Зеркала и галактики (СИ)
Кабина остановилась и мягко вошла внутрь корабля; проем в корпусе мгновенно затянулся. Стало темно. То есть, кабина была освещена, и горели желто-белые лампы на стенах в коридоре, куда мы вышли, – но эти стены, пол и потолок были глубокого черного цвета, и казалось, что здесь темнее, чем в ночи снаружи. Зато было тепло, и ощутимо тянул пахнущий сухим тростником сквознячок.
Нас встретил Мелвин О'Брайен, пилот из собственной команды капитана Смоллета: деловой, немногословный, такой же темно-рыжий, как Крис Делл, но с открытым лицом, которое было усыпано золотистыми веснушками.
– Доктор, идемте. Джим!
Пилот повлек меня по коридору, затем нырнул в щель с протянутым над головой светящимся шнуром. Мелвин тащил меня по этой самой щели, расталкивая плечами мягкие податливые стены. Стены раздавались и снова сходились, как студень; я протискивался меж них, не успевая удивиться. Следом торопился доктор Ливси.
Наконец мы вырвались из щели в коридор – один к одному с тем, куда мы приехали в кабине подъемника. Такие же круглые желто-белые светильники, такой же сухой сквознячок. На стенах висели таблички с надписями; высохшая кровь сыпалась с ресниц в глаза, и я не прочитал ни одной.
– Вот медотсек, – Мелвин приподнял шторку, закрывавшую вход; оттуда хлынул поток белого света, который осветил ноги пилота, но утонул в черном полу. – Джим, нагнись.
Пригнувшись, я шагнул. Жесткий край шторки мазнул по расклеванной голове, и я оказался в напичканном медицинской аппаратурой закутке. Стены и пол были кремовые, как в клинике у доктора Ливси; тут были еще две двери.
– В операционную налево, – сказал Мелвин. – Сэр, вам помочь?
– Справлюсь, – доктор Ливси вперед меня прошел, куда было велено, осмотрелся. – Ну, что тут у вас? М-да, не богато… Хотя могло быть и хуже. Джим, иди сюда и раздевайся.
Он помог мне стянуть разодранную куртку и свитер, затем осторожно снял намокшую липкую рубашку. Мелвин просунул голову в операционную, глянул на ворох кровавой одежды.
– Сейчас свежую принесу. Я мигом. – Он исчез.
Доктор молча занимался мной. У него были на редкость ловкие, аккуратные, добрые пальцы. От одного их прикосновения становилось легче, а когда доктор закончил возиться, я ощутил себя почти здоровым.
Пилот ждал в первом закутке, сидел на табурете со свертком на коленях; золотились на лице веснушки.
– Держи, – он подал мне сверток, – настоящая RF-экипировка.
На вид – тряпки тряпками. Легкие черные брюки, серая рубашка. И только одевшись, я оценил подарок. Прочная, невесомая, уютная ткань обласкала кожу, чем-то напомнив мне волосы Лайны.
– Идемте скорей, – поторопил Мелвин.
До той минуты, пока раздраженный сквайр Трелони не начал погонять капитана, ни единая душа никуда не торопилась. С какой стати теперь суетиться? Все равно мы уже на борту, и сквайр от услуг не откажется.
Мелвин повел нас с доктором по коридору. Круглые лампы, казалось, освещали только самих себя, да белели таблички на стенах. Таблички держались на металлических прищепках, впившихся в мягкую плоть «Испаньолы», и на них были обозначены названия отсеков.
Коридор чуть приметно заворачивал и поднимался. Потом я узнал, что он идет по спирали через весь корабль, витки спирали называются палубами и некоторые из них соединены щелями, которые зовутся трапами: не слишком удобный, но короткий путь с витка на виток.
Мы добрались до таблички «КАЮТ-КОМПАНИЯ». Вход, как везде, был закрыт черной шторкой. Она прилегала к краям проема неплотно и была похожа на шкуру, которой древние люди завешивали вход в пещеру. Рядом стояли навигатор Мэй и двое техников. Стояли они с таким видом, словно сторожили опасных заключенных.
Мэй ничуть не походил на сумасшедшего RF-навигатора: я бы скорей принял его за космодесантника, даром что он был без оружия. Мэй приподнял шторку:
– Быстрее.
