Зеркала и галактики (СИ)

Мишель все больше походила на Майка. Голос делался ниже, подбородок – тяжелей, грудь – меньше. Обнаружив на Тридцать Втором пробивающуюся у нее на губе черную щетину, я не смог заставить себя к ней прикоснуться.
Наутро я ее не нашел. Забрала с собой вещи – обе сумки, свою и Майка – и пропала.
Я бросился искать. Обежал кругом Приюта, излазил тамошние скалы, звал. Обыскал все трещины, куда она могла свалиться ненароком или с отчаяния кинуться вниз головой. Никаких следов.
Тогда я ринулся на Тридцать Третий, чисто по инерции, потому что на маршруте всегда шли только вперед, оставляя за спиной начинающие беситься Приюты. И здесь никого; и на Тридцать Четвертом тоже. Уже под утро я притащился на Тридцать Пятый, выяснил, что он – последний, дальше один космодром, и повернул обратно.
Не дай Бог, Мишель свернула с тропы и забралась черт знает куда. В горном краю ее и с воздуха не сыщешь, не то что пешком и без собаки. Но в сумке Майка лежал запасной ключ к Приютам, и я надеялся, что Мишель им воспользуется. Она должна быть где-то на маршруте.
Я чувствовал себя кругом виноватым. Мишель видела во мне своего тигреро и любила меня; я же увидел в ней мужика и с брезгливостью оттолкнул. Не сбеги она, дай время освоиться – может, мы бы как-то притерлись… или нет. Такую, я был не в состоянии любить ее, как прежде.
Семь дней я гнался за ней, не чуя под собой ног, покрывая то два, то три дневных перехода зараз. Только бы найти ее живую, только бы она окончательно не лишилась рассудка. Ведь она – Мишель, какой бы ни была теперь с виду.
Я настиг версану на Двадцать Третьем, в двух переходах от могил писательки, Элана и Майка. Я воображал, будто готов к тому, что увижу. Какое! Когда я выметнулся из-за деревьев на площадку перед домом, с крыльца вскочил натуральный Майк Эри. Кабы не кудри до плеч, я в жизни не признал бы Мишель. Она раздалась в плечах, стала крупнее, мощнее. Возмужала, я бы сказал. Заматерела. А на руках и на шее появился густой черный волос, который меня добил.
– Господи… – вымолвила Мишель, а я стоял чурбан чурбаном. – Зачем ты пришел? – У нее подергивалось лицо.
Я точно языка лишился. Умом понимал, что в этой оболочке – несчастная женщина, а глазами видел безобразно раскисшего парня, готового распустить сопли и с воем кинуться мне на шею. Слава Богу, я хотя бы не попятился.
– Зачем ты пришел?!
Голос резанул высокими нотами – но был он не женский. И не было больше моей Мишель, не было сумасшедшей версаны, которую я любил. Передо мной стояло нечто. Ни женщина, ни мужчина – не Мишель, но и не Майк. Эри – вот лучшее имя, которое я нашел.
Я не тигреро, чьей выдержке можно позавидовать; у меня-то по лицу все легко прочитать. Мишель понурилась и побрела вдоль дома, завернула за угол. Было очень тихо. Я прошел к крыльцу, скинул рюкзак. Хотел занести его внутрь, но тут меня словно толкнуло – и я понесся вдогон за Мишель. То есть за Эри.
– Подожди! Стой!
На Двадцать Третьем рядом с домом пропасть – не пропасть, а так, глубокая расселина. Вполне хватает высоты…
Среди деревьев мелькнул стремительный силуэт – от моих воплей версана пустилась бегом.
– Стоя-ать!!! – заорал я. – Мишель, назад!
Она задержалась над самым обрывом. То ли испугалась, то ли одумалась – но когда я вылетел к расселине, Мишель еще стояла на краю. Ее повело вперед, она готова была шагнуть…
Обхватив за пояс, я отбросил ее прочь. Мишель упала, прокатилась по траве и вскочила, но я уже отрезал ее от обрыва. Не давая опомниться, двинулся вперед, с острым желанием навесить пару оплеух. Версана попятилась, оробев перед моей перекошенной мордой.
– Элан, не надо!
Я ей все-таки вмазал – крепко, как врезал бы мужику на ее месте. Мишель схватилась за щеку, наткнулась спиной на ствол дерева, осела на землю. Скорчилась, закрывая голову руками, и заплакала. Я хлопнул ее по плечу, как хлопнул бы Майка, случись с ним такой конфуз; тем и закончились наши разборки.
Мишель не стало. Внешне смирившись, она приняла роль Майка и справлялась с ней, в общем, неплохо. Не хуже, чем я – с ролью Элана. Однако взгляд ее зеленых глаз был полон страдания, Приюты неизменно бесились, и мы опять двигались по тропе к космодрому.
 
