Зеркала и галактики (СИ)
– Если б успел, – заметил Джей, нахмурившись.
– Прикончили б тебя, и очень скоро, – добавил Мстислав. – Значит, наш умник сделал точно наоборот – от тебя передал часть сознания Джею?
– Выходит, так.
– Ну и отлично. Лучше живой ты, чем убитый Милосердный Бог.
Северин не стал спорить, отвернулся, подавленный.
– Север, ты не хуже меня понимаешь: двух-трех пламенных призывов самого милосердного из богов недостаточно, чтобы образумить СерИвов надолго. И ты никак не повлиял бы на людей, а они в нашем случае гораздо опаснее.
Брат промолчал, не шелохнулся. Полководец, чья армия уничтожена, а отряд личной гвардии стал ненадежен.
– Север, – телохранитель шагнул к нему, провел ладонью по спине, – война еще не началась. У нас есть время что-нибудь придумать.
Северин молчал, глядя в сторону; угол рта едва заметно подрагивал.
Мстислав посмотрел на вырезанную кособокую дыру, сквозь которую безмятежно серебрилось Изначальное Зеркало. Никаких отражений.
Затем он поймал взгляд Джея. У парня было отчаянное лицо человека, как будто бросающегося в огонь, – Мстислав не раз это видел. Внутри что-то оборвалось: Дэсс!
Почуяв неладное, Северин обернулся:
– Что такое?!
– Я… попробую… обратиться к СерИвам, – проговорил Джей, чуть задыхаясь.
– Нет! – в один голос вскрикнули братья.
Джей развернул плечи, глубоко вдохнул.
– Миаридуонта-зи-шу! – Звучный голос наполнил колодец, отдался эхом от стен. – Райано лан-гидо СерИв-ми-лоа-у…
«Дети Милосердного Бога», – единственное, что разобрал Мстислав: так в свое время княжич начинал свои обращения к сородичам.
Джей говорил – быстро, отрывисто, хрипло; в колодце гудело и билось мощное эхо.
Ни Изначальное Зеркало, ни камни вокруг не просыпались, отражения не проступали. Зато у Северина краска сходила с лица, и расширялись зрачки. Внезапно он кинулся к Джею, закатил тяжелую оплеуху и вне себя заорал:
– Ты спятил?! Что ты несешь?!
Мстислав вклинился между ними, оттолкнул брата, пока Джей не опомнился и не двинул ему в ответ:
– Тихо! Север, отойди.
У Северина кривились губы, руки сжимались в кулаки. Ошарашенный Джей потер голову и спросил:
– Ты что разошелся? Я тебя чем-то обидел?
В бешенстве, Северин вновь подался к нему, но натолкнулся на раскрытую ладонь Мстислава.
– Стоять, – велел телохранитель. – Тоже спятил? Сейчас вправлю мозги.
Брат опомнился, отступил.
И вот тут Изначальное Зеркало пробудилось. На серебристой поверхности появилось тусклое пятнышко, которое быстро вытягивалось и обретало бронзовый оттенок. Мстислав невольно поискал взглядом алые и зеленые искры и огненную каплю – как было в прошлый раз, когда Зеркало явило изображения Дэсса и миллауша – но не нашел. Зеркало отражало только одного человека.
– Джей, извини, – сказал Северин покаянно. – Я погорячился.
Тусклые зародыши отражений проступили на стеклах глайдера.
– Извини, – повторил Северин, сильно расстроенный тем, что распустил руки.
Отражения вдруг разом исчезли, как будто их выключили. Что за дела? До сих пор они сходили на нет постепенно. Телохранитель встревожился: все необычное может быть опасным.
Джей потрогал скулу и неуверенно улыбнулся:
– За одного битого двух небитых дают?
– Что он такого наговорил? – спросил Мстислав у брата.
Северин покривился.
– Чушь всякую.
– Оскорбительную для СерИвов?
– Нет. Просто вздор городил.
– Тогда зачем ты в драку полез?
– Понятия не имею. – Северин глянул телохранителю в глаза. – Правда, братишка: как будто затмение нашло.
– Слав, разве я… – начал было Джей.
– В глайдер, – распорядился Мстислав. – Мигом; оба.
Они послушались без разговоров. Джей нырнул на заднее сидение, Северин скользнул на место пилота, приподнял машину над землей, развернул открытой дверцей к Мстиславу.
