Зеркала и галактики (СИ)
От края лилового провала отвалился второй тлеющий шмат, упруго задрожал на палубе. Капитан отпрянул, и его двойник шагнул следом – не отрывая от палубы ног, плавно перетекая на новое место. Чуть слышно ахнул мистер Эрроу. Шмат живого студня быстро собрался в человеческую фигуру, лежащую ничком на полу. Второй Сильвер. Мэй-дэй!
– Так должно быть? – шепотом спросил я.
– Да, – ответил первый помощник.
Опять солгал; я понимал это, но мне надо было ему верить. Потому что капитан Смоллет приказал не бояться, и потому что он хотел спасти нас с Юной-Вэл. Ради Юны я был согласен, чтобы за мою жизнь он заплатил своей.
Прилепившиеся к капитану крысы соскочили, притушили венцы. Мистер Смоллет метнулся к чужакам, встал между своим двойником, перетекающим в новую позу, и тем, что лежал ничком. Крысы лениво двинулись за капитаном, с явной неохотой взяли в кольцо.
– Забирайте, черт вас возьми! Убейте. Ну?
Его двойник утратил форму, стек вниз и улегся на палубе второй копией «бывшего навигатора». Похоже, Сильвер им нравился гораздо больше, и они сосредоточились на нем, готовясь его забрать. Действие станнера проходит, и Юна-Вэл в полную силу ощущает свой страх за капитана? Ее любовь сильнее самовнушенного чувства вины, которое испытывает мистер Смоллет?
– Пустите, – я хотел сбросить руки мистера Эрроу.
– Нет.
Вселенное им спокойствие не давало испугаться по-настоящему, и мысль, что Юна-Вэл сейчас погибнет, была холодной и как будто чужой. Не задохнуться от ужаса, не ощутить вину, не переманить Чистильщиков к себе.
Крысы мистера Смоллета выцветали, готовясь исчезнуть; их фиолетовые венцы потухли. Зато два вытянувшихся ничком чужака затлели белесым светом, как стены «Испаньолы» при запуске RF-тяги. И мертвенно засветился черный шарф и нашивки на кителе капитана.
– Алекс, шарф! – крикнул первый помощник.
Мистер Смоллет схватился за узел, рванул. Тот не поддался. Сильвер шевельнулся, и вслед за ним одинаковым текучим движением шевельнулись его двойники. Капитан не мог развязать шарф; казалось, его пальцы готовы сломаться в борьбе с окаменевшим узлом.
– Дэн, помоги! – вскрикнул он, а в глазах вспыхнул знакомый огонь RF, синие отсветы легли на искаженное лицо.
Мистер Эрроу ринулся к нему. Я бросился к Сильверу и вцепился ему в горло, желая придушить и отвлечь от страха за нашего капитана. «Бывший навигатор» слабо вздрогнул – на большее не хватало сил.
Мистер Смоллет дергал светящийся шарф, пытаясь сорвать его, словно ядовитого гада. Мистер Эрроу выхватил у него из кармана лучемет, вскинул оружие; узкий ствол уставился капитану в шею.
– Стреляй, – приказал мистер Смоллет.
– Голову отверни! – рявкнул первый помощник.
Схватился за концы шарфа, оттянул, сколько мог, и полоснул лучом, разрезая ткань. Отшвырнул шарф; белесое свечение начало затухать. Капитан хрипло выругался.
– Снимай китель, – велел ему мистер Эрроу. – Ч-черт! – он пинком отбросил меня от Сильвера.
Приподнявшись, я увидел, как опадает, стекая вниз, чужак, копировавший меня: я еще застал его напряженную спину, опущенную голову и согнутые в локтях, душащие пустоту руки. Спустя несколько секунд он опять стал копией Сильвера.
«Бывший навигатор» дернулся и глухо застонал. Второй раз не выстрелишь – Сильвер потеряет сознание, а этого нельзя.
– Алекс, снимай китель, – повторил мистер Эрроу. – Быстро.
Капитан сердито сдвинул брови. Нашивки светились, как только что светился шарф, с которым он отчаянно сражался.
Мистер Эрроу поднял лучемет:
– Снимай. Считаю до трех. Раз, два…
Мистер Смоллет скинул порезанный доктором китель и повернулся к Сильверу и двум чужакам. Молодое лицо сделалось незнакомо жестким, огонь RF в глазах не затухал.
– Дэн, с меня довольно, – проговорил он, оглядев три одинаковые фигуры на палубе. – Пусть забирают его к черту.
Мистер Эрроу побледнел.
– Тогда следующим они возьмут Джима.
Пронзительный синий взгляд хлестнул меня по лицу.
– Значит, они его возьмут, – отрезал мистер Смоллет.