На Тридцать Четвертом нас ожидал пилот космояхты. Увидев распахнутую дверь дома, я поначалу вздумал, будто сам позабыл ее закрыть, когда пробегал в поисках исчезнувшей Мишель, – но тут на крыльцо вывалился встрепанный мужик в форме. И с места в карьер заорал:
– Да вы… ошизели… где… шляетесь…?! – Большую часть слов я сейчас опустил.
А тогда подошел и молча съездил в рыло. Он заткнулся и встал навытяжку. Спросил уже по-человечески:
– Где ваши люди?
От наплыва чувств я съездил ему другой рукой, сгреб за шкирку и поволок в холл, к передатчику.
– А ну свяжись с Кристиной.
Он барахтался, пытаясь вырваться, но я не отпускал, пока не начала расползаться его форменная куртка. Тогда я швырнул пилота в кресло и сам заорал:
– Связь с Кристиной! Ну?!
Тут он угрюмо признался, что уже пробовал выйти на связь с Тридцать Пятого Приюта и с Тридцать Четвертого тоже, но передатчики неисправны, и единственная возможность – его яхта, и поэтому…
– Ну вот и все, – оборвал я. – Нет людей. Похоронили.
Выяснилось, что космический волк пять дней поджидал нас на космодроме: зная, как нелегко бывает оторвать от Изабеллы влюбившихся в нее туристов, он поначалу не тревожился. Однако время шло, группа не объявлялась, и тогда он двинул нам навстречу пехом, чтобы поторопить и выяснить, в чем дело. Вот и выяснил.
С борта яхты я сообщил в Летный о происшедшем. Максвелл-старший, исполнительный директор «Лучистого Талисмана», был потрясен и поспешил прервать сеанс связи, пока я не выложил ему до конца все, что имел сказать.
С космодрома нас привезли не в Летный, а в кемпинг. Это было мне на руку, поскольку я намеревался не испытывать судьбу и удрать при первой возможности. На подлете к Кристине меня охватил такой ужас перед Травеном и подземными уровнями тюрьмы, что ни о чем другом я и думать не мог. Исчезнуть – немедленно!
Немедленно исчезнуть не удалось. Вечно голодный, стремительно набирающий мускульную массу Эри взмолился и потащил меня в ресторан. А там, если помните, я легкомысленно отвлекся на красотку Сибиллу, даму без возраста, и на присутствующего в зале отца-начальника господина Око. А когда опомнился и прибежал в коттедж за Эри, дело было сделано: команда покойного демона Гайды успела нагрянуть, изрезать моему приятелю спину и свалить с мешком изабелек. Насколько я понимаю, Эри отвлек их кристаллами по двум причинам – во-первых, чтобы отвязались, во-вторых, чтобы лишить меня последней возможности подтвердить, что я Ленвар Техада. Хотя в ту минуту я не рвался доказывать это кому бы то ни было.
Затем явился Максвелл-старший. Встретили мы его неприветливо, особенно Эри, и исполнительный директор в смятении убрался. И тут нам как снег на голову свалилась Юлька Вэр, невеста младшего Максвелла.
  
Глава 3
 
Очаровательная миллионерша шагала по дорожке к нашему домику. Я увидел ее в окно и тупо застыл посреди гостиной, не соображая, что делать и в какую сторону кидаться.
Юлька торопилась. Блестели на солнце темные, с рыжиной, волосы, отливал бронзой загар на лице. Ее бело-голубой плащ напомнил мне сверкающий пламень украшений, в которых я полтора месяца назад видел Юльку на ее дне рождения, а сама она похудела, лицо истончилось, стало старше и строже. Я вспоминал ее на Изабелле; я был влюблен в нее. Правда, с тех пор многое изменилось, и я узнал Мишель Вийон. Но Мишель не стало, а меня вдруг с ошеломляющей силой охватила прежняя тоска. Юлька, милая! Я выскочил на крыльцо.
– Господин Ибис? Прошу прощения; разрешите, я вас немного задержу?
Ибис! Я же и вправду теперь Элан Ибис. Смешавшись, я отступил, пропуская Юльку в гостиную. Сюда в любую минуту мог пожаловать Эри, однако пригласить незнакомую девушку к себе в комнату благовоспитанный Ибис никак не мог.