В кают-компании я увидел капитана, обоих его помощников, сквайра с лисовином и охраной и пятерых «самозванцев». Лица у всех были мрачные, как будто чернота стен и потолка переползла на людей. Сидели кто на диванах, кто в креслах, один мистер Смоллет оставался на ногах. Поюн бегал кругами по столику с зеленым светильником и сам себя уговаривал:
– Александр хороший. Хороший Александр. Умница.
Сильвер нервно растирал пальцы на левой руке, пилот Хэндс разглядывал лисовина. Том в одиночестве устроился недалеко от двери, и я присел в кресло рядом с ним. Кресло было окутано слоем черной дымки; я положил руку на подлокотник, и пальцы утонули в теплом туманчике. Доктор Ливси подыскал себе место возле первого помощника.
– Господа, я не буду обыскивать вас и корабль, – заговорил мистер Смоллет. – Но мы не взлетим, если не объявится припрятанное оружие.
Спохватились-таки. Мистер Эрроу неверно посчитал: одиннадцать стволов были внесены в вагончик до того, как он вошел сам. Его собственный «стивенсон» был двенадцатым, но в суете из-за стервеца первый помощник ошибся.
– Александр хороший. Умница Александр, – бормотал поюн, бегая по столику. Коготки стучали по лакированному дереву.
Я скосил глаза на Тома. Черная, с обильной сединой и рыжими пятнами маска ничего не выражала, но усы трепетали от волнения.
– Даю пять минут, – сказал мистер Смоллет. – Думайте.
– Если еще раз поймаю – берегитесь, – добавил поюн. – Умница Александр. Александр хо…
Хэндс взял его за шкирку и поднял в воздух. Зверь разинул пасть и задергал лапами.
– Сэр, мы впятером сдали все, что было, – проговорил пилот.
– Дэвид? – обратился капитан к доктору Ливси.
Доктор покачал головой:
– Не баловался и не собираюсь.
– Джим?
Я не успел ответить. Хэндс отпустил поюна; зверь шлепнулся на пол.
– Не двигаться! – вскрикнул Том, взвившись на ноги.
Пилот замер: лисовин нацелил на него станнер.
В дверь сунулся было навигатор Мэй; капитан остановил его движением руки. Навигатор скрылся.
– Мистер Смоллет, вы не стали меня слушать там, внизу, – начал Том. – Эти люди взялись невесть откуда, никто их толком не проверил.
– Я проверял, – возразил мистер Эрроу.
– Так же, как считали стволы, – дерзко ответил лисовин.
Сильвер напрягся, у Хэндса лицо сделалось очень задумчивым.
Том вытащил из кармана сложенный вчетверо лист, встряхнул, разворачивая, и предъявил:
– Это портрет пилота Хэндса, который я выудил из галактической сети.
Как есть Хэндс: светлые волосы, густые черные брови, волевой подбородок.
– Ну и что? – Мистер Смоллет скрестил руки на груди.
Я прикинул расстояние: если бы капитан захотел, он мог бы одним прыжком оказаться рядом с Томом и выбить у него станнер. Капитан не собирался этого делать.
– Сэр, я знаю, для чего носят биопластовую маску, – продолжал лисовин. – Под ней скрывают собственное лицо. У этого человека на лице биопласт. Так объясните мне: кто скрывается под маской Израэля Хэндса?
Густые брови пилота шевельнулись.
– Не двигаться! – вскрикнул поюн, становясь столбиком перед Хэндсом.
Тот поддел его носком ботинка и опрокинул на спину.
Второй помощник Крис Делл подошел и сбоку, чтобы не оказаться между Хэндсом и станнером, поглядел на пилота.
– И впрямь биопласт.
– Израэль, что вы скажете? – спросил мистер Эрроу.
Хэндс медлил с ответом. Сильвер в смятении уставился на приятеля.
– Я жду, – поторопил первый помощник.
Хэндс молчал.
– Снимите маску, – велел потерявший терпение капитан.
Биопласт – дело личное. Можно проверять отпечатки пальцев, сличать изображение сетчатки глаза, проводить молекулярный анализ слюны. Но без ордера срывать с человека маску нельзя – по крайней мере, на Энглеланде. Наверное, мистер Смоллет этого не знал.
– Снимите маску, – повторил он.
Продолжая держать Хэндса на прицеле, Том вытащил из кармана тюбик с кремом и бросил его пилоту. Хэндс поймал тюбик, покрутил в руках.
– Мистер Смоллет, разрешите, я объясню словами?