загряжского осторожно подняли трое крепких полецейских и быстро унесли, скрывшись в мрачной темноте за бронированной дверью.
Спящую Лизу, которая свернулась маленьким, уютным клубком на грязном полосатом матрасе, тоже бережно подняли и стараясь не разбудить, унесли в темноту выхода.
— Ей тоже нужен доктор! — крикнула я вдогонку квадратной спине, в темно-сером мундире.
Попробовала подняться, что бы побежать следом, но охнув плюхнулась обратно на полосатый матрас. Ноги совершенно не ощущались.