Прислушиваясь к наступившей тишине, телохранитель прикрыл вырезанным куском шелка уснувшее Зеркало, быстро присыпал землей, привалил парой камней потяжелее. Дэсс говорил: нельзя смотреть в Изначальное Зеркало, страшные беды начнутся. Вот посмотрели – и Северин мало шею парню не сломал. Хотя тут-то, конечно, не в Зеркале дело.
Отряхнув ладони, Мстислав забрался в глайдер, кивнул в ответ на вопросительный взгляд брата: «Все в порядке», – и велел:
– Давай потихоньку наверх.
Машина поплыла сквозь туман; на лобовом стекле двинулось вниз изображение каменной стены.
– Слав, – опять начал неугомонный Джей, – теперь можно спросить?
Мстислав обернулся. Знатно брат младшенького приласкал: скула припухла, и глаз начал заплывать.
– Ну, спроси.
– Когда я городил вздор?
– Когда Север тебе в морду дал. Ты что, не помнишь?
– Нет, – растерянно признал Джей. – Как это может быть?
– Спроси у миллаушей, – посоветовал Мстислав, раздражаясь. – Они нами вертят как хотят. Заставляют чушь нести, кулаками махать, отражения… видеть… – Он сбился с мысли, потому что необычно погасшие отражения не вписывались в разумную схему.
Северин поставил глайдер на карнизе, неподалеку от лестницы Милосердного Бога, и накинулся на Мстислава с вопросами об отражениях, которые сам он упустил. Затем, немало озадаченный, обратился за разъяснением к миллаушам – сначала мысленно, потом вслух.
– Мила! – звал он. – Мила, ты меня слышишь?
Умные звери отмалчивались. Внезапно налетевший ветер уносил туман, шахта Изначального Зеркала виднелась все ясней, становилась различима простым глазом каменная резьба на стенах.
– Мила! – в последний раз позвал Северин. – Да что ж такое, а? – Видно было, что он глубоко уязвлен.
«Мила, у тебя есть серьезные причины молчать?» – мысленно спросил телохранитель.
«Мы работаем», – с заминкой, отозвался ее мягкий голос.
– Миллауши изволят работать, – сообщил Мстислав брату, не скрывая сарказма. – До нас ли им?
Лучше бы придержал язык. Северин совсем погрустнел, понурился.
Наверху неслись серые облака, остатки туманной дымки вокруг глайдера быстро таяли. На гладких стенках колодца тут и там вдруг зажглись красно-желтые искры, начали расцветать, разбегаться вширь яркими огоньками. Вот они уже загорелись повсюду – на карнизе, на лестнице, на испещренных резьбой стенах шахты.
– Что за черт? – вскинулся Джей. – Слав, это нас не угробит?
– Это миллауши устыдились, – съязвил Мстислав.
Затем переглянулся с братом.
– Север, а может, и впрямь так? Вспомни: отражения в Изначальном Зеркале и стеклах глайдера появились, когда ты начал извиняться за мордобой.
– Допустим, – согласился брат, размышляя.
– Отлично. Когда люди и СерИвы вдоволь поубивают друг дружку, Зеркала покажут тех, кто остался в живых и раскаялся.
– Замечательный ход, – подхватил Джей, вмиг уловивший суть дела. – Камеры наблюдения зафиксируют изображения виновных… признавших свою вину, и полиция с легкостью переловит преступников.
– Яркость и четкость изображения не будет соответствовать тяжести содеянного, – добавил Северин, обдумывая возможные последствия. – Отражение всего лишь покажет, насколько человека – или СерИва – мучает совесть.
– А если совесть заранее отменить, Зеркало не покажет ни-че-го, – выразительно закончил Джей.
Обозлившись, телохранитель выскочил из глайдера и крикнул в пространство:
– Звери, хорош чудить! Если это ваши штуки – уймитесь!
Золотисто-алые огни погасли. Мир поскучнел, снова сделался серым и холодным. Мстислав задавил злость. Значит, миллауши работают. Методом проб и ошибок настраивают Изначальное Зеркало и Зеркала СерИвов, которые, вероятно, напрямую связаны с Изначальным. Ну ладно, поглядим, что получится.
Джей с Северином тоже выбрались из машины. Втроем они постояли, оглядывая шахту, прислушиваясь. Наверху свистел ветер, но на карнизе под стеной было тихо.
– Не понимаю, как сюда приходят СерИвы, – произнес Джей. – По лестнице Милосердного Бога они не спускаются, а иного хода я не вижу.