– Мы не можем его отдать.
– Можем.
Сильвер застонал. Две студенистые копии перетекли ближе, под бок к «бывшему навигатору». Мистер Смоллет бесстрастно наблюдал – беспощадный, неумолимый, точь-в-точь станционный смотритель. Шарф, осенило меня. Проклятая тряпка светилась – это воздействовали на капитана Чистильщики, не позволяя ему отбиться от рук, превращая его в марионетку. Неспроста мистер Смоллет с шарфом не расставался – не положено ему. Значит, у нас теперь настоящий RF-капитан?
– Алекс, прости, – шепнул мистер Эрроу.
В правой руке он держал лучемет, левой вынул из кармана мой станнер. Бросил станнер на палубу и лучом разрезал его надвое.
– Прости, – повторил он громче. – Дурной у тебя первый помощник. Раззява. И не соображает ни черта.
– Замолчи, – велел капитан Смоллет. – Еще не хватало…
– Прости, – в третий раз сказал мистер Эрроу и отдал ему лучемет. Развязал собственный шарф, отбросил его и отвернулся.
Я так и запомнил: прямая спина и неровная седина в волосах. И выросшие рядом две черные фигуры, такие же прямые и неподвижные. Глухая тьма, копирующая живое тело. Про Сильвера позабыли – подвернулся более лакомый кусок. На счету первого помощника много промахов; неизвестно, с какой силой он способен о них сожалеть… заставить себя ощутить вину, чтобы отвести беду от других.
– Дэн! – тревожно окликнул мистер Смоллет. Он стоял, сжимая бесполезное оружие, не зная, что делать. – Перестань. – Пылающие глаза капитана еще не были человеческими, но лицо утратило чужую, навязанную жесткость. Мистер Смоллет сделал шаг к своему помощнику и чужакам. – Дэн, ради бога…
Мистер Эрроу поднял ладони и положил их на начавшие одинаково сгибаться черные руки двойников. По розовеющим стенам зала полоснул белый свет – словно метнулся туда-сюда луч прожектора; «Испаньола» содрогнулась, будто налетела на какой-то космический риф. Внутри чужаков затеплилось и погасло лиловое свечение, у мистера Эрроу вырвался стон.
– Нет, – выдохнул наш капитан, вскидывая лучемет. – Не отдам.
В отчаянии, он выстрелил. Бледный луч разрезал левую фигуру; я видел, как вскипел черный студень, как пузырчатая полоска перечеркнула чужака. Тот не шелохнулся. Студень остыл и затвердел, чужаки снова осветились изнутри, а мистер Эрроу закричал от нестерпимой боли, согнулся, не отрываясь от лиловых рук, как будто его ладони приросли к чужой плоти. Две тлеющие фигуры клонились с ним вместе, текуче меняя позу и колеблясь, словно тоже по-своему бились от боли. По стенам метался белый свет, распахнутая пасть «Испаньолы» жарко дышала, палуба ходила ходуном – казалось, корабль-убийца сотрясается в упоении.
Человеческий крик оборвался. Все замерло.
– Дэн, – расслышал я стон нашего капитана.
Чужаки утратили форму, оплыли вниз и слились с палубой. На черном пятне остался лежать мистер Эрроу. Странно изломанный, сжатый, как будто скомканный чьими-то злобными лапами.
Это не Чистильщики, – вдруг ясно оформилась мысль. Это тупые куски тупого студня. Инструменты скрывающихся незнамо где богов.
Черное пятно тронулось с места и поплыло к раскрытой пасти. Ни звука, ни малейшей волны – чернота просто смещалась и несла на себе мистера Эрроу.
В оцепенении, я смотрел, как пятно вплыло в пасть. Лиловые отсветы легли на безжизненное лицо первого помощника, на его светлую рубашку – и погасли. Пасть начала закрываться. Издевательская ухмылка «Испаньолы» сужалась, края провала смыкались, не оставляя следа. Провал делался все меньше, все безобиднее, пока не превратился в дыру размером с кулак. Эта дыра жила еще с полминуты; из нее дул устойчивый ветерок, несущий запах горячего тростника. Потом ветерок выдохся, дыра закрылась. Розоватые стены выцвели и стали изжелта-белыми, как прежде; огни на потолке померкли.
Я пересчитал людей. Не потому, что их надо было считать, а просто до конца еще не осознал случившееся. Десятеро. Сильвер – неподвижный, уткнувшийся лицом в палубу. Мистер Смоллет – потрясенный, растерянный. Рядом – планет-стрелок, пилот и охранник; все без сознания. Ближе к двери – сквайр Трелони, второй охранник и доктор Ливси; у порога – два навигатора. Кто их разберет, как